Первые земледельцы обживали массу территорий, опробовали множество земель для своего, совершенно нового и ни на что не похожего, образа жизни, но по-настоящему прижились именно в Месопотамии.
На севере от этих мест, в предгорьях Загроса, природа создала прямо-таки идеальные условия для земледелия, но бывшие собиратели и охотники облюбовали и освоили в первую очередь почему-то именно южную часть долин вдоль Тигра и Евфрата.
Есть такая теория (довольно красивая, и даже, пожалуй, чем-то вдохновляющая), что человечество развивается только тогда, когда оно принимает вызовы природы, и что именно преодоление позволяет ему бережно накапливать и творчески развивать опыт по овладению и управлению этими внешними силами.
То есть без противодействия не случится и действия, и таким противодействием для первых земледельцев, как принято считать, были беспокойные соседи, ведущие кочевой образ жизни - именно их постоянные набеги вынудили будущие земледельческие племена переместиться южнее, на территории, которые в ту пору представляли из себя топкие болота. Зато болота не выглядели притягательными как охотничьи угодья для налетчиков и захватчиков, да и сами по себе служили защитой от нашествий.
Природа благоволила первопроходцам - именно эти места были родиной большинства злаковых - пшеницы, ячменя и проса, здесь хватало пригодных для одомашнивания животных, первыми из которых стали овцы, козы и свиньи.
Первые земледельцы появились на землях плодородного полумесяца - так называли территории, обхватывающие междуречье Тигра и Евфрата, а несколько позже - в Сирии и Палестине, в XI тысячелетии до н.э. Сейчас эти земли выглядят чуть ли не как пустыни, но когда-то они были идеальным для земледелия, что позволяло собирать несколько урожаев в год.
Народ, называвший себя "черноголовыми" (а мы знаем их как шумеров), неизвестно откуда заселивший Южное Междуречье во второй половине VI-V тысячелетиях до н.э., - это тот самый народ, который создал устройство жизни, названное цивилизацией.
Считается, что именно с появлением шумеров земледелие перестало быть дополнением к иным способам добывания пищи и стало основным занятием населения, которое стало диктовать образ жизни, вернее - формировать его, поскольку ничего подобного в человеческой истории раньше не случалось.
В IV тысячелетии в Междуречье появляются первые города, а производство продуктов питания достигает такого высокого уровня, что среди шумеров выделяются ремесленники - отныне вовсе нет необходимости заниматься только сельских хозяйством, отныне людей для прокорма требуется меньше и появляются излишки, которые позволяют “освободить” от крестьянского труда некоторое, пока довольно небольшое, количество людей - излишки произведенного отныне можно обменять на результаты труда узких специалистов..
В свою очередь люди, сосредоточенные на совершенствовании ремесленных навыков, добиваются исключительно высокого качества производимых изделий, которого невозможно было достигнуть, занимаясь этим непрофессионально.
Подчинив себе болота нижнего течения рек, цивилизация медленно распространялась по всему "плодородному полумесяцу" - от Персидского залива до Средиземноморского побережья.
Сама природа и условия жизни заставляли людей решать множество вопросов сообща - в первую очередь это касается ирригации, так как доступ к пользованию водой был жизненно важной проблемой.
Кроме этого, постоянной проблемой была безопасность - и поселения часто окружали стенами (соседи за пределами "цивилизационного островка" были неспокойные и до чужого добра охочие), в городах выбирали правителей, которые часто совмещали еще и пост жреца. Влияние города распространялось и на окрестные земли.
Поначалу такие поселения, называемые “ном”, управлялись собраниями и советами старейшин, и в нижней Месопотамии, населенной шумерами, на территориях, которые назывались собственно Шумер и Лагаш , постепенно сформировалось олигархическое правление, а севернее, на землях, заселенных смешанным, шумерским и семитским населением, к власти в номах стали чаще всего приходить так называемые лугали. Само слово “лугаль” означает “большой человек”, и в литературе таких правителей часто называют царями, то есть - единоличными правителями.
При этом роль общего собрания оставалась велика, и хотя в истории Междуречья существовало несколько династий, а номы боролись друг с другом за власть и влияние, деспотические режимы долгое время не могли сложиться.
В начале третьего тысячелетия таких городков-государств (номов) насчитывалось уже несколько десятков.
Цивилизационные навыки и приемы труда, примененные шумерами, неспешно расползались по всей Месопотамии, и в III же тысячелетии до н.э. в орбиту шумерской цивилизации втянулись и семитские племена, населявшие север Междуречья.
И шумеры, и семиты, хотя и очень четко разделялись по принадлежности к конкретному ному, были людьми одной, земледельческой культуры, вели одинаковый образ жизни, слово “чужак” в их лексиконе относилось к людям, ведущим другой образ жизни, к кочевникам.
Однако общение с кочевыми племенами усиливалось - появился торговый обмен, пусть и весьма скромный по масштабам, который держался на весьма тонких нитях взаимного недоверия.
Впрочем, роль такого обмена довольно долго оставалась невелика - земледелие давало куда как больший и куда как более надежный источник дохода, чем кочевая жизнь - словом, жителям Междуречья было что предложить окрестным племенам, а вот им, в свою очередь, отдариться было почти нечем, и хотя мясо и шкуры животных оседлым жителям были нужны всегда, они, как считается, не производились земледельцами в достаточном количестве - по той простой причине, что ценность земли, отвоеванной у болот, была высока, и мест для выпаса скота, кроме самого минимального, просто не хватало.
Вплоть до одомашнивания лошадей (это произошло в середине IV тысячелетия до н.э., а до Междуречья эта новация докатилась в конце III или начале II тысячелетия до н.э.) кочевники - по сути, в большинстве своем племена охотников и собирателей - не представляли настолько серьезной угрозы, которой они станут позже, тогда, когда приученная лошадь, а позже и верблюд, добавят “чужакам” мобильности.
Эта же мобильность позволит кочевникам по-настоящему переключиться с охоты и собирательства на животноводство - только тогда их стада станут множиться и тучнеть, и только в тот момент появится база для устойчивого торгового обмена.
Зато появился торговый обмен между номами, правда, и этото обмен был весьма невелик - по той простой причине, что номы заселяли люди одной культуры, производящие однородную продукцию.
Кроме сельскохозяйственных продуктов выделим еще битум и асфальт, первые из используемых людьми углеводородов. Битум получил широкое распространение в качестве герметика - его использовали для крепления при каменном строительстве, им конопатили суда, из него лепили фигурки для ритуальных нужд и даже игрушки для детей.
Второй, куда как более важный материал, который использовали в Междуречье - бронза.
Широко использовать это сплав шумеры стали мерно с начала III тысячелетия до н.э., но это открытие подтолкнуло настоящую революцию в торговле, так как своего сырья для изготовления бронзы не хватает. Правда, большие месторождения меди есть в Анатолии, Иранском нагорье и Палестине, а позже весь известный тогда мир обеспечит медью Кипр, в вот за оловом приходится отправляться в куда как более далекие, сложные и опасные путешествия - в Оман и Йемен, где есть более чем скромные запасы этого металла (позже главным поставщиком олова станет Алтай Афганское нагорье) и куда постоянно отправляются караваны вьючных животных - верблюд еще не приучен, и неприхотливые ослы с большим трудом (что уж говорить о людях) преодолевают тысячи километров по пустыне, населенной редкими, но весьма враждебно настроенными жителями.
Это проблемы подстегивают кораблестроение - добраться до земель на юге Аравийского полуострова по воде кажется более простой задачей, чем преодоление пустыни.
Вначале бронза используется исключительно для производства оружия, но довольно быстро появляются и бронзовые орудия труда, а позже и посуда, в конце концов дело доходит даже до украшений.
Тем временем у номов постепенно появляются совместные обязательства по поддержанию судоходных и ирригационных каналов и мелиорированных земель, им приходилось объединяться для отражения нападений кочевников.
Иногда города-государства объединялись в длительные союзы (сначала для решения хозяйственных, а позже - и военных задач) во главе с общим правителем, называемым эн или энси.
Среди этих правителей встречались и весьма беспокойные фигуры, вроде легендарного Гильгамеша - вошедшего в сказания как фигуры мятежной, трагической, героической и тщеславной одновременно, воплощавшей в себе все человеческие достоинства и пороки.
Реальный, а не литературный Гильгамеш, живший в XXVII-XXVI в.в. до н.э. - один из первых (но не первый и далеко не единственный) энси, расширявший свои владения и занимавшийся подчинением, силой или хитростью, соседних номов.
Еще при Гильгамеше прежний мир, представлявший собой тихое и патриархальное жизнеустройство внутри отдельных номов, стал меняться. Вызвано это было резким ростом населения, которое прирастало не только за счет воспроизводства, но и за счет большого количества “чужаков”, в основном из числа семитов-кочевников, которые вливались в городскую среду.
Рост населения приводил к необходимости расширения посевных площадей, а значит, вызывал необходимость осушения и распашки все больших площадей, вода, которой раньше хватало всем, стала важным ресурсом - её распределение стало делом жизненно важным, от которого зависело благополучие и даже выживание больших людских общностей.
Кстати, у жителей нижнего течения реки стали возникать если не конкретные претензии, то, как минимум, подозрения в отношении своих соседей, чьи земли располагались выше по течению: не слишком ли много воды они себе позволяют тратить на полив?
Бронзовые орудия позволили резко повысить производительность труда, высвободив, таким образом, много людей, которые занялись ремеслом - оно позволяло добывать средства к существованию, совершенствовать трудовые навыки и не тратить время на сельское хозяйство.
Большую роль сыграло и появление бронзового оружия, которое, судя по всему, у кочевников, которые жили в местах добычи металлов, появилось даже раньше, чем у оседлых земледельцев - появление такого оружия в Междуречье стало ответом на вторжения грабителей в их земли, но появившись и доказав свою мощь, оружие само по себе стало ложным и заманчивым предлогом его применения - многим энси казалось, что теперь они стали непобедимыми и что то, что раньше необходимо было решать переговорами, теперь можно решить проще.
На исторический момент, когда люди взялись решать споры силой, указывает появление клинкового оружия, первый находки которого относят к 3300 г. до н.э. Если раньше обычным предметом быта был “инструмент двойного назначения” (например, копье - которое использовалось на охоте, но могло быть использовано и против человека, или топор - вообще-то для рубки деревьев, но в бою применить тоже было можно), то меч или кинжал - это предмет, сделанный с одной единственной целью - убивать людей.
Что же касается “споров хозяйствующих субъектов”, номов, то XXIV в. до н.э. все "тёрки" между энси имели, можно сказать, местечковый характер.
Пока не явился человек, построивший первую в истории человечества империю.
Им стал северянин, семит по происхождению, Саргон.
Саргона сопровождала легенда о его низком происхождении - якобы он был приемным сыном водоноса, мелким слугой (садовником или чашеносцем) во дворце правителя Азупирану, небольшого городка на берегах Евфрата, откуда он был родом, а потом и во дворце правителя Киша.
Правда, параллельно существует и легенда, многократно повторившаяся позже у других народов - о том, что его отцом был правитель города, он согрешил со жрицей, им было предсказание, что боги сделают так, что их сын вырастет и убьет отца, и они решили убить ребенка, но жрица не решилась на преступление и бросила в корзине в реку, где ниже по течению его подобрал водонос - ну, пересказывать долго, все когда-то слушали сказки и знают, чем они заканчиваются...
Ничего не известно о том, как именно он стал правителем своего городка, хотя историки считают, что это произошло в результате поражения правителя Киша от Лугальзагеси, царя южной части Шумерских территорий - судя по всему, царь Киша был убит именно в этом столкновении, а обстоятельства, при которых его место занял его чашеносец, неизвестны.
Так или иначе, Саргон вскоре объявил себя царем Киша и даже несколько расширил собственные земли, воспользовавшись тем, что от Лугальзагеси пострадали практически все города Междуречья и недовольство шумерским террористом было велико.
Саргон стал, таким образом, энси, возглавив добровольный союз номов против агрессора, и основал новое царство, выбрав столицей ничем не примечательный Аккаде (сразу заметим, что местоположение этого города археологам установить до сих пор не удалось, и то, что мы знаем про Аккаде, мы знаем только по записям - которых, правда, осталось немало).
По городу вскоре и все окрестности стали называться Аккад.
Историю пишут победители - а Саргон, создавший самую раннюю из известных нам империй, как мы сейчас заранее знаем, стал победителем и был прославлен как "хороший парень", а хороший парень может проявить себя как хороший, исключительно при наличии "плохих" - так вот, историей на роль "плохого парня" заявлен был правитель Уммы и Урука Лугальзагеси, подчинивший себе почти весь Шумер и разрушивший самые заметные и сильные города севера.
О Лугальзагеси сообщают, что его характерными чертами были невероятная алчность и неистовая страсть к разрушению - отличные качества для роли "плохого парня" в любом голливудском боевике, а сам факт существования “альтернативного имперца” некоторые историки связывают с тем, что “время объединения пришло” (то есть, не объедини номы “хороший” Саргон, это сделал бы “плохой” Лугальзагеси), а некоторые и вовсе идут дальше, говоря о том, что завоевания и подчинение - естественная часть человеческой истории.
Существует предположение, что объединение могло поддерживаться “снизу”, простыми земледельцами: якобы их ожидания лучшей жизни были связаны, с одной стороны, с более надежной защитой от набегов кочевников, с другой - более справедливым регулированием доступа к воде, поскольку именно ирригация была основой успешного земледелия и даже простое выживание, а не получение каких-то излишков, было напрямую связано с распределением воды для полива.
Правда, кажется, такая гипотеза не учитывает широту кругозора людей, живших 5 тысяч лет назад - их знания о жизни, в основном, ограничивались пределами своего нома, так как подавляющее большинство жителей никогда не покидали его пределов.
Но гипотеза “одобрения снизу” по-своему интересна - как мы уже говорили выше, власть любого лугаля или энси не была абсолютной, он обязан был оглядываться на мнение сограждан.
Вот только чем именно были соблазнены сограждане, мы все-таки не знаем - скорее всего, все-таки возможностью получения военной добычи при ограблении завоеванных, потому что именно такая мотивация станет ведущей на многие века и доживет до нашего времени.
До времен великого противостояния Саргона и Лугальзагеси армии были в большинстве своем непрофессиональные - это были ополчения, набиравшиеся в случае угрозы ному, которая, чаще всего, исходила не от соседних городов-государств, а от кочевников. В сражения встпуали тяжеловооруженные воины - именно на них сделал ставку Лугальзагеси. Историки считают, что он в принципе отказался от стрелкового оружия, и это связывают с тем, что в Междуречье не было подходящей для изготовления эффективного лука древесины.
Саргон же, наоборот, вооружил своих воинов луками - может, ему удалось каким-то образом наладить поставки нужных пород дерева с севера, а может, уже в то время аккадцы разгадали секрет композитного лука, где комбинировались дерево, кость и жилы. Судя по дошедшим до нас описаниям сражений, именно лучники Саргона вносили решающий вклад в разгром противника, а тяжеловооруженная пехота в боевом строю уже разбивала расстроенные ряды противника.
Кроме того, Саргон ввел профессиональную армию (судя по всему, она насчитывала около 5 тысяч человек, и это, учитывая немногочисленность человечества в то время, было большой воинской силой).
Саргон, сначала подчинивший себе весь север Месопотамии, имея в своем распоряжении лучшую армию, легко разбил Лугальзагеси, и, после многочисленных и изнурительных войн с местными номами, совершил символический (многократно повторяемый после него) жест, омыв свое оружие в водах Персидского залива в знак того, что вся Месопотамия, на всем течении Тигра и Евфрата, находится теперь в его власти.
Поздние записи сообщают о том, как войско Саргона занималось истреблением жителей захваченных городов, приводя невероятные цифры погибших: так, во время первого карательного похода в Шумер было убито 8400 и взято в плен более 11 тысяч человек; во время второго (включавшего также поход в Элам) умерщвлены были в общей сложности порядка 54 тысяч человек. Цифры выглядят совершенно невероятно для небольшой тогда человеческой популяции (один ном, как правило, включал не более нескольких тысяч семей), и даже если источники сильно преувеличивают эти цифры, становится понятно, что речь идет о чрезвычайно масштабных “зачистках”.
Современники Саргона, ругая его врага Лугальзагеси за разрушение городов, не забывают рассказать и том, что Саргон в этом отличился тоже, и даже, кажется, превзошел Лугальзагеси - но, понятно, что он, “хороший парень”, делал это, в отличие от парня “плохого”, из лучших побуждений, и то, что для Лугальзагеси преступление, для Саргона - подвиг.
Междуречьем захваты Саргона не ограничивались - есть сообщения о его походах в Армению и Сирию, запад Иранского нагорья и к Каспию, во всяком случае, историки сходятся в том, что, как минимум, он явно был намерен подчинить себе земли "плодородного полумесяца", кроме того, его интересовали кедры Ливана и металлы Малоазийского Тавра.
Царствовал Саргон 55 лет - невиданный в ту пору срок (столько мало кому удавалось прожить), и царствование его не было спокойным. Известно, что в старости он вынужден был спасаться от мятежников, прячась в грязной сточной канаве, а умер (судя по свидетельствам - свой смертью) в момент подавления очередной затяжной волны восстаний.
Первая в истории человечества империя (пожалуй, применительно к царству Саргона можно смело употреблять это слово, потому что его мечом был объединен чуть ли не весь известный шумерам мир, во всяком случае - заслуживающий внимания мир - точно) дала человечеству бесценный опыт, показав - кому-то - прелести, а кому-то - ужасы деспотии.
Так как деспотии занимают львиную долю истории человечества, историческая наука (может быть, потому, что чувство самосохранения было не чуждо историкам, а может, потому, что постоянный госзаказ требовал их "правильного поведения") привыкла осторожно, но настойчиво, хвалить тиранов и всячески оправдывать злодейства и массовые убийства завоевателей соображениями хотя бы якобы экономического характера - мол, да, злодей, да, убивал, но - вы только посмотрите, каких фабрик/заводов/колхозов понастроил!
Аргументы вроде того, что "колхозные житницы" вылились в миллионы убитых и миллионы умерщвленных голодом в счет предполагаемого (но так и не случившегося) будущего изобилия, как правило, при этом не принимаются в расчет.
Саргона хвалят за многое - говорят, что при нем расцвела торговля, так как торговые суда беспошлинно перемещались от Южного Кавказа до острова Дальмун (который шумеры считали своей прародиной) и Южного Йемена.
Есть даже описания кораблей из Индии, прибывающих в Аккад. Так это или нет - неизвестно, но связи с цивилизацией долины Инда имеют археологические подтверждения.
Саргону приписывается введение единых для всего царства меры веса, площади и длины, известны списки городов царства с указанием расстояния между ними, что, судя по всему, может косвенно считаться намерение наладить торговлю (а может, оценить возможность для перемещения армий с целью подавления постоянных восстаний).
Но период благоденствия, если предположить, что он вообще существовал, был весьма короток - империю Саргона сотрясали постоянные мятежи и восстания, а конец его правления сопровождался голодными бунтами.
Голод приписывали неурожаям (о массовых неурожаях, охватывающих одновременно весь Плодородный полумесяц, не удалось найти ни более ранних, ни более поздних свидетельств), гневу богов за разрушение Вавилона (эта версия появилась, как легко догадаться, в период Вавилонского царства) и прочим не зависящим от правителя факторам, при этом те же надписи сообщают нам о невиданном процветании и изобилии еды во времена саргонова царства - хотя ученые склоняются все-таки к мнению, что сведения о голоде более достоверны.
Даже в похвале деспоту многое читается между строк.
Гигантская, по тем скудным на людей временам, убыль населения вследствие войн и характерных для эпохи разорения побежденных, отзовется через несколько поколений, когда случилось нашествие народа гутии - некому будет защищать Шумер (тогда власть исчезла после того, как битвы были проиграны, и рыбак Утухенгалем, собрав ополчение, провозгласившее его царем Урука, насилу одолеет захватчиков - но ненадолго, "демографическая яма" все равно даст о себе знать в поражениях от более поздних завоевателей).
Слияние царского и жреческого хозяйства (Саргон позиционировал себя как ставленник богини Иштар) не дало изобилия, хозяйствовать на этих землях было некому, не хватало рук для их обработки.
Между тем расходы на содержание постоянно воюющей армии требовались большие - возросли налоги (отсюда и голод - выращиваемый хлеб принудительно отбирали для обмена его на медь и другие металлы и на прокорм той же армии).
Голод и обнищание вовсе не способствовали спокойствию на торговых путях - есть упоминания о разбойниках из числа шумеров, чего не было и не могло быть раньше: кочевники - пошаливали, свои - никогда! - но голод заставлял пойти на преступление.
Само государственное устройство выглядело довольно шатким - не только потому, что это была первая потыка подчинения и объединеиня в единое целое людей, никак себя не отождествлявших с империей и её нуждами, но и потому, что в мире к тому времени просто не существовало опыта, знаний и понимания того, как надо управлять государством, которое расположено было на очень большой территории - предыдущий опыт касался управления одним городом, и эти города-государства были очень небольшими, где все жители знали друг друга и научились решать насущные вопросы сообща, общим собранием жителей.
Общие собрания Саргону были не нужны, завоеватель не мог рассчитывать на то, что местные советы способны исполнять его волю, он попробовал создать деспотию за счет вытеснения знатных и родовитых управленцев, которых он, возможно, пробовал заменять на своих проверенных воинов, а прежних лидеров мнений оставить, как сказали бы сейчас, “на коммуналке”, превратив их в низовых исполнителей.
Полное непонимание того, как распоряжаться завоеванными землями, приводило к регулярным проблемам - его армия вечно в походах, сил, способных удержать завоеванных подданных от принятия каких-то решений в пользу земляков - не существует, нет единства законов и исполнителей, способных эти законы воплощать - словом, отсутствие опыта решения задач такого масштаба привело к тому, что империя Саргона распалась.
Современные ученые полагают, что мысли об администрировании завоеванных Саргоном земель и обустройстве там мирной жизни или пришли в голову царя поздно, или не приходили вообще никогда - образцом была (и много веков еще будет) грабительская экономика, все захваченное просто вывозилось с покоренных территорий.
Понимание того, что, обложив покоренные народы налогами, можно получить больший доход, чем доходы от прямого грабежа, не казалась очевидной.
Один из ученых назвал такое государственное устройство “дешевым государством” - это подразумевает, что вложений в администрирование - ноль или почти ноль, а разовая добыча представляется большой.
К идее “дорогого государства”, которое требует больших вложений в создание администрирования на местах, но доходы от этого многократно, пусть и не мгновенно, превышают затраты, человечество придет еще не скоро, и...
Продолжение этой статьи можно прочитать ЗДЕСЬ, Ссылка приведет вас в блог автора на платформе Boosty, где можно прочесть не только продолжение этой статьи, но и еще больше 400 статей, посвященных истории экономики. Блог в Boosty - платный, но там можно выбрать опцию оплаты по карману.
А смысл оплаты - поддержать работу по теме, которая в школьные учебники никак не попадает. Потому что школьные учебники - это про войны, разрушения, убийства - словом, читая их, кажется, что суть и смысл существования - в ограблении, в стремлении кого-то убить, ограбить, чего-то отнять, и читая их, совершенно непонятно, как так вышло, что, в итоге, человечество становится гуманнее, а мир - удобнее и уютнее.
Ну вот это недоразумение и призвана исправить (или хотя бы скорректировать) работа автора. Если вы "за" такой подход - жду вас в Boosty.
Если кому-то туда переходить лень, то сейчас сказать автору "спасибо" можно, просто отправив донат в Дзене.
Мой благодарность всем услышавшим и правильно понявшим смысл сказанного. И великая благодарность - всем подписчикам, людям, которые, что называются, подставляют плечо.