Ивану уже года два как поставили неутешительный диагноз. Он лечился, конечно, но понимал, что выздоровления не будет. В его квартире пахло лекарствами и веяло какой-то безнадёжностью. Иван лежал на кровати, уставившись в потолок. Он уже и не помнил, каково это — встречать утро без тяжести в костях и тумана в голове, болезнь въелась в него, он уже и не представлял, как это - жить легко и свободно.
Звонок в дверь вырвал его из задумчивости, он открыл, пришла сестра.
— Ваня, я с пирожками, — голос Зины был каким-то громким для его квартиры, похожей на одинокий склеп.
Она завертелась на кухне, расставляя контейнеры, была неестественно громкой.
— Молоко купила, лекарства те самые, что ты заказывал. Как самочувствие?
— Как обычно, Зина, ничего не меняется.
Она села на стул рядом, и ее взгляд стал серьезным, деловым.
— Ваня, нам надо опять поговорить о важном, о будущем.
Иван вздохнул, он ненавидел эти разговоры.
— Завещание-то я на тебя оформил, как и просила. Чего еще?
Зина помялась, опустив глаза на свои руки.
— Завещание… это ведь долго, Ваня, полгода ждать, платить нотариусу. Денег-то сколько надо. А дарственная — раз, и все. Я сразу смогу всем заняться, квартиру в порядок привести, ремонт сделать. Тебе же спокойнее будет, знал бы, что все уже расписано, подготовлено.
Иван смотрел на сестру и видел нетерпение. У нее в глазах горел тот самый огонек, который зажигается в людях, когда они чувствуют близкую выгоду.
— Нет, Зина, завещания хватит. Я свое решение не поменял.
- Но вот сколько тебе осталось?
- А сколько бы ни осталось, я еще живой, и буду доживать в своей квартире. Ты уже и ремонт задумала сделать, а меня куда? Под мост помирать? Нет, пока я жив, квартира будет моей.
Ее лицо на мгновение исказила досада, но она тут же натянула улыбку.
— Ладно, ладно, не будем сейчас. Выпей чаю с пирожками.
Она засуетилась снова, но атмосфера уже не была прежней. Ее забота внезапно обрела вес и цену. Каждое ее «Ваня, тебе попить?» и «Давай, я пол протру» теперь звучало для него как: «Подпишешь дарственную?» или «Отдай квартиру и уходи, помирай скорее»
Она ушла, пообещав забежать завтра. Иван остался один на один с тишиной и своими мыслями. Он лежал и смотрел, как пылинки танцуют в луче заходящего солнца.
После того, как Иван отказался подписать дарственную, а все подлинные экземпляры завещания Зина забрала себе, она забегала всё реже, ее визиты стали короче и какими-то дежурными.
- Ваня, ты как? Живой? Ну и ладно. У меня дела.
Она входила, не снимая пальто, стояла у порога, окидывая квартиру быстрым, оценивающим взглядом: все ли в порядке, не помер ли еще наследодатель. Исчезли пирожки, исчезла бодрость, осталось только нетерпеливое ожидание его конца.
Как-то раз у Ивана обострились боли, и нужно было срочно попасть к врачу в другом районе.
— Зина, не могла бы ты меня свозить? Я сам не дойду, даже на такси мне нужно сопровождение, а ты сама за рулем.
— Хорошо, Ваня, заеду завтра к одиннадцати.
Он ждал. К одиннадцати собрался, сидел в кресле у двери: полдень, первый час. В половине второго позвонил сам Зине, а она ответила:
— Ой, Ваня, прости, забыла совсем, по магазинам на шопинге пробегала. На такси съезди, попроси кого-нибудь.
Иван вздохнул, позвонил тете Лене, зять ее примчался через пятнадцать минут:
- Как хорошо, что у меня отгул. Сейчас, Ваня, отвезу. А что же ты не позвонил сразу?
- Зина обещала, да не смогла.
- Ты звони, как надо.
- Я рассчитаюсь за бензин, за помощь.
- Да отстань ты. рассчитается он… Не надо ничего, так помогу, я же не один, а с Машей приехал. Пока мы ездим, пусть она приберётся, полы там помоет, приготовит, оставь ей ключи.
- Спасибо, я сам как-то обессилел совсем.
Пока они ездили, Маша сварила супчик куриный, легкий, на два дня, приготовила воздушное пюре, тефтельки. Иван даже немного поел, стало ему полегче.
- Так, я через два дня заеду, чтобы все съел, - строго сказала Маша, - привезу уже готовое, в контейнерах, или Костик заедет, забросит контейнеры. Ешь давай, а то сил не хватит бороться.
- Деньги на продукты возьми.
- Потом посчитаю, сейчас из твоего готовила. А за овощи чего брать -у нас все свое, мы огород свой держим.
Потом случилась у Ивана с Зиной история с деньгами. Нужен был дорогой препарат, который не выдавали по льготе. Иван попросил Зину купить, аптека рядом с ее домом перевел ей на карту деньги, отправил сообщение.
- Как договаривались, сбросил деньги. Купи, пожалуйста, когда будешь рядом с аптекой, у меня на два дня осталось лекарства.
Он прождал весь день: ни звонка, ни сообщения. Лекарство было критически важно. Вечером Иван, собрав остатки сил, сам дополз до дальней аптеки и купил его. Та дорога, которая занимала у него от силы полчаса, заняла почти три часа. Он шел до скамейки, садился, отдыхал, дальше опять шел.
Зина позвонила через два дня, в ее голосе не было ни капли смущения.
— Ваня, я насчет денег. Я позавчера заходила в магазин, немного шопингом позанималась. Ну, я и потратила все деньги, в том числе и твои, случайно. Купить лекарство не могу, сама сейчас в минусе. Или еще раз сбрось деньги.
Иван молчал, он смотрел на тюбик с таблетками, который стоял перед ним на столе, купленный с такими усилиями.
— Я уже купил, — тихо сказал он и положил трубку.
Кар.ан.тин в связи с распространением той самой болезни, посадил всех дома. Для Ивана, чья квартира и так была его тюрьмой, мало что изменилось. Разве что чувство одиночества стало еще острее. Он лежал и слушал тишину, когда зазвонил телефон. Это была тетя Лена, мать Маши, теща Костика.
— Ванюша, родной, как ты там один-то? — ее голос был мягким, обволакивающим, как теплое молоко. — Я тут на даче одна, скучно. Может, переберешься ко мне? И тебе польза, воздух, и мне веселее будет. Мои-то в соседнем поселке обосновались, тоже из города сбежали, а я тут у себя, одна.
- Тетя Лена, я еле шевелюсь, болен.
- Шевелишься же. Будешь тут на веранде в креслице сидеть, все не в четырех стенах.
Иван согласился, сборы были недолгими: немного вещей, папка с документами, лекарства. Приехал зять тети Лены, Костик, помог сесть в машину, погрузил вещи.
Дача оказалась ухоженным домиком с печным отоплением и огромным садом. Газ был привозной, в баллонах, но тетя Лена готовила и в печи. Она не опекала его, не суетилась, просто жила с ним рядом. Варила кашу по утрам, подкладывала в печку дрова, ставила рядом с его креслом чашку чая с разными листочками: когда смородиновыми, когда еще какими.
— Ваня, когда к врачу надо?
— Пока так, не принимают, но лекарства нужны.
— Завтра заеду, список возьму, куплю.
И не было этих «забыл», «случайно», «не могу». После того, как отменили сидение дома, Иван остался у тети Лены.
Костик привозил его в больницу, ждал под кабинетами, а когда Иван пытался сунуть ему деньги на бензин, только отмахивался:
- Иван, да ладно, не надо. Лучше мы тебе на эти деньги новые спортивные штанишки купим, недорогие, чтобы ты красивый по участку ходил.
Никто не ждал его смерти, никто ничего не просил, все просто помогали, да и он как-то немного окреп, даже что-то делал потихоньку на участке.
Как-то раз, сидя на веранде под старой яблоней, он сказал:
— Тетя Лена, я хочу съездить в город. К нотариусу.
- Попрошу Костю записать, свозит, как сможет.
Костик свозил его, Иван не говорил зачем. Там он переписал завещание на тетю Лену. Он вышел и отдал бумагу Костику:
- Тетя Лена не возьмет, я знаю, но ты убеди ее, вы моя семья, не Зинке же отдавать или государству.
- Мать не откажется, но я возьму, пусть у нас хранится.
Зина об этом не знала, она почти не звонила Ивану, только по праздникам.
Три года на даче стали для Ивана тихим закатом. Когда пришло время, его не стало легко, в окружении любящих его людей.
Тетя Лена и ее дочь сделали все по-человечески: похоронили, помянули, дали душе успокоиться. Зина была на похоронах, на поминки не осталась, уехала. И только через две недели Елена пошла к нотариусу подавать заявление о принятии наследства, все прошло спокойно, документы она собрала все.
Зина пошла к нотариусу позднее, принесла завещание:
— Я сестра, единственная наследница.
Нотариус спокойно поднял на нее глаза.
— Наследственное дело открыто по завещанию. И вы в нем не указаны.
Тишина, которая последовала за этими словами, была оглушительной. Зина побледнела, будто ее окатили ледяной водой.
- Ах, это старая его обманула. Обиходила его в своем домишке. Ну, я ей устрою.
В тот же вечер она примчалась к дому тети Лены, стучала в дверь кулаками, ее голос, хриплый от визга, разносился по тихой улице.
— Выйди, подлая, верни, что мое. Откажись от завещания, я ему сестра. Все мое. Обманула его!
Дверь открыл Костик. Молча, без лишних слов, он взял Зину за капюшон куртки и буквально выставил за калитку.
— Чтобы больше ноги твоей здесь не было, иначе собаку выпущу из вольера на участок.
Зина покосилась на огромного кавказца в вольере.
Он ушел, Зина покричала с улицы и уехала.
Тетя Лена стояла посреди кухни, задумчиво глядя в сторону двери:
- Ну, уж нет, это Зинке я точно ничего не отдам. Довела Ивана своим ожиданием его смерти. Он у нас хотя бы отошел, пожил подольше.
Зина же подала иск на Лену, оспаривая завещание:
- Иван болел, он не отдавал себе отчета, был уже на фоне болезни психически ненормальным, так что завещание надо отменить.
Лена пришла сама, привела соседей из поселка как свидетелей.
- Да, Иван болел, но был совершенно нормальный. Мы с ним по вечерам кроссворды отгадывали. Еще я вязала зимой, а он мне книги читал. Хороший он был.
Суд дело рассмотрел, да в иске Зине отказал, она оспорила, апелляция назначила посмертную экспертизу.
В соответствии с заключением посмертной судебно-психиатрической экспертиза ГБУЗ Московской области "…" N 90/п от 2 июня 2023 г. комиссия врачей судебно-психиатрических экспертов со стажем работы более 20 лет пришла к выводу, что Ж. в юридически значимый период не имел какого-либо психического расстройства, лишавшего его способности понимать значение своих действий и руководить ими.
Апелляция так же отказала Зине в иске.
Тетя Лена не ликовала, когда получила решение суда. Она испытала странное, холодное спокойствие.
- Машенька, справедливость восторжествовала для Ванечки, его последняя воля исполнена.
Квартиру в городе они с дочерью не стали продавать, хотя тетя Лена сгоряча это хотела сделать. Они привели квартиру в порядок, вынесли вещи Ивана, покрасили, побелили, да и сдали квартиру молодой семейной паре.
А когда пришло лето, на могиле Ивана появился памятник: простой, именно такой, какой он и хотел, а у подножия росли высаженные собственноручно тетей Леной бархатцы, яркие, жизнеутверждающие.
Как-то раз летним вечером они сидели с дочерью на веранде, обсуждали всю эту ситуацию:
— Мам, а что бы Ваня сказал про все произошедшее, про суды и Зину? — спросила дочь.
Тетя Лена посмотрела на яблоню, под которой он так любил сидеть.
— Он бы сказал, что наконец-то все встало на свои места, — тихо ответила она. — И что его жизнь закончилась не в той душной комнате, а здесь в тишине и покое, в окружении любящих его людей.
Они допивали чай, а ветер шелестел листьями, словно соглашаясь. История закрылась, как книга, оставив после себя не боль и обиду, а тихую, светлую грусть.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 06.06.2024 N 88-13038/2024