Соединенная армия
Итак, Шёнграбен сделал своё дело. Русская Подольская армия смогла проскочить опасный перекресток у Цнайма, и уже 6 (18) ноября 1805 года Кутузов прибыл в Брюнн. Генерал вполне мог быть доволен – отступление перед лицом кратно превосходящего противника прошло не только успешно, но и не без некоторого отблеска славы (Кремс, Шёнграбен).
Русские не только выскользнули из мешка, но и наконец соединились со спешащими из России подкреплениями. 7 (19) ноября в Вишау произошло соединение армий Кутузова и Буксгевдена.
Напротив, Наполеон был раздражен. Он только что получил известие о сокрушительном разгроме франко-испанского флота при Трафальгаре. А тут еще Мюрат начудил на ровном месте, упустив верную победу над Кутузовым. Ох и наговорил император зятю обидных слов при личной встрече.
20 ноября Наполеон прибыл в Брюнн, оставленный русскими без боя. Здесь император подписал приказ маршалу Сульту занять Аустерлиц.
Кутузов и Буксгевден отошли чуть дальше назад, к Ольмюцу, куда прибыл император Александр с гвардией. Здесь состоялся грандиозный смотр, о котором Лев Толстой пишет в VII главе Третьей части:
«12-го ноября кутузовская боевая армия, стоявшая лагерем около Ольмюца, готовилась к следующему дню на смотр двух императоров – русского и австрийского. Гвардия, только что подошедшая из России, ночевала в пятнадцати верстах от Ольмюца и на другой день прямо на смотр, к десяти часам утра, вступила на ольмюцкое поле».
«На другой день свидания Бориса с Ростовым был смотр австрийских и русских войск, как свежих, пришедших из России, так и тех, которые вернулись из похода с Кутузовым. Оба императора, русский с наследником цесаревичем и австрийский с эрцгерцогом, делали этот смотр союзной восьмидесятитысячной армии».
Сегодня считается, что союзная армия состояла из 86 тысяч. Но это с нестроевыми чинами. За вычетом нестроевых к моменту аустерлицкого боя союзники имели в строю около 79 тысяч. Так что и тут Лев Николаевич довольно точен в оценке численности армии.
Но и это еще не всё! В ближайшие две недели союзники могли рассчитывать на присоединение армии Беннигсена (18 тысяч), корпуса Эссена (12 тысяч) и около 20 тысяч австрийцев эрцгерцога Фердинанда и генерала Мерфельда. Всего около 50 тысяч дополнительных войск.
И более того… Кстати, в VIII главе у Толстого:
«Когда смотр кончился, офицеры, вновь пришедшие и кутузовские, стали сходиться группами, и начались разговоры о наградах, об австрийцах и их мундирах, об их фронте, о Бонапарте и о том, как ему плохо придется теперь, особенно когда подойдет еще корпус Эссена и Пруссия примет нашу сторону».
Мало того, что Лев Николаевич вспомнил об Эссене, он отметил важнейшее политическое обстоятельство – позицию Пруссии. Она ведь тоже собиралась примкнуть к коалиции. Пруссаки могли выставить до 200 тысяч человек!
Между тем Наполеон добежал до Брюнна всего с 50 тысячами человек! Император принялся спешно стягивать всё, что только мог немедленно достать. К сражению при Аустерлице Наполеон смог собрать немногим больше 70 тысяч человек. Время играло против французов. Нужно было что-то предпринять или уходить назад.
Русский генералитет склонялся к тому, чтобы еще подождать подкреплений. Однако ближайшее молодое окружение русского императора внушило ему уверенность в успехе и торопило с наступлением.
«– Вот эти люди, – сказал Болконский со вздохом, который он не мог подавить, в то время как они выходили из дворца, – вот эти-то люди решают судьбы народов».
Наступление
«– Так наступление окончательно решено? – сказал Болконский».
Да, Андрей Николаевич, решено. 16 (28) ноября союзная армия двинулась на французов. О чем не замедлил сообщить Толстой:
«На заре 16-го числа эскадрон Денисова, в котором служил Николай Ростов и который был в отряде князя Багратиона, двинулся с ночлега в дело, как говорили, и, пройдя около версты позади других колонн, был остановлен на большой дороге. Ростов видел, как мимо его прошли вперед казаки, 1-й и 2-й эскадрон гусар, пехотные батальоны с артиллерией и проехали генералы Багратион и Долгоруков с адъютантами».
Далее описывается «дело при Вишау». Причем Толстой дает ему правильную оценку:
«Сражение, состоявшее только в том, что захвачен эскадрон французов, было представлено как блестящая победа над французами, и потому государь и вся армия, особенно пока не разошелся еще пороховой дым на поле сражения, верили, что французы побеждены и отступают против своей воли».
В Вишау стояло, дай Бог, полтысячи французских кавалеристов. На город же шла русская армия. Ну или пусть только ее авангард Багратиона. Но тем не менее, состоящий из 12 батальонов пехоты и 56 эскадронов кавалерии (порядка 12 тысяч человек).
Понятно, что в сложившихся обстоятельствах французскому отряду оставалось лишь сесть на коней и поспешно отступить. Однако обходная колонная русской кавалерии действительно смогла захватить около 60 французов – тот самый «эскадрон», упомянутый Толстым.
После этого «дела» в русскую штаб-квартиру прибыл посланный Наполеоном Савари. Это обстоятельство еще больше укрепило Александра I и его молодежь в правильности действий. Вперед и только вперед! Буонапарте трусит!
Заняв Вишау, армия вместо прямого наступления принялась совершать сложный маневр с захождением влево. Это всё для цели обхода правого крыла французской армии с тем, чтобы отбросить ее к северу в непроходимую местность.
Лев Толстой написал и об этих перемещениях в течение двух дней:
«18-го и 19-го ноября войска прошли еще два перехода вперед, и неприятельские аванпосты после коротких перестрелок отступали».
Надо сказать, что ни 16 (28), ни 18 (30) ноября Наполеон еще не успел стянуть всех войск в кулак. И если бы сейчас русские и австрийцы ломанули прямо и без хитростей, они имели бы большее превосходство в силах, чем сложилось в день Аустерлицкого сражения. Но нет, нужно было выполнять план Вейротера.
Увы, судьба союзной армии была вручена генерал-квартирмейстеру союзной армии генерал-майору Вейротеру. В нашей истории он отметился еще в 1799 году в Северной Италии в связи с походом Суворова. Именно он предложил маршрут Суворову через Швейцарию. Если для нашей армии поход не закончился катастрофой, так в этом заслуги Вейротера нет.
Ну что ж, у него появилась возможность взять реванш и довести дело до настоящей катастрофы.
Отдельный вопрос о роли во всем этом Кутузова. Он попросту позволил отстранить себя от принятия решений. Старый хитрый дипломат. Менее дипломатичный генерал либо жестко бы оспорил такое подчинение плану генерал-майора, либо демонстративно подал бы в отставку. Но только не Михаил Илларионович.
Впрочем, ни один из генералов так же не подал голоса против. Всё-таки, думаю, все они верили в успех. Можно вспомнить, что со времен Петра I русские привыкли к победам и не терпели значительных поражений. Отдельные случаи (Герман в Голландии, Римский-Корсаков в Швейцарии) списывались на «предательство» союзников.
Вечером 19 ноября (1 декабря) Вейротер ознакомил генералитет с планом сражения. Сцена настолько блестяще описана Толстым, что и добавить нечего.
При этом сам план не плох и не хорош, он обыкновенный и не лишенный смысла. Большей частью союзной армии предполагалось обойти французов с их правого фланга (с юга), разбить и отбросить к северу. Если выполнять его быстро и решительно, могло даже получиться.
Только вот как раз «быстро и решительно» не вышло. А Наполеон умел импровизировать, пользуясь ошибками противника.
Продолжение:
------
Все книги "Книжной полки" канала: