Что происходит, когда профессиональная художница, чьи картины заставляют плакать взрослых мужчин, превращается в кошку Марусю и заходит в детскую больницу? Начинаются чудеса. Они помогают забыть о боли, перенестись из палаты в творческую мастерскую и вместо страха почувствовать радость открытия. Мария Волжина — арт-терапевт, проводник в мир, где нет места болезни, а есть только цвета, формы, музыка и моменты полного, искреннего счастья.
— Привет! Я — кошечка Маруся. Будешь со мной рисовать?
— А я не умею.
— А у меня не надо уметь. Давай самолёт раскрасим?
— Давай!
С Марией эти дети забывают про свои горести, хотя бы ненадолго переносятся из больничных стен в сказку, сияющую красками. Она разрешает им всё. Нет настроения? Мучают обиды, грусть? Давайте раскрошим их на мелкие кусочки. Они рвут бумагу, ломают пластилин, рисуют на полу, подоконниках, обоях, воздушных шариках, Марусиных фартуке и тапочках. Перерабатывают негативные эмоции в позитивные. Рисуют море, делают подарки мамам, друзьям, докторам. Раздвигают рамки возможного, расширяя границы больничных стен. Она создаёт им счастье в моменте.
Спасти себя
Мария Волжина — художница с академическим образованием. Она окончила университет в Орле по специальности «дизайн», а её преподаватели, выходцы из художественного училища, параллельно давали серьёзную классическую подготовку. После вуза Марию ждала успешная карьера в дизайне интерьеров. Но в какой-то момент творческий полёт угас.
— Для меня всё потеряло смысл и краски. Я умирала как личность. Есть семья, дети, всё прекрасно, но мне плохо и я не понимаю, почему, — вспоминает она тот сложный период.
Спасение пришло из собственного же творчества. В одной из книг по психологии она прочла фразу: «А что если завтра ты умрёшь, и, получается, тебя не было». И ей захотелось оставить какой-то значимый след. Мария начала рисовать. Если раньше она чаще прятала работы в стол, то теперь в ней будто открылся родник творчества. Она писала без передышки и не могла остановиться. Это была её личная, неосознанная арт-терапия.
Параллельно Мария вела соцсети, где выкладывала этапы создания своих картин с музыкальным сопровождением. Однажды японская подписчица, следившая за её творчеством, написала: «Вы — готовый арт-терапевт, изучите это направление». Мария заинтересовалась, взяла вводный курс и с удивлением обнаружила, что ничего нового для неё там нет. Всё, что преподавали, она уже давно интуитивно практиковала на своих художественных мастер-классах, просто не знала, что это называется арт-терапией.
Но внутренний голос настойчиво твердил ей, что этого мало. Уже имея диплом психолога-консультанта, Мария с головой окунулась в изучение арт-терапии: Международная школа арт-терапии, Институт интегративной психологии, Национальная ассоциация развития арт-терапевтической науки и практики. Поиск закончился только тогда, когда она нашла дело всей своей жизни — больничную арт-терапию.
От интуиции к призванию
Мария прошла серьёзный отбор на обучение по программе президентских грантов. На курсе преподавали специалисты из общественной организации «Творческое партнёрство» с 20-летним опытом работы с детьми в больницах. Из 60 с лишним человек до практики дошло не более десяти. Но Мария сразу внутренне почувствовала, что это её.
— Мы стажировались в Детском научно-практическом медцентре «Солнцево», — рассказывает она. — Нас тщательно готовили к непростой работе: объясняли правила поведения и общения с детьми, перенёсшими химиотерапию или другие сложные процедуры. Каждая ситуация требовала своего подхода. Мне выпала возможность работать с клоунами. Наблюдая за клоунессой Луной — за её перевоплощением, входом в образ, — я увидела, насколько это мощно воздействует на всех вокруг. Дети, родители, врачи — все преображались, на их лицах появлялись улыбки.
Мария до сих пор не может объяснить, что это было. Внутренний призыв, душевный порыв.
— Я вхожу в здание клиники, и меня пронизывает фраза: «Ты там, где должна быть», — делится она. — Великолепный по оснащению центр — всё красивое, блестит, переливается, в холле фортепиано, ботанический сад, картины. Но за всей этой красотой стоит невыносимая боль, она сковывает грудную клетку, и ты не можешь дышать. Её невозможно выплакать, просто столько слёз нет. Там я впервые увидела то, к чему нас готовили, — дети с катетерами, капельницами, бледные, обессиленные. Но у меня получилось в первую очередь видеть не болезнь, а внутреннее состояние ребёнка.
Мария вернулась в Липецк с твёрдой уверенностью: это должно быть у нас. Отправила предложение в региональное министерство здравоохранения. Её проект одобрили. В онкологическом отделении областной детской больницы встретили очень тепло.
Марусин праздник
Её инструменты — не только кисти и краски. Это и музыка, под которую дети «оттаивают» и начинают танцевать. А ещё терапевтические посредники — плюшевый кот Зефир или серёжка-енот, который «шепчет на ухо». Ребёнку проще общаться с игрушкой, чем со взрослым.
— Нас учили оживлять неживое. Ведь, по сути, дети живут в мире волшебства, фантазии, поэтому моя задача вместе с ними туда погружаться и путешествовать, — объясняет Мария.
Занятия никогда не идут по плану. Сегодня можно делать браслеты для мам, завтра — лепить из пластилина пиццу для друзей, а послезавтра — просто обниматься, потому что у девочки начали выпадать волосы и пропало желание что-либо делать.
— Коллеги-психологи говорят, что одно занятие должно длиться 40 минут. Но у этих детей завтра может просто не быть. Ты не знаешь, в каком состоянии встретишь его в следующий раз, поэтому сегодня он должен быть счастливым, — убеждена Мария. — А для этого есть я — несерьёзный взрослый, маленький праздник.
Найти баланс
Больничная арт-терапия требует огромной самоотдачи вплоть до полного стирания личности. Приходя к детям, она превращается в нечто доброе, обволакивающее, волшебное, независимо от настроения и самочувствия.
Главная опасность для арт-терапевта — выгорание. В эту профессию после него уже не возвращаются. Мария учится находить баланс.
— Когда ты не в ресурсе, то не имеешь права вообще работать, иначе можешь навредить. Поэтому я приезжаю из отделения и иду гулять, — рассказывает она. — Звоню подруге, и мы идём молча два часа через Нижний парк к реке. Она ничего не спрашивает, я ей что-то рассказываю, потом пьём чай с зефиром. Раз в неделю обязательно куда-то уезжаю одна. Мне нужно время на восстановление. Если я этого не сделаю, то всю неделю не буду в состоянии работать, отдавать, делиться настроением.
Её поддерживает семья: муж, двое детей, родители. Папа мастерит из дерева поделки для занятий, мама вяжет игрушки.
Арт-терапевтический проект Марии Волжиной полностью благотворительный. В работу она вкладывает все деньги, заработанные на мастер-классах, которые ведёт в музее «Городская управа». Зимой Мария решилась попросить помощи у подписчиков в соцсетях. На собранные небольшие средства закупила материалы для занятий.
— Хотелось бы сказать, что у меня всё легко и просто, как у бабочки, но это будет неправдой. Конечно, тяжело. Но каждый раз силы берутся откуда-то свыше. Я уже даже перестала волноваться, когда нет денег. Знаю, что помощь будет, и она приходит в нужный момент, — делится она.
Вдохновлять выздоравливать
Творчество — голос души, а искусство обладает колоссальной силой. В этом не раз убеждалась художница. Самый яркий пример — история с той самой японкой, которая когда-то посоветовала ей заняться арт-терапией. Оказалось, что женщина онкобольная в ремиссии. Она заказала у Марии картину.
— А потом написала мне такой отзыв, что я проплакала две недели, — рассказывает художница. — У её бабушки тоже онкология, она долгое время почти отказывалась от еды, но моя картина настолько вдохновила её, что аппетит вернулся.
Этот случай окончательно убедил Марию в ответственности художника. В её личном творчестве только положительный посыл. Она не понимает деструктивное искусство и считает, что работы, выражающие внутреннюю боль, нужно «оставлять в столе».
— Я не имею права нести свои «болячки» людям. Выражаться можно, но не надо выносить это на публику. Поэтому мои выставки всегда про уважение к зрителю и большую любовь. Приятно, когда посетители уходят счастливыми. Я это видела много раз, — без тени кокетства говорит Мария. — Всегда езжу на выставки моих картин, провожу экскурсии, знакомлю с творчеством. Не раз видела, как люди меняются. Заходят сосредоточенные, а потом какой-нибудь серьёзный мужчина стоит у полотна со слезами на глазах, вспомнив детство, забытое в повседневной суете.
Её творчество из способа самовыражения превращается в инструмент спасения. Работы вдохновляют зрителей на стихи, а для кого-то становятся поворотной точкой в жизни. Например, один из посетителей выставки купил две картины, чтобы помнить о том моменте возвращения к себе настоящему.
Полотна серии «Память сердца» — работы о бабушкином доме, семейном тепле, связи поколений и традициях. Штакетник, наличники, деревянное кружево... Всю эту уходящую деревенскую Русь Мария стремится сохранить на своих холстах.
— Помните палисадники? Георгины, флоксы, золотые шары. Это же целый мир из детства! Вместе с ароматом цветов возвращается вкус булочки с сахаром, бабушкиного варенья и звучит её голос: «Маруся, ужинать!». Мне так хочется сохранить и передать эти ощущения, — говорит художница.
Сейчас у Марии вынужденная творческая пауза. Три месяца она не пишет картины, целиком погрузившись в арт-терапию. Но внутри уже зреют новые образы.
— Не могу не рисовать. И в больницу не могу не ходить. Если вдруг однажды это закончится, мне кажется, у меня перекроется дыхание. Настолько это для меня важно, — признаётся она.
— Кошечка Маруся, а ты скоро придёшь?
— Через неделю.
— Я буду ждать.
Она не может не прийти. Каждую неделю в онкологическом отделении областной детской больницы раздаются Марусины шаги и её радостное: «А давайте рисовать, петь, лепить, танцевать». Вдохновлять выздоравливать.
Текст Ольги Журавлёвой «ЛИЦА Липецкой области»,
Фото Екатерины Степановой и из архива Марии Волжиной