Айсулу стала Светой, Болат — Борисом
Так было не по документам, а по жизни. В школе, в армии, на заводе. Учительнице было так удобнее, командиру — привычнее, соседям по общаге — проще.
Никто официально не издавал приказ «переименовать всех казахов». Но работала тихая система: будь как все. А “все” в советском представлении должны были звать друг друга понятными, короткими именами — Железными Алёшами, галантными Валерами или строгими Светланами.
Казахские же имена — с мягкими «ұ», протяжными «ай» и необычными сочетаниями вроде Ғ, Ә, Ү — казались чужими, «трудными». И чтобы не выделяться, многие сами соглашались стать Сережами, Ларисами и Татьянами.
Почему казахские имена не вписывались в советскую реальность
Советская власть любила говорить про дружбу народов, но эта дружба часто представлялась в одном цвете — унифицированном.
Интернационализм на практике означал одинаковость.
На плакатах были Иван и Мария. В фильмах — Саша и Катя. Даже если по сюжету герой был казах, его звали “понятно”: Руслан, Николай, Анна-Балжан.
ЗАГСы и паспортисты часто не знали, как правильно записать имя.
Если родители хотели назвать мальчика Жанибек, а сотрудник ЗАГСа не умел писать “ң”, он просто записывал Жора. Или Сагындык превращался в Семендик, Мейрамгуль — в Марину. Исправить потом было почти невозможно.
В школах и армии переименовывали “для удобства”.
— Тебя как? Даурен?
— А, Дима будешь.
И всё. Так родилось поколение людей, у которых два имени: одно в паспорте — и одно «для людей».
Массовая культура задавала образ “правильного советского имени”.
В газетах и книжках не было Меруерт и Куанышев. Были Герой Иван, Комсомолец Пётр. И даже если в коллективе уважали национальные традиции, стереотип о “нормальных именах” уже сложился.
Как происходило это «перекрещение»
Иногда человека переименовывали официально — при записи в ЗАГСе или в паспорте. Но чаще всё происходило не на бумаге, а в разговоре. Просто однажды кто-то говорил: «Айсулу тяжело выговаривать, будешь Светой» — и так закреплялось.
У женских имён чаще всего появлялись «удобные» двойники:
Айсулу становилась Светой, Гульмира — Галей, Маржан — Мариной, Балжан — Леной, Сауле — Светланой.
С мужчинами было то же самое:
Даурен — Димой, Ербол — Юрой или Борей, Бахыт — Борисом или Валерой, Нуржан — Николаем или Женей, Сакен — Сашей.
Смешнее всего, что это иногда происходило вовсе не из желания человека «быть как все», а просто по инерции. Один раз кто-то назвал тебя другим именем — и весь коллектив подхватил. А бывало ещё жёстче: ребёнка хотели назвать Жанибек, но сотрудница ЗАГСа сказала: «Такого имени нет» — и записала Жору. И всё — назад дороги нет.
Иногда одно прозвище решало судьбу, превращая человека в кого-то другого — без всякого официального указа.
Один такой случай часто вспоминают в семьях:
«Хотели назвать сына Жанибек, но паспортистка сказала — “такого имени нет”, и записала Жора. А в армии он стал Гришей. Так и прожил три жизни в одном теле».
Как это влияло на людей
Отношение к «второму имени» было разным.
Кто-то принимал это как удобство.
Если тебя зовут Даулет, но в университете все говорят Дима — кто-то просто пожимал плечами: «Да хоть Гейб, лишь бы не путались». Особенно часто соглашались те, кто переезжал в крупные российские города — там казахское имя казалось «обузой».
А кто-то чувствовал раздвоенность.
В одном кругу ты Серик, в другом — Сергей. На родине ты Кайрат, на работе — Коля. Люди проживали две разные жизни — казахскую и советскую.
На форумах до сих пор встречаются такие истории:
«В детстве меня звали Балнұр. Но воспитательница сказала: “Слишком сложно, будешь Людой”. Одноклассники тоже привыкли. И только бабушка всю жизнь звала настоящим именем. Когда она умерла — я поняла, что вместе с ней умерла часть меня. Теперь я снова Балнұр. Официально».
Как имена начали возвращаться
В 1990-х всё изменилось. Когда Казахстан стал независимым, родители вдруг перестали стесняться национальных имён. На детских площадках снова появились Айсулу, Нурислам, Аружан, Жанболат.
Сегодня можно официально сменить имя, и этим активно пользуются. Те, кто всю жизнь был Сергеем Биржановым, становятся Сырымами Бержанами.
Светланы записываются как Айсулу.
Иногда это даже целые семейные проекты: «Мы решили вернуть всем детям казахские имена — даже если им уже за 20».
Появилась мода на древние имена. Если раньше казахское имя должно было быть «понятным и коротким», то теперь наоборот — пусть звучит гордо и непривычно.
- Айбарс — имя древнего тюркского полководца
- Тумар — в честь легендарной правительницы Массагетов
- Толе, Қазыбек, Әйтеке — имена биев
- Айым, Аяла, Алтыншаш — поэтичные, с «ай» и «нұр»
Вместо вывода
В СССР казахам не запрещали имена приказом — их будто мягко просили быть «как все». Но имя — это не просто звук для переклички. Это ключ к памяти семьи, родословная в одном слове, голос предков, который зовёт по-своему.
Теперь этот голос снова слышен. И если вчера Бахыт был Борисом, то сегодня всё чаще он снова Бахыт. И, кажется, он от этого стал чуть свободнее.