Анна накрывала стол к дню рождения свекрови. Семьдесят лет - серьезная дата. Она готовила уже третий день подряд: торт, салаты, горячее. Все своими руками, все с душой.
— Где подарок? — спросила свекровь Елена Ивановна, едва переступив порог.
— На комоде лежит, — кивнула Анна в сторону красиво упакованной коробки.
Свекровь развернула подарок. Внутри был красивый шелковый платок.
— Платок? — презрительно фыркнула она. — За тысячу рублей?
— За три тысячи...
— За три? На что я буду выглядеть в тряпке за три тысячи?
Анна молчала, помешивая суп на плите.
— Мой сын зарабатывает сорок тысяч в месяц, — продолжала свекровь, — а жена покупает подарки за копейки!
— Елена Ивановна, платок красивый, качественный...
— Качественный! Моя соседка Роза вчера показывала подарок от невестки — сережки за двадцать тысяч!
— У них доходы больше...
— Доходы! А у вас что, доходов нет?
— У нас средние доходы...
— Средние, потому что ты не работаешь!
Анна поджала губы. Эта тема поднималась каждый раз.
— Я воспитываю Катю...
— Катя в школе с утра до вечера! Что ты воспитываешь?
— Домашние задания, кружки, секции...
— Секции! Любая дура справится с домашними заданиями!
В дверь позвонили. Пришли гости — сестра мужа Людмила с семьей, двоюродный брат Игорь, соседка тетя Валя.
За столом разговор зашел о подарках.
— Людочка, покажи, что тебе Игорек подарил! — попросила Елена Ивановна.
Людмила продемонстрировала золотую цепочку.
— Пятнадцать тысяч стоила, — с гордостью сообщил ее муж Игорь.
— Вот это подарок! — воскликнула свекровь. — А моя невестка платочек за три тысячи купила!
Все посмотрели на Анну. Она покраснела.
— Анечка, а что, денег не хватило на что-то подороже? — сладко спросила Людмила.
— Хватило... Просто думала, что платок понравится...
— Платочек! — передразнила свекровь. — В мои семьдесят лет!
— Мам, не расстраивайся, — вмешался муж Виктор. — Аня просто не умеет подарки выбирать.
— Не умеет, потому что денег своих нет! — отрезала Елена Ивановна. — Сидит дома, как паразит!
— Мама, не надо...
— Надо! Пусть знает правду!
Свекровь повернулась к Анне:
— Сколько ты в семейный бюджет вносишь?
— Я дом веду...
— Сколько рублей вносишь?
— Рублей не вношу, но...
— Ноль! — торжествующе воскликнула Елена Ивановна. — Ноль рублей!
Гости неловко переглянулись.
— А мой сын надрывается на работе! — продолжала свекровь. — Сорок тысяч зарабатывает! Один кормит всю семью!
— Елена Ивановна, я не только дом веду...
— А что еще делаешь?
— С ребенком занимаюсь, готовлю, убираю...
— Это не работа! Это обязанности!
— Но это тоже труд...
— Труд! — засмеялась свекровь. — Пол помыть — труд!
Людмила поддержала:
— Анечка, а что, на работу устроиться нельзя?
— Можно, но Катя еще маленькая...
— Кате одиннадцать лет! — взвилась свекровь. — Какая маленькая?
— Но после школы ее кто-то должен встречать...
— Продленка есть!
— В продленке до шести, а я до восьми работать буду...
— До восьми так до восьми! Зато деньги будешь зарабатывать!
Виктор кашлянул:
— Мам, может, не будем при гостях...
— Будем! Пусть все знают, какая у тебя жена!
— Какая? — тихо спросила Анна.
— Дармоедка! — выпалила свекровь. — Живешь за чужой счет!
— За чей чужой? Виктор мой муж...
— Муж не обязан содержать здоровую взрослую женщину!
— Я не здоровая... У меня проблемы с сердцем...
— Проблемы! Отговорки придумывает!
Елена Ивановна встала из-за стола:
— Знаешь что, милочка? Хватит!
— Что хватит?
— Хватит жить за наш счет!
— Мама, успокойся, — попросил Виктор.
— Не успокоюсь! Сил больше нет смотреть на эту... эту...
— На кого? — спросила Анна.
— На нищенку! Вот на кого!
Тишина за столом стала звенящей.
— Елена Ивановна...
— Елена Ивановна! — передразнила свекровь. — Шесть лет замужем, а подарок на семьдесят лет — платочек за три тысячи!
— Мне показалось, что вам понравится...
— Понравится! Ты знаешь, сколько стоит нормальный подарок?
— Сколько?
— Минимум десять тысяч! Минимум!
— Десять тысяч это много...
— Много для нищенки! Для жены, которая не работает!
Свекровь схватила со стола тарелку с недоеденным салатом:
— Вот что я думаю о твоем подарке!
Она размахнулась и ударила тарелкой по голове Анны. Салат разлетелся по кухне, тарелка разбилась о пол.
Анна зажала рукой рассеченную бровь. Между пальцев сочилась кровь.
— Мама! — вскочил Виктор.
— Правильно сделала! — сказала Елена Ивановна. — Пусть знает свое место!
— Ты что творишь?!
— То, что давно пора было сделать!
Гости сидели с каменными лицами. Людмила нервно теребила цепочку.
— Убирайся из моего дома! — крикнула свекровь Анне. — Убирайся, пока я тебя совсем не прибила!
Анна молча встала, взяла салфетку, приложила к разбитой брови.
— Аня, останься, — попросил Виктор. — Мама, извинись!
— Не извинюсь! Надоела мне эта нищенка!
— Елена Ивановна, — тихо сказала Анна, — я уйду. Но сначала приберу на кухне.
— Не нужно прибирать! — взвилась свекровь. — Убирайся немедленно!
— Хорошо.
Анна вытерла кровь, взяла сумку и пошла к выходу.
— Аня, куда ты? — Виктор догнал ее в прихожей.
— Домой к маме.
— Но это же глупость...
— Твоя мать меня выгнала.
— Она не хозяйка в нашей квартире...
— Но ты не заступился.
— Я пытался...
— Слабо пытался.
Анна ушла. Гости начали расходиться — атмосфера праздника была окончательно испорчена.
— Мам, зря ты так, — сказал Виктор, когда они остались одни.
— Не зря. Пора тебе глаза открыть.
— На что глаза открыть?
— На то, что жена тебя использует.
— Как использует?
— Живет за твой счет, ничего не дает взамен.
— Дает. Дом ведет, с Катей занимается...
— За это денег не платят!
— Платят. Няням и домработницам платят приличные деньги.
— Тогда пусть идет няней работать!
— Мам, хватит. Завтра помирюсь с Аней.
— Не мирись. Лучше разводись.
— С ума сошла?
— Не сошла. Найдешь женщину, которая деньги зарабатывает.
— Я Аню люблю.
— Любовь проходит, а нищета остается.
Анна сидела у мамы на кухне, рассказывала о случившемся.
— Тарелкой ударила? — ужаснулась мать.
— Ударила.
— А Виктор что?
— Ничего особенного. Слабо заступился.
— Показать бы ей...
— Что показать?
— А ты забыла? — мать улыбнулась загадочно.
— Что забыла?
— Про дедушкино наследство.
Анна вздохнула. Действительно, забыла. Пять лет назад умер дедушка — известный в городе предприниматель. Завещал внучке акции своих компаний. Тогда они стоили немного, но за пять лет выросли в цене в сто раз.
— Мам, не хочу об этом думать...
— А зря. Пора людям глаза открыть.
— Не все решают деньги...
— Не все, но многое.
В это время зазвонил телефон у Анны. Незнакомый номер.
— Алло?
— Анна Михайловна?
— Да.
— Беспокоит врач скорой помощи. Вашу свекровь привезли к нам.
— Что случилось?
— Инфаркт. Серьезное состояние.
— Я сейчас приеду.
Анна приехала в больницу через полчаса. В коридоре сидел бледный Виктор.
— Как она?
— Плохо. Говорят, нужна операция.
— Какая операция?
— На сердце. Шунтирование.
— Дорогая операция...
— Очень дорогая. Миллион рублей.
— А страховка?
— Не покрывает. Нужно доплачивать.
— Сколько доплачивать?
— Восемьсот тысяч.
Виктор опустил голову:
— Таких денег у нас нет...
— А кредит?
— Не дают. Зарплата маленькая.
Они сидели молча. Анна думала.
— Аня, — тихо сказал Виктор, — прости маму. Она не хотела...
— Хотела.
— Она просто переживает за меня...
— За твои деньги переживает.
— За меня...
— Виктор, если она не переживет операцию?
— Не знаю... Не хочу об этом думать.
Анна встала:
— Подожди меня.
Она пошла к врачу.
— Доктор, моей свекрови нужна операция?
— Нужна. Срочно.
— Сколько стоит?
— Миллион рублей.
— А если не сделать?
— Не выживет.
— Понятно.
Анна достала телефон, позвонила в банк:
— Алло, это Анна Сорокина. Хочу перевести деньги на лечение.
— Сколько переводим?
— Миллион рублей.
— На какой счет?
Она продиктовала счет больницы.
— Перевод выполнен.
Анна вернулась к мужу:
— Все. Деньги переведены.
— Какие деньги?
— На операцию.
Виктор не понял:
— Откуда деньги?
— У меня были.
— Как у тебя? Ты же не работаешь...
— Не работаю, но деньги есть.
— Откуда?
— Наследство дедушки.
— Какое наследство?
— Акции его компаний.
— Сколько акций?
— На пятьдесят миллионов рублей.
Виктор побледнел:
— На сколько?
— На пятьдесят миллионов.
— Ты шутишь...
— Не шучу.
Анна показала выписку по счету на телефоне. Виктор увидел цифру: 49.000.000 рублей.
— Господи... А я не знал...
— Не знал, потому что не интересовался.
— Почему ты молчала?
— А зачем говорить? Ты же любил не за деньги.
— Любил...
— Вот и хорошо.
Они сидели молча. Потом пришел врач:
— Анна Михайловна, деньги поступили. Завтра делаем операцию.
— Спасибо, доктор.
Врач ушел. Виктор смотрел на жену новыми глазами:
— Аня... ты меня прости...
— За что?
— За то, что не заступился...
— Ладно.
— И мама пусть извинится...
— Посмотрим, как выздоровеет.
— Она обязательно извинится...
— Обязательно?
— После того, как узнает правду...
— Какую правду?
— Что ты не нищенка, а... а миллионерша.
— А это что-то меняет?
— Конечно меняет!
— Что именно?
— Ну... отношение к тебе...
— То есть раньше я была дармоедкой, а теперь стану хорошей женой?
— Не так...
— А как?
Виктор молчал, понимая, что попал в ловушку.
— Виктор, скажи честно — ты меня любишь за деньги или просто любишь?
— Просто люблю...
— Тогда почему не защитил от матери?
— Я... я растерялся...— Растерялся, потому что в глубине души согласен с мамой?
— Не согласен...
— Тогда почему молчал, когда она меня нищенкой называла?
— Не знаю... Наверное, правда растерялся...
— Или стыдился жены без денег?
— Нет!
— Виктор, будь честен хотя бы сейчас.
Он помолчал, потом тихо сказал:
— Может, немного стыдился...
— Вот видишь. А теперь не стыдишься?
— Теперь горжусь...
— Почему?
— Потому что ты умная, добрая...
— Я и раньше была умной и доброй.
— Была...
— Но ты этого не ценил.
— Ценил, но...
— Но что?
— Но мама говорила, что этого мало...
— Мама говорила. А ты что думал?
— Я думал... думал, что она права...
— О чем права?
— Что женщина должна деньги зарабатывать...
— А теперь?
— А теперь понял, что был неправ.
— Понял после того, как узнал про мои пятьдесят миллионов?
— Понял...
— Значит, если бы не деньги, так и думал бы, что мама права?
Виктор молчал.
— То-то же, — сказала Анна. — Идем домой. Завтра операция.
На следующий день операция прошла успешно. Елена Ивановна очнулась к вечеру.
— Сынок... — прошептала она. — Ты тут?
— Тут, мам.
— А эта... Анка твоя где?
— Дома. Катю с уроками встречает.
— Правильно. Пусть хоть детьми занимается...
— Мам, не начинай...
— Что не начинай? Правду говорю...
— Мам, операцию кто оплатил, знаешь?
— Ты оплатил...
— Не я. Аня.
— Анка? На какие деньги?
— На свои.
— Откуда у нее деньги?
— У нее акции есть. На пятьдесят миллионов.
Елена Ивановна приподнялась с подушки:
— На сколько?
— На пятьдесят миллионов рублей.
— Ты врешь...
— Не вру. Вот выписка из банка.
Свекровь посмотрела на экран телефона. Цифра была настоящей.
— Пятьдесят миллионов... — прошептала она.
— Пятьдесят.
— А я ее нищенкой называла...
— Называла.
— Тарелкой ударила...
— Ударила.
— Господи... Что я наделала...
— Что наделала.
— Сынок, а она... она простит?
— Не знаю, мам.
— Позови ее...
— Зачем?
— Извиниться хочу...
— Сейчас поздно. Завтра позову.
— Завтра... Боюсь, не простит...
— Почему не простит?
— Потому что я сильно обидела... А она такая богатая... Зачем ей нищие родственники?
— Мам, деньги — не главное...
— Не главное? Кто это говорит? Ты же сам вчера переживал, что денег на операцию нет...
— Переживал...
— Вот видишь. Главное.
На следующий день Анна пришла навестить свекровь. Принесла фрукты, конфеты.
— Анечка... — начала Елена Ивановна.
— Как самочувствие?
— Нормально... Анечка, прости меня...
— За что простить?
— За все. За грубость. За тарелку...
— Ладно.
— Не ладно! Я была неправа...
— Были.
— Очень неправа... Не знала, что у тебя такие деньги...
— А если бы не было денег?
— Что?
— Если бы денег не было, все равно извинились бы?
Елена Ивановна задумалась:
— Наверное... нет...
— Вот видите. Значит, извиняетесь не потому, что поняли свою неправоту.
— А почему?
— Потому что узнали про деньги.
— Анечка...
— Елена Ивановна, шесть лет я была хорошей невесткой. Готовила, убирала, с внучкой сидела. Но для вас я оставалась нищенкой.
— Я не понимала...
— Что не понимали?
— Что домашний труд тоже важен...
— А теперь понимаете?
— Понимаю...
— После того, как узнали про пятьдесят миллионов?
— Да...
— Значит, если бы не миллионы, так и не поняли бы?
Свекровь молчала.
— То-то же, — сказала Анна. — Выздоравливайте.
Она встала, чтобы уйти.
— Анечка, постой...
— Что?
— А ты... ты нас теперь бросишь?
— Кого нас?
— Меня и Витю...
— Почему должна бросить?
— Ну... мы же бедные, а ты богатая...
— И что?
— Богатые с бедными не общаются...
— Кто сказал?
— Так принято...
— Елена Ивановна, я не изменилась. Я та же самая женщина, которую вы вчера нищенкой называли.
— Но у тебя деньги...
— У меня всегда были деньги. Просто вы не знали.
— А почему не говорила?
— А зачем? Чтобы меня полюбили за деньги?
— Мы бы тебя полюбили за характер...
— Не полюбили бы. Шесть лет характер видели, но не полюбили.
— Теперь полюбим...
— Теперь поздно.
Анна ушла. Елена Ивановна заплакала.
Дома Виктор спросил:
— Как мама?
— Нормально. Поправляется.
— А что говорила?
— Извинялась.
— И ты простила?
— Простила, но не забыла.
— А меня простишь?
— Тебя за что?
— За то, что не защитил...
— Виктор, скажи честно — если бы завтра я все потеряла, ты бы меня любил?
— Конечно...
— Подумай еще раз.
— Думал. Любил бы.
— А защищал бы от мамы?
— Защищал...
— Почему тогда не защитил?
— Потому что был дурак.
— Или потому что стыдился жены без денег?
— Может, и поэтому...
— Вот видишь. А теперь не стыдишься?
— Не стыжусь. Горжусь.
— Чем гордишься?
— Тобой.
— Мной или моими деньгами?
— Тобой...
— Виктор, если ты гордишься мной, почему раньше не гордился?
— Не знаю...
— Знаешь. Просто не хочешь признаваться.
— Аня...
— Что?
— А мы будем жить дальше как семья?
— Будем.
— Правда?
— Правда. Но с условием.
— Каким?
— Больше никого не слушай. Ни маму, ни друзей. Только себя.
— Хорошо.
— И меня защищай всегда. От всех.
— Буду защищать.
— А если не будешь?
— Как не буду?— А если снова кто-то меня обидит, а ты промолчишь?
— Не промолчу...
— А если промолчишь?
— Тогда... тогда потеряю тебя навсегда.
— Правильно понимаешь.
Через неделю Елена Ивановна выписалась из больницы. Пришла к ним домой с букетом цветов.
— Анечка, миленькая, прости старую дуру...
— Уже простила.
— А можно... можно я тебе что-то скажу?
— Говорите.
— Я всю жизнь думала, что главное — деньги зарабатывать...
— И что теперь думаете?
— А теперь понимаю — главное семью беречь.
— Поздно поняли.
— Поздно... Анечка, а ты на меня не сердишься?
— Не сержусь.
— Правда?
— Правда. Но и близко общаться не буду.
— Почему?
— Потому что не доверяю.
— А что нужно, чтобы ты поверила?
— Время. Очень много времени.
— Сколько времени?
— Не знаю. Может, годы.
— А может, никогда?
— Может, и никогда.
Елена Ивановна заплакала:
— Я так виновата...
— Виноваты.
— Можно я хоть внучку иногда видеть буду?
— Можно. По выходным приходите.
— Спасибо...
— Но при одном условии.
— При каком?
— Больше никогда не говорите при ребенке плохо о матери.
— Не буду...
— И вообще держите язык за зубами.
— Буду держать...
— Посмотрим.
Вечером Виктор сказал:
— Аня, может, слишком строго с мамой?
— А как надо было?
— Ну... помягче...
— Виктор, она меня тарелкой ударила. При гостях.
— Знаю...
— Нищенкой обозвала.
— Обозвала...
— А ты молчал.
— Я был неправ...
— Очень неправ. И мама была неправа.
— Была...
— Так за что мне их жалеть?
— Ну... они же поняли свои ошибки...
— Поняли после того, как узнали про деньги.
— Да, но все-таки поняли...
— Виктор, если завтра я снова стану обычной домохозяйкой, они опять начнут меня нищенкой называть.
— Не начнут...
— Начнут. Потому что в их понимании человек стоит столько, сколько зарабатывает.
— Аня...
— Что?
— А ты не пожалела денег на мамину операцию?
— Не пожалела.
— Почему?
— Потому что жизнь дороже денег.
— А если бы она умерла?
— Ты бы себя винил всю жизнь.
— Винил бы...
— Вот поэтому и заплатила.
— Спасибо тебе...
— Не благодари. Это не для тебя, это для себя.
— Для себя?
— Не хочу, чтобы муж страдал.
Через месяц к ним пришла Людмила с мужем.
— Анечка, — сладко сказала она, — а правда, что у тебя миллионы есть?
— Правда.
— А мы и не знали...
— А теперь знаете.
— Анечка, а можно тебя попросить?
— О чем?
— Ну, мы кредиты брали... На машину, на дачу...
— И что?
— А теперь платить нечем...
— Обращайтесь в банк. Реструктуризация долга.
— Мы обращались. Не дают.
— Значит, продавайте машину и дачу.
— Анечка, но ведь мы родственники...
— Родственники.
— А родственники друг другу помогают...
— Помогают тем, кто их не обижал.
— Мы тебя не обижали...
— А за столом что делали?
— Ничего особенного...
— Поддерживали свекровь, когда она меня нищенкой называла.
— Ну это же...
— Что это?
— Мы просто промолчали...
— Промолчали, когда нужно было заступиться.
— Анечка, мы исправимся...
— Поздно исправляться.
— Но мы же семья...
— Семья защищает друг друга. А вы на меня нападали.
Людмила с мужем ушли ни с чем.
— Правильно сделала, — сказал Виктор.
— А ты не передумал?
— О чем?
— Не жалко родственников?
— Не жалко. Они сами виноваты.
— Вот видишь. Учишься наконец ставить семью на первое место.
— Учусь...
— Хорошо учишься.
Прошел год. Елена Ивановна действительно изменилась — стала тише, осторожнее. Больше не критиковала Анну, не давала советов.
— Мам, — сказал как-то Виктор, — ты совсем другая стала.
— Поумнела, сынок.
— В чем поумнела?
— Понял, что счастье не в деньгах.
— А в чем?
— В том, чтобы близкие были рядом.
— А раньше не понимала?
— Раньше думала, что деньги главнее людей.
— А теперь?
— А теперь знаю — потеряешь людей, никакие деньги не помогут.
— Мам, а Аня тебя простила?
— Не знаю. Говорит со мной вежливо, но холодно.
— А ты хочешь, чтобы простила?
— Очень хочу. Но понимаю — заслужить прощение нужно годами.
— Заслужишь.
— Не знаю... Может, слишком больно ее обидела.
— Время покажет.
А Анна действительно не спешила прощать. Она помнила каждое слово, каждый взгляд, каждую насмешку. Но главное — помнила, как муж молчал, когда ее унижали.
Доверие вернется еще не скоро. А может, и никогда.
Но жизнь продолжалась. Катя росла. Семья существовала.
И все понимали главное — человека нужно ценить не за деньги, а за то, какой он есть.
Жаль только, что понимание пришло слишком поздно.