Эта повесть напомнит многим о далёком детстве — о школьных учебниках, положительных примерах, воспитании добрых чувств. В ней писатель Владимир Галактионович Короленко с учительской страстью рассказывает историю слепого музыканта, преодолевшего изоляцию благодаря творчеству — преодолевшего (должны мы поверить) настолько, что недуг отступил. «Он прозрел, да, это правда, — он прозрел», — думает главный воспитатель молодого таланта, дядя Максим, во время его первого публичного концерта.
Короленко дал своей повести подзаголовок «этюд», словно не знал, гарантирован ли результат. Затем переделывал ее много раз, стараясь найти более точные краски. Главное, как ему казалось, было проникнуть в психологию невидящего человека, оценить уровень его одиночества. Но не только. Перед ним стояла задача обучить своего героя технике извлечения звуков, позволить проявиться способностям. «Они отдавливаются, как и буквы, рельефом, — пишет о нотных знаках писатель. — Понятно, что слепому приходится заучивать их наизусть». Это очень хлопотное и долгое занятие. Однако, когда из соединения этих выпуклых иероглифов вдруг неожиданно складывались созвучия, это доставляло ему такое наслаждение, что этим сухая работа скрашивалась и даже завлекала».
На роль учителя слепого музыканта Короленко, согласно своим народническим взглядам, должен был выбрать человека из народа. Волей автора им стал конюх и дударь Иохим, мужик с мозолистыми руками, который — читаем мы — «носил в себе гармонию и живое чувство природы». В дальнейшем, в более поздних редакциях повести, появятся также слепой звонарь и нищие странники, с которыми Петр отправляется постигать жизнь. Неудивительно, что когда повзрослевший герой возьмется за классический репертуар, этот опыт проявится в его игре. «У вас удивительно своеобразная манера. Это… как будто перевод с итальянского музыкального языка на малорусский», — скажет Петру один из свидетелей его выступления.
Герой в итоге получится таким образцовым, и таким народным, что после широкого успеха в советское время повесть о незрячем таланте незаметно уйдет в тень. Возможно, однако, не навсегда.
Слепой музыкант, Владимир Короленко, 1886 г.