Это была обсерватория.
Не настоящая, большая, а маленькая, почти игрушечная. Круглая каменная башенка, увенчанная полусферой купола. Купол был деревянным, почерневшим от времени, с ржавыми металлическими направляющими. Он выглядел как крошечный, заброшенный храм, посвященный звездам.
Слезы брызнули из ее глаз сами собой. Она подошла ближе, касаясь шершавых, холодных камней. Ее отец строил это своими руками. Здесь, на краю земли.
Дверь в башенку висела на одной петле. Девушка толкнула ее, и та с скрипом отворилась. Внутри было темно и пыльно. Луч света из дыры в куполе падал на пол, освещая странную конструкцию в центре. Это было похоже на макет телескопа. Каркас, сварной остов, на котором должны были крепиться зеркала или линзы. Рядом на ящике лежали пожелтевшие чертежи, проросшие мхом инструменты.
И на самом острове, на самом его верху, лежал небольшой, завернутый в промасленную ткань предмет. Алена, превозмогая дрожь в коленях, подошла и осторожно сняла его. Это был простой блокнот в кожаном переплете…..
На первой странице, знакомым почерком, было написано:
«Дневник строителя. Начало. Если ты читаешь это, значит, ты добралась. Значит, моя звезда не угасла».
Она опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и начала читать. Это был не дневник мечтателя, как предыдущий. Это был дневник рабочего, инженера, одержимого идеей. Он описывал, как выбирал камни, как рассчитывал фундамент, чтобы выдержал ветер, как заказывал детали для телескопа и месяцами ждал их в этом порту. Отец писал о своем одиночестве, о тоске по дому, по жене, по маленькой дочке. Но каждая строчка была пронизана такой страстью, такой верой, что слезы снова затуманили ей глаза.
«Сегодня установил каркас. Кажется, он будет прочным. Я называю его "Сердцем". Потому что именно сердце ведет нас к звездам, а не разум. Разум лишь подсчитывает расходы. Сегодня ночью видел падающую звезду. Загадал желание, чтобы ты, моя девочка, когда-нибудь увидела все это, чтобы ты не боялась мечтать. Даже если твоя мечта будет казаться другим такой же безумной, как моя».
Она читала, и время остановилось. Алена сидела в полумраке заброшенной обсерватории, а рядом с ней, как живой, сидел ее отец и рассказывал ей свою самую сокровенную историю. Историю несбывшейся мечты? Нет. Историю мечты, которая просто ждала своего часа.
Она не знала, сколько прошло времени, когда снаружи донесся новый звук — ровный, нарастающий гул чужого мотора.
Сердце екнуло. Кто это? Дядя Яша вернулся раньше? Но он сказал, что вернется завтра.
Она осторожно выглянула из башенки. К берегу причалила моторная лодка. Из нее вышел высокий человек в темной ветровке и даже с этого расстояния она узнала его по осанке, по тому, как он легко и уверенно ступил на камни.
Матвей.
Он поднимался по тропе, не спеша, оглядываясь по сторонам. Алена стояла у входа в обсерваторию, не в силах пошевелиться, сжимая в руках дневник отца.
Матвей подошел совсем близко. Его лицо было серьезным, загорелым еще сильнее. В глазах — то же спокойствие, но теперь в них читалась какая-то новая, неизменная решимость.
— Алёна, — сказал он просто.
— Матвей... — ее голос сорвался. — Как... почему Вы здесь?
— Мне сказали в порту, что одна сумасшедшая девушка уплыла на необитаемый остров. Я подумал, что это можете быть только Вы.
Они стояли друг напротив друга, и ветер трепал их волосы.
— Ваше путешествие... оно привело Вас сюда? — спросил Матвей, кивая в сторону обсерватории.
— Да. Это строил мой отец.
— Обсерватория? — в его голосе прозвучало неподдельное уважение. — Вот это да. Здесь, на краю света.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он подошел ближе, заглянул внутрь, увидел каркас телескопа, чертежи.
— Он был гением, — тихо сказал Матвей. — И безумцем. В лучшем смысле этого слова.
Матвей повернулся к Алене, и его взгляд стал таким прямым, таким пронзительным, что ей захотелось отступить.
— Алёна, я не случайно здесь. Я шел за Вами.
— За мной? — она не поняла.
— После Заозерного... после того шторма... я не мог перестать о Вас думать. Я закончил рейс, сдал все пробы и поехал искать Вас. Сначала в Ваш город. Ваша мама... она, кстати, гораздо добрее, чем Вы ее описывали... она сказала, что Вы снова в пути. Дала мне Вашу карту. Сказала: «Найдите ее. Она, наверное, ждет».
Алена смотрела на него, широко раскрыв глаза. Мама... дала ему карту?
— Вы... вы проехали полстраны, чтобы найти меня?
—Да, — он не отводил взгляда. — Потому что понял там, в Заозерном. Понял, что мое море, мои звезды... они стали казаться мне пустыми без мысли о Вас. Без мысли, что я могу вернуться в порт и рассказать обо всем этом Вам.
Он сделал шаг вперед.
— Я не предлагаю вам бросить вашу свободу. Я не предлагаю вам стать «женой капитана», которая сидит дома и ждет. Я предлагаю вам... быть моим штурманом. В моих путешествиях. В моей жизни. Если, конечно, наши маршруты совпадают.
Он протянул ей руку, чтобы показать ей что-то. На его ладони лежала маленькая, вырезанная из темного дерева фигурка — парусник. Такой же, как у нее в детской комнате.
— Я вырезал его в море. Думал о Вас.
Алена смотрела то на парусник, то на обсерваторию, то на дневник в своих руках. И все кусочки мозаики вдруг сложились в единую, ослепительную картину.
Карта привела ее к ней самой. Сильной, свободной, способной любить и принимать любовь. Она привела ее к прощению и теперь она привела к нему. К человеку, который видел в ней не скромную библиотекаршу, а «кладезь знаний», смелую женщину, штурмана.
Алена положила свою руку на ладонь Матвея, в которой он держал деревянный парусник.
— Мои маршруты, — тихо сказала она, — только начинаются. И я буду рада, если мы пройдем их вместе.
Матвей сжал ее руку, его ладонь была теплой и надежной. Они стояли так, на вершине острова, у храма звезд, который построил ее отец. Ветер пел им свою вечную песню, но теперь она звучала не как песнь одиночества, а как гимн свободе и любви.
— Знаете, — сказала Алёна, глядя на каркас телескопа, — я думаю, я нашла последнее созвездие.
— Какое? — спросил Матвей.
—Созвездие Сердца. Оно состоит всего из двух звезд. Но его света хватит, чтобы осветить всю вселенную.
Они вдруг засмеялись — два взрослых человека, нашедших друг друга на краю света. И в этом смехе был звон хрустальной шкатулки, шепот звезд из дневника отца и тихий, прощеный вздох матери. Путешествие подходило к концу. Но настоящая жизнь — только начиналась.
******
Прошел год. Алена наконец-то научилась видеть его во всех красках, а не через серую дымку рутины и долга.
Сегодня, она и Матвей стояли на деревянной террасе, встроенной в склон холма. Позади них высилось неказистое, но прочное здание из темного дерева и камня, с одним необычным элементом — вращающимся куполом на крыше. Перед ними расстилалась долина, утопающая в зелени, а за ней — синяя лента реки.
Это была школа-обсерватория «Созвездие», которую построили Алена и Матвей в память об отце. Новая обсерватория располагалась на на далеком скалистом необитаемом острове, а совершенно в другом месте – сказочном, наполненным жизнью.
— Никогда не думала, что однажды, смогу почувствовать себя настолько счастливой, — тихо сказала Алена, облокачиваясь на перила.
Матвей положил свою большую, сильную руку поверх ее руки.
— Это потому что у нас есть мы и наше общее дело, — улыбнулся он.
Общее дело. Это звучало невероятно. За этот год они успели столько, что голова шла кругом. Продали квартиру Матвея в большом городе и купили этот старый заброшенный кордон лесника. Место было выбрано не случайно — вдали от городских огней, под темным, чистым небом, и при этом относительно доступное для детей из окрестных поселков.
Сами, с помощью пары наемных рабочих и бесконечных советов по скайпу от Лидии Ивановны, они отстроили дом. Матвей с удивительной для капитана нежностью возился с электропроводкой и водопроводом, а Алена... Алена оживляла стены. Она расписывала их созвездиями, планетами, сказочными зверями из старинных звездных атласов. В главном зале стоял каркас телескопа с острова Седого Ветра, который они бережно перевезли и установили как главный артефакт, символ несбывшейся мечты, которая все-таки сбылась.
— Смотри, — Матвей указал на поднимающуюся по тропинке фигуру. — К нам идет ревизия.
Алена щурилась от солнца. По тропинке, опираясь на резную трость, но твердой, уверенной походкой шла Вера Николаевна. Лицо ее, несмотря на морщины, было удивительно спокойным. От былой вечной напряженности не осталось и следа.
— Ну что, архитекторы, не развалилось еще ничего? — пошутила мама, поднимаясь на террасу.
— Держится, мам, — Алена подошла и обняла ее. — Как самочувствие?
— Не ворчи, как старая бабка. Чувствую себя отлично. Пока ты тут с мужем звезды ловите, я твои цветы поливаю. Бегонии залила, наверное, — она хитро подмигнула Матвею.
Они жили все вместе. Вера Николаевна переехала к ним, в отдельную, светлую комнату с видом на сад. Сначала Алена боялась, что старые конфликты вспыхнут вновь, но ничего подобного не произошло. Мать нашла здесь свое новое предназначение — она стала душой этого места для самых маленьких посетителей. Она пекла невероятные пироги и рассказывала детям старые, добрые сказки, в которых вдруг стали появляться мудрые звезды и храбрые мореплаватели.
— Сегодня, кстати, приедет группа, — напомнил Матвей. — Из Ключевска. Пятнадцать человек.
— Все готово, — Алена глубоко вздохнула, но это был вздох не страха, а приятного волнения. — Покажу им Большую Медведицу, а ты про Северный морской путь расскажешь.
— Договорились, капитан, — Матвей отдал жене шутливую честь.
В тот вечер, когда солнце скрылось за холмами и небо стало цвета спелой сливы, на террасе собрались дети. Они ели пирог Веры Николаевны и смотрели на Алену широко раскрытыми глазами.
— А это что за звезда такая яркая? — спросила девочка с двумя косичками.
— Это не звезда, — улыбнулась Алена. — Это планета Венера. Ее еще называют Утренней звездой. А знаете, почему она такая яркая?
Она рассказывала. Рассказывала так, как когда-то мечтала рассказывать в библиотеке, но не хватало смелости. Она говорила о мифах, о науке, о бескрайности Вселенной. Дети слушали, затаив дыхание. Потом слово взял Матвей. Он не был таким уж искусным рассказчиком, но его истории о штормах, о китах, о далеких полярных сияниях были настоящими и безумно интересными.
И вот кульминация — они зашли в обсерваторию. Матвей вручил Алене рычаг.
— Давай, штурман. Открывай купол.
Она взялась за рукоять и медленно потянула на себя. С тихим, величественным скрипом деревянный купол пополз по направляющим, открывая полотно ночного неба. Раздался общий вздох восторга.
Звезды. Их были миллионы. Млечный Путь висел над их головами тяжелой, сияющей рекой. Алена подвела детей к телескопу, который они с Матвеем купили на первые доходы от летних экскурсий.
— Смотрите, — прошептала она, наводя его на кольца Сатурна. — Это он. Властелин колец.
Дети, сменяя друг друга, смотрели в окуляр, и каждый раз раздавался тихий возглас изумления. Алена отошла в сторонку, давая Матвею продолжить. Она стояла и смотрела на эту картину: на сильную фигуру своего мужа, склонившуюся над ребенком, на лица детей, озаренные светом далеких миров, на свою мать, сидящую в кресле-качалке и с улыбкой наблюдающую за всем этим.
Алена подошла к старому каркасу телескопа и положила на него ладонь.
— Спасибо, папа, — прошептала она. — Ты привел меня домой.
Матвей, закончив объяснения, подошел к жене.
— Все в порядке?
—Все более чем в порядке, — она повернулась к нему. — Я просто... счастлива. По-настоящему.
Он обнял ее за плечи, и они стояли так, глядя на звезды, которые теперь были их реальностью, работой, вдохновением.
Вера Николаевна тихо подошла к ним и протянула Алене знакомую хрустальную шкатулку.
— Держи. Теперь она точно нашла свое место.
Алена взяла ее. Она была легкой. Карта-то осталась в прошлом, свой маршрут она прошла. Но шкатулка... она была символом. Начала.
Она открыла ее. Внутри, на бархате, лежали теперь три вещи: деревянный кораблик от Матвея, керамическая волна от Лидии Ивановны и маленькая, вырезанная из камня фигурка медвежонка — подарок одного из детей.
— Знаешь, — сказал Матвей, глядя на содержимое шкатулки. — По-моему, это и есть те самые созвездия души – доверие, смелость, прощение и любовь.
Алена закрыла крышку. Хрусталь заиграл в свете звезд, отбрасывая на пол крошечные радужные блики.
— Да, — согласилась она. — И самое главное созвездие — это наш дом.
Она посмотрела на небо, на бесчисленные огоньки, каждый из которых был целым миром. И почувствовала, что ее собственная, новая, маленькая вселенная, созданная ее руками, ее сердцем и ее любовью, — не менее ценна и бесконечно прекрасна. Путешествие закончилось. Началась жизнь.
«Секретики» канала.
Рекомендую прочесть