Воскресный обед готовился с особой тщательностью — приехала мама Игоря погостить на неделю. Анна купила продукты на три тысячи рублей, целый день стояла у плиты, чтобы угодить свекрови. Но уже за первым блюдом стало ясно, что угодить Тамаре Петровне невозможно.
— Суп пересолен, — заявила свекровь, едва попробовав борщ.
— Мам, нормальный суп, — заступился Игорь.
— Ты просто привык к такой стряпне.
Анна промолчала, принесла второе. Котлеты с картофельным пюре и овощной салат.
— Котлеты жирные, — продолжала придираться Тамара Петровна.
— Из хорошего мяса делала...
— Из хорошего? За какие деньги хорошее мясо?
— Обычное мясо купила на рынке.
— На рынке! Конечно дорого! Надо в магазине покупать!
Игорь ел молча, стараясь не встревать в разговор. Знал характер матери.
— А вообще, Аня, пора бы тебе работать идти, — неожиданно сменила тему свекровь.
— Я дома...
— Дома сидишь! Четыре года дома сидишь!
— Игорь хорошо зарабатывает...
— Игорь зарабатывает, а ты тратишь! Сегодня одна продуктов на три тысячи накупила!
Анна поставила на стол чай с пирогом собственного приготовления.
— Мам, хватит, — попросил Игорь.
— Не хватит! Пора правду говорить!
Тамара Петровна отпила чай, поморщилась:
— И чай невкусный. Дешевый небось?
— Хороший чай...
— Хороший! Все у тебя хорошее, а деньги кто дает?
— Мам, мы не нуждаемся...
— Не нуждаемся, потому что сын работает! А невестка на шее сидит!
Анна начала убирать со стола. Руки дрожали от обиды.
— Четыре года как принцесса живет! Четыре года ничего не зарабатывает!
— Я дом веду...
— Дом ведешь! А кто дом содержит? Кто за квартиру платит?
— Игорь платит...
— Игорь! А ты что делаешь? Деньги тратишь!
Свекровь встала из-за стола, подошла к невестке:
— Знаешь, что соседи говорят? Что сын дурак — жену работать не заставляет!
— Какие соседи?
— Все соседи! Петрова вчера спрашивала — когда твоя невестка трудиться начнет!
Анна отнесла тарелки в мойку. Хотелось поскорее закончить уборку и уйти в спальню.
— А Светка из третьего подъезда говорит — нехорошо на мужчине сидеть!
— Мам, не слушай сплетни...
— Не сплетни это! Правда это!
Тамара Петровна подошла ближе к невестке:
— Четыре года кормим тебя! Четыре года!
— Не кормите вы меня...
— Не кормим? А кто деньги зарабатывает?
— Игорь зарабатывает...
— Игорь! На семью из двух человек! На двух взрослых людей!
— Мам, мы справляемся...
— Справляемся, потому что я сыну помогаю! Каждый месяц по десять тысяч даю!
Анна обернулась:
— Какие десять тысяч?
— Которые сыну на хозяйство передаю! Думаешь, откуда у вас деньги?
Игорь покраснел:
— Мам, не надо было говорить...
— Надо! Пусть нахлебница знает правду!
Слово ударило больнее пощечины. Анна застыла с мокрой тарелкой в руках.
— Я не нахлебница...
— Нахлебница! Самая настоящая! На моем сыне паразитируешь!
— Тамара Петровна...
— Не Тамара Петровна! Четыре года смотрю на это безобразие!
Свекровь взяла со стола сковороду:
— Четыре года терплю дармоедку!
— Мам, положи сковороду...
— Не положу! Надоело молчать!
Она размахнулась и ударила Анну сковородой по плечу. Удар был сильный, невестка вскрикнула от боли.
— Вот тебе за четыре года дармоедства!
— Мам, прекрати!
— Не прекращу! Пусть знает свое место!
Тамара Петровна замахнулась снова:
— На моих деньгах жируешь!
Сковорода ударила по руке. Анна упала на колени, держась за ушибленное плечо.
— Тамара Петровна, зачем...
— Затем, что по-хорошему не понимаешь!
Игорь подскочил к матери:
— Мам, хватит! Ты что делаешь?
— Делаю то, что давно надо было! Ставлю на место!
Он помог жене подняться:
— Аня, как ты?
— Больно...
— Больно! — передразнила свекровь. — А мне четыре года больно на тебя смотреть!
Анна прошла в спальню, легла на кровать. Плечо дико болело, рука почти не поднималась.
Игорь остался ругаться с матерью:
— Мам, ты совсем обалдела? Сковородой по жене!
— По нахлебнице! Не по жене, а по нахлебнице!
— Аня моя жена!
— Жена должна работать! А твоя только тратит!
— Она дом ведет...
— Дом ведет! За мои деньги дом ведет!
Вечером Тамара Петровна улетела домой раньше срока. Сказала, что не может больше смотреть на дармоедку.
Игорь принес жене лед:
— Приложи к ушибу...
— Спасибо...
— Мама перегнула палку...
— Твоя мама меня ненавидит.
— Не ненавидит... просто характер тяжелый...
— Характер не оправдывает побои.
Игорь сел на край кровати:
— Аня, может, действительно стоит подумать о работе?
— Может, подумать о разводе? — ответила Анна.
— Как о разводе? Из-за одной ссоры с мамой?
— Из-за четырех лет ссор. Вчера была просто последняя сковорода.
Игорь попытался обнять жену, но она отодвинулась:
— Не трогай. Больно.
— Аня, мама больше не будет...
— Не будет, потому что больше не приедет.
— Приедет, но я с ней поговорю...
— О чем поговоришь? О том, что нахлебниц нельзя бить сковородой?
Игорь замолчал. Спорить было сложно.
Ночью Анна спала плохо. Плечо ныло, в голове крутились слова свекрови: "нахлебница", "дармоедка", "паразит".
Утром в почтовый ящик опустили заказное письмо. Игорь ушел на работу рано, не заметив конверта.
Анна спустилась за почтой, увидела официальное письмо на свое имя. Отправитель — нотариальная контора.
Внутри лежали документы о наследстве. Дальний дядя по материнской линии умер три месяца назад, оставив племяннице квартиры и коммерческую недвижимость.
Общая стоимость наследства — сорок миллионов рублей.
Анна перечитала документ несколько раз. Цифра не менялась. Сорок миллионов. Три квартиры в центре города, два офисных здания, торговый центр.
Дядя Михаил всегда был замкнутым человеком, жил скромно. Никто не подозревал о размерах его состояния.
А вчера свекровь била её сковородой, называя нахлебницей.
К вечеру вернулся Игорь. Настроение у него было хорошее:
— Аня, как дела? Плечо болит?
— Не болит.
— Слава богу. Я с мамой поговорил по телефону.
— И что?
— Она извиняется. Говорит, что погорячилась.
Анна молча накрывала на стол. Извинения свекрови её не интересовали.
— Мам сказала, что больше не будет вмешиваться в наши дела.
— Хорошо.
— Аня, может, все-таки о работе подумаешь?
— Подумаю.
— Правда? — обрадовался Игорь.
— Правда. Подумаю о своей работе.
После ужина Анна достала документы о наследстве:
— Игорь, у нас есть о чем поговорить.
— О чем?
— О моих доходах.
Она протянула мужу бумаги. Игорь прочитал, побледнел:
— Это что за документы?
— Наследство от дяди Михаила.
— Какого дяди Михаила?
— Мамин брат. Умер три месяца назад.
— И оставил тебе сорок миллионов?
— Квартиры и коммерческую недвижимость. Общая стоимость сорок миллионов.
Игорь перечитывал оценочный лист:
— А я не знал о наследстве...
— Не знал, но это не мешало твоей маме называть меня нахлебницей.
— Мама же думала...
— Думала, что имеет право бить меня сковородой.
Игорь отложил документы:
— Аня, прости... Мы не знали про деньги...
— Не знали про деньги, но знали, что я твоя жена. Этого мало для уважения?
— Мало... то есть не мало... Мама просто беспокоилась...
— Беспокоилась о твоих финансах. А про мои даже не подумала.
Игорь встал, прошелся по комнате:
— Что теперь будем делать?
— Я буду оформлять наследство. А ты думай сам.
— Как думать? Мы же семья!
— Семья не бьет сковородами жену.
— Не я бил...
— Твоя мама била с твоего молчаливого согласия.
— Я же остановил её...
— Остановил, когда она уже дважды ударила.
Из сумочки Анны зазвонил телефон. Звонил нотариус:
— Анна Сергеевна, когда сможете подъехать за оформлением документов?
— Завтра утром приеду.
— Хорошо. И еще — управляющие вашими объектами хотят встретиться. Обсудить текущие дела.
— Какие управляющие?
— Дядя нанимал управляющие компании. Они приносят стабильный доход — около миллиона в месяц.
Анна отключила телефон. Сорок миллионов наследства плюс миллион ежемесячного дохода.
А вчера свекровь считала её дармоедкой.
— Кто звонил? — спросил Игорь.
— Нотариус. Наследство приносит миллион в месяц.
— Миллион?
— Доходы от аренды. Торговый центр и офисные здания сдаются.
Игорь сел в кресло, потрясенный:
— Миллион в месяц...
— А твоя мама дает тебе десять тысяч и считает, что содержит семью.
— Мама не знала...
— Не знала, что у меня есть деньги. Но это не дает права унижать.
— Аня, что нам теперь делать?
— Мне ясно, что делать. А тебе решать самому.
— Что значит решать?
— Значит думать, с кем хочешь быть. С женой-наследницей или с нахлебницей.
Игорь попытался взять жену за руку:
— Аня, давай забудем вчерашнее...
— Не забуду.
— Почему?
— Потому что вчера я увидела настоящее отношение к себе.
— Мама погорячилась...
— Мама показала истинное лицо. А ты смотрел и молчал.
— Не молчал! Я остановил!
— Остановил после двух ударов. Почему не до первого?
Игорь не нашелся что ответить.
— А теперь ты извиняешься, потому что узнал про сорок миллионов.
— Не поэтому...
— Поэтому. Вчера твоя мама била нахлебницу. Сегодня оказалось, что била миллионершу.
Игорь встал, подошел к окну:
— Аня, я понял ошибку...
— Понял, что ошибся в оценке моих доходов. А в человеческих отношениях ничего не понял.
— Понял! Понял, что мама неправа!
— Мама неправа, потому что у меня есть сорок миллионов. А если бы не было?
— Тогда... тогда тоже была бы неправа...
— Неуверенно говоришь.
Игорь повернулся к жене:
— А что мне сказать маме?
— А что ты хочешь сказать?
— Что она ошибалась...
— В чем ошибалась? В том, что била бедную невестку вместо богатой?
— В том, что вообще била...
— Это ты сам понял или я подсказала?
Игорь покраснел. Жена опять попала в точку.
— Аня, дай мне шанс исправиться...
— Какой шанс?
— Поговорю с мамой. Объясню, что так нельзя
— Объяснишь про мои сорок миллионов?
— Не про деньги... про отношение...
— Отношение к богатой невестке или к бедной?
Игорь замолчал. Вопрос был неудобный.
— Видишь? — сказала Анна. — Ты и сам не знаешь, что объяснять маме.
— Знаю... что нельзя бить жену...
— Нельзя бить богатую жену или любую жену?
— Любую!
— А вчера почему молчал?
— Растерялся...
— Растерялся, потому что не знал про наследство.
Анна встала, прошла в спальню, достала чемодан:
— Игорь, я уезжаю к сестре.
— Надолго?
— Пока не решу, что делать дальше.
— Аня, не уезжай... Поговорим спокойно...
— Поговорим, когда ты поймешь разницу.
— Какую разницу?
— Между уважением к человеку и уважением к его деньгам.
Она начала складывать вещи в чемодан. Игорь стоял рядом, не зная, что сказать.
— А наследство... что с ним будет?
— Наследство мое. Как и решения по нему.
— Мы же муж и жена...
— Муж не дает жену бить сковородой. А ты дал.
— Я остановил маму...
— После того, как она уже ударила. Дважды.
Анна закрыла чемодан, взяла сумочку:
— Когда поймешь разницу — позвони.
— Какую разницу?
— Вчера ты жил с нахлебницей. Сегодня узнал, что жил с наследницей. Подумай, изменился ли я за эти сутки.
Игорь проводил жену до лифта:
— Аня, сколько времени мне дается?
— Столько, сколько потребуется.
— А если не пойму?
— Тогда разведемся.
Лифт закрылся. Игорь остался один с документами о наследстве на сорок миллионов.
Через неделю позвонила мама:
— Игорь, как дела? Анна работать устроилась?
— Мам, у Анны свой бизнес.
— Какой бизнес?
— Недвижимость. Торговые центры, офисные здания.
— Не может быть...
— Может. Наследство от дяди.
— Какого дяди? Что за наследство?
— На сорок миллионов рублей.
Тамара Петровна замолчала. Цифра поразила её.
— Сорок миллионов? Анна?
— Анна. Которую ты била сковородой, называя нахлебницей.
— Но я же не знала...
— Не знала, что у неё есть деньги. А что она человек — знала.
— Сынок, я же не хотела...
— Хотела. Четыре года хотела поставить её на место.
— Где она сейчас?
— У сестры. Решает, разводиться со мной или нет.
— Как разводиться? Она же богатая!
— Поэтому и разводиться. Поняла, что уважение должно быть к человеку, а не к его кошельку.
Тамара Петровна задумалась:
— А что мне теперь делать?
— Думать о своем поведении. И молиться, чтобы Анна простила.
— Простила?
— Тебе, маме миллионерши, есть что прощать?
Мать поняла сарказм в голосе сына:
— Игорек, я же думала...
— Думала, что можно унижать бедных родственников. Оказалось, что унижала богатых.
— Не богатых... Анну...
— Вчера для тебя Анна была нахлебницей. Сегодня стала наследницей.
— Сынок, помоги исправить ошибку...
— Сам не знаю, как исправлять. Анна права — уважение не зависит от банковского счета.
Игорь положил трубку. За неделю он много думал о случившемся.
Жена была права. Вчера он жил с тем же самым человеком, что и сегодня. Изменились только его знания о её доходах.
А отношение к человеку не должно зависеть от размера кошелька.
Через месяц Анна подала на развод. Игорь не стал возражать — понял, что потерял семью из-за собственной слабости.
Наследство позволило ей начать новую жизнь. Богатую, независимую, свободную от унижений.
А Тамара Петровна так и не поняла, что лишилась невестки-миллионерши из-за сковороды и грубых слов.
Уважение и деньги оказались вещами разными.
Но поняла она это слишком поздно.