Мнение обозревателя «Вечерней Москвы» Ольги Кузьминой
Поздним вечером двери супермаркета выплюнули меня на улицу вместе с двумя тяжелыми пакетами, и я тут же опустила их на землю. Надо постоять и подумать о вечном, пока тугие красные валики на ладонях от ручек пакета чуть разойдутся.
Надо же было столько набрать.… Я переминалась с ноги на ногу и вдруг услышала протяжное и почти воющее:
— Ну, давай, давай, не умирай!
Первая мысль была — сами понимаете: кому-то плохо. Но через секунду стало ясно, что все живы: вскоре показались парень-курьер и его электрический велосипед.
— Не, ну ты давай, а? Давай, говорю!
Но электрический конь не внимал словам. Тот пытался оседлать коня и пришпорить, но он молчал… а заднее его колесо чертило темную линию — похоже, колесо заклинило. Парень начал серчать, но тут короб за спиной потащил его в сторону, и конь, потеряв равновесие, пал.
— Вставай! — закричал всадник и в сердцах пнул лежачего коняшку. Я даже ойкнула так, что парень обернулся. Подняв велик, он потащил его, будто раненого.
Я шла и думала о том, что сейчас тот, кто не получил вовремя своей вечерней пиццы, выпишет курьеру по первое число, а потом, злорадно припомнив высокие зарплаты развозчиков, нажалуется его начальству. И право такое есть!
Почти дойдя до дома, я увидела их снова: парень тащил велик и что-то кричал в телефон зло и беспомощно.
Мне стало так жаль этот несчастный, загнанный велик, будто он и правда был живым. Обгоняя их, я непроизвольно скроила кривую физиономию, но вдруг услышала то, что парень уже не кричал в телефон, а тихо шептал в «гриву» коня: «Я тебя починю, еще побегаешь, братишка!». А если подумать, правда, ну что мы знаем о людях?
Эксклюзивы "Вечерней Москвы"
Чай и сухое молочко: топ вещей, которые разнообразят принятие ванны
«Это невозможно контролировать»: можно ли получить отгул из-за панической атаки