Мы познакомились на работе. Я была личным ассистентом, а он — новым менеджером. Сергей производил впечатление надежного человека: приходил на работу раньше всех, никогда не опаздывал с отчетами и всегда носил отглаженные рубашки. Через полгода он пригласил меня в кино. На третьем свидании сказал: «Ты слишком доверчива. Мир полон подлецов». Тогда я восприняла это как заботу.
Сначала ревность проявлялась незаметно. Он спрашивал, с кем я обедала, шутил, что другие мужчины проверяют его нервы. Потом попросил установить трекинг на мой телефон «для безопасности». Я отказалась. После свадьбы он сменил работу, чтобы быть ближе к дому. Говорил, что хочет проводить больше времени со мной, но чаще всего лежал на диване, просматривая новости, пока я готовила ужин.
Мои подруги постепенно исчезали. Катя переехала в другой город, Марина ушла в декрет. Осталась только Аня, которая терпела его шутки вроде: «Опять учишь жену плохому?». Когда я предложила поехать на море, она рассмеялась: «Давно пора. Ты как затюканный хомяк».
Вечером, когда я показала билеты, Сергей взорвался. Он смял распечатку в кулаке и закричал: «Ты с ума сошла?» Я пробормотала: «Это всего лишь неделя». Он ответил: «С „всего лишь“ начинаются измены». Он начал говорить о коллеге Ани, который «смотрит на тебя как голодный пес», о её прошлом и о том, что «две женщины без мужчин — это грязь». Я попыталась шутить: «Мы же не в шестнадцатом веке». Он не выдержал и сказал: «Не отпущу. Ты не поедешь».
Следующие три дня он молчал. Готовил сам, стирал вещи, покупал мой любимый шоколад. Вечером включал старые фильмы, которые мы смотрели раньше, и обнимал меня за плечи. Я ждала извинений, но он сказал: «Ты сама знаешь, что это глупость. Зачем портить отпуск?»
«Наш» отпуск — это дача, где он чинит забор, а я перебираю банки с вареньем. Я представила, как Аня смеется на пляже, как её соломенная шляпа улетает от ветра, и поняла, что хочу этого больше, чем его одобрения.
Вчера я попыталась поговорить снова. Я сказала: «Я не ребенок». Он ответил: «Значит, выбираешь её?» Он встал, заслонив свет. Его тень накрыла меня. Я кивнула. Он сказал: «Тогда собирай вещи. Насовсем».
Я ждала истерики или угроз, но он просто вышел, хлопнув дверью.
Аня позвонила и спросила, во сколько выезжать. Сергей обещал вернуться через час. Если я останусь, он принесет цветы и будет говорить о доверии. Мы помиримся. Но через месяц он «забудет» передать мне сообщение от Ани, а через год у меня не останется друзей.
Но если я уеду, что будет? Он не бил, не пил, но сужал мой мир, пока в нем не осталось только мы. Иногда мне даже нравилось быть чьей-то вселенной.
Аня прислала фото отеля с лазурным бассейном и шезлонгами под пальмами. Я представила, как он сейчас ходит по улицам, сжимая в кармане телефон. Может, он тоже боится?
Дверь щелкнула, и Сергей вошел, пахнущий дождем. Он увидел чемодан и сжал губы. «Ты решила», — сказал он. Это не был вопрос. Я ждала, что он бросит: «Предательница», «Шлюха», как в его любимых сериалах. Но он повернулся, начал наливать чай и сказал: «Поезжай. Но если выйдешь за рамки…» Он не договорил. «Рамки» — это общение с мужчинами, фото в купальнике, лишний коктейль.
Я взяла чемодан и подошла к двери. «Я вернусь через неделю», — сказала я. Он не обернулся.
В такси я поняла, что он уверен, что я передумаю и позвоню с полпути: «Давай все вернем». Раньше так и было. Телефон завибрировал. Сергей: «Прости. Жду». Аня: «Ты где?»
Я набрала ему: «Не жди». Выключила телефон. Впервые за семь лет я не боялась.
Самолет взлетел. Аня была рядом. Я смотрела на облака и думала, что границы — это не только то, что нам рисуют другие. Иногда это просто линии на воде. Стоит сделать шаг — и их нет.