Полину Жемчужину упекли в лагеря. Броню Металликову отправили за колючую проволоку. Даже невестку вождя, Юлию Мельцер, загнали в сибирские бараки. В тридцать седьмом не щадили никого. Но была одна женщина, которую чекисты больше не тронули.
***
Трое мужчин в кожанках стояли в прихожей наркома обороны и таращились в потолок. Оттуда сыпалась штукатурка. Две дырки. Свежие. Маршал только что разрядил пистолет. В собственной квартире. Предупредительно (по крайней мере так пишут многие историки).
— Жену не отдам, — коротко бросил Ворошилов, держа наган на уровне груди чекистов.
Те переглянулись и пошли к выходу. Через час Сталину доложили. Вождь был в ярости. Молчал минуту. Потом усмехнулся:
— Ну и ладно.
Кто была эта женщина, ради которой маршал пошел против системы? И почему даже Сталин отступил?
История эта началась не в Кремле, а в еврейском местечке под Одессой, где девочку звали совсем другим именем.
Гитля Горбман
Село Мардаровка, 1887 год. В семье маклера Давида Горбмана родилась дочь Гитля. Отец хватал ртом воздух от астмы, деньги приходили и уходили, семь детей требовали хлеба. Обычная еврейская история конца девятнадцатого века.
Гитле было семнадцать, когда она встретила Серафиму Гопнер в одесском училище швейного дела. Серафима говорила о революции так, будто это уже завтра. Гитля слушала и верила. Через полгода вступила в партию эсеров. Отец проклял ее за крамолу. Девушка ушла из дома. Больше они не виделись.
Царская жандармерия арестовывала Гитлю трижды. На третий раз отправили в Архангельскую губернию. Туда, где полгода снег, полгода грязь, а надежды нет круглый год. Именно там девушка встретила Авеля Енукидзе. Влюбилась по-настоящему. Когда узнала о беременности, решила, что это счастье.
Авель подумал иначе. Ему нужна была партийная карьера, а не орущий младенец. Он бросил Гитлю сразу после новости. Без объяснений, без сожалений. Аборт, который она сделала в ссыльных условиях, прошел тяжело. Врач сказал коротко: детей больше не будет. Никогда.
Авель Енукидзе мечтал о светлом будущем человечества. Собственное будущее брошенной девушки его совершенно не волновало. Впрочем, этот товарищ еще сыграет в ее судьбе определенную роль. Но об этом позже.
В конце 1909 года в той же ссылке появился Климент Ворошилов. Невысокий, усатый, с горящими глазами. Он влюбился в Гитлю с первого взгляда. Она рассказала честно, что ни детей, ни надежды на них. Климент пожал плечами:
— Люблю тебя. Точка.
Срок Гитли закончился раньше. Она уехала домой в Одессу. Полтора месяца пыталась забыть. Не получилось. Вернулась к нему в архангельскую глушь. Местный жандарм встретил ее руганью:
— Кто позволил явиться? Посторонним здесь не место! Двадцать четыре часа на сборы, и чтоб духу твоего не было!
Тогда влюбленные пошли на хитрость. Вырезали из журнала портрет императора Николая Второго, повесили на стену. Позвали крестьян-соседей в свидетели. Когда жандарм явился снова, развалился на стуле и заорал:
— Почему баба еще здесь?! Вон отсюда, я сказал!
Климент встал и громко произнес:
— Вы смеете сквернословить перед ликом государя-батюшки?!
Жандарм обернулся. Увидел царский портрет. Побледнел. Затрясся. Рухнул на колени перед Ворошиловым:
— Не губите! Пусть остается, сколько хочет! Свадьбу даже устрою как положено!
Схитрили, но ведь сработало.
Чтобы венчаться, Гитля приняла православие. Вскоре стала Екатериной Давидовной Ворошиловой. Еврейская семья восприняла это как предательство. Родственники прокляли девушку и провели формальный обряд похорон. Для них Голда умерла в тысяча девятьсот десятом.
А для истории родилась заново. Под другим именем, другой верой и с мужем, который через двадцать семь лет выстрелит в потолок ради нее.
От веселой соратницы до затворницы: что знала жена маршала
После революции карьера Клима Ворошилова взлетела стремительно. Екатерина моталась с ним по фронтам Гражданской войны. Работала в Женсовете Первой Конной армии, заведовала собесом в Екатеринославле, трудилась в редакциях.
Белогвардейская газета в тысяча девятьсот двадцать пятом написала ядовито:
«Ворошилов, человек без образования и военных талантов, продвинулся исключительно благодаря супруге. Элегантная красавица пробудила в нем тягу к чтению и свела с нужными людьми».
Насчет военных талантов белые не врали. Пока Клим командовал армиями и сливал сражения вроде обороны Царицына, Екатерина командовала салонами и заводила знакомства. Она была доброжелательной, обаятельной, умела разговорить и генерала, и рядового. До определенного момента высказывалась прямо, что сожалела об изгнании Троцкого, критиковала расправы над Каменевым и Зиновьевым.
В тысяча девятьсот двадцать восьмом Екатерина перенесла операцию. Располнела, перестала нравиться себе. Замкнулась. Превратилась в типичную парттёть: невзрачная, сухая, деловая, молчаливая. Образ Кати Ивановой из фильма «Девушка с характером» был списан именно с нее.
Екатерина усвоила главное правило сталинской эпохи: чем меньше тебя видят, тем дольше живешь. В двадцать восьмом она стала невидимкой. В тридцать седьмом это спасло ей жизнь.
Но было еще кое-что. Тайна, о которой боялись говорить даже в Кремле.
Седьмого ноября тысяча девятьсот тридцать второго вся советская верхушка отмечала годовщину революции в квартире Ворошиловых. За столом сидели Сталин с женой Надеждой, Молотов с Полиной, еще несколько товарищей. Выпили, закусили. Сталин был навеселе. В какой-то момент скатал шарик из хлебного мякиша и бросил в Надежду. По другой версии, это был окурок. А потом крикнул: "Эй!"
Надежда вскочила:
— Я тебе не «эй»!
Она ушла с банкета с женой Молотова. Ночью выстрелила из пистолета «Вальтер», который подарил ей брат. Екатерина Ворошилова была одной из последних, кто видел Надежду живой. Она знала, что произошло на том банкете. Знала, о чем они говорили. И, возможно, знала больше, чем следовало.
А одним из организаторов похорон Надежды стал секретарь ЦИК Авель Енукидзе. Тот самый, который когда-то бросил беременную Голду.
Есть версия среди сториков (я её не придерживаюсь), что смерть жены Сталина была делом рук аппарата Енукидзе. Екатерина об этом занала и молчала. Но доказательств нет. Только совпадения и молчание.
*****
Бездетные Ворошиловы усыновили пятерых детей. В восемнадцатом взяли мальчика Петю из детдома.
В двадцать пятом на операционном столе умер наркомвоенмор Михаил Фрунзе. Сталин и Ворошилов настаивали на операции. Врачи дали эфир, потом добавили хлороформ в двойной дозе. Язву в желудке так и не нашли. Через год жена Фрунзе покончила с собой, уверенная, что мужа убили.
Ворошиловы забрали их детей, Тимура и Таню. Еще двое приемных: племянник Николай погиб на войне, племянница Гертруда уехала в Америку.
Воспитывать сирот в сталинской Москве было и милосердием, и страховкой одновременно.
В тридцать седьмом подкоп под Ворошиловых повели целенаправленно. Сначала арестовали родителей невестки, жены приемного сына Пети. Потом пришли за самой Екатериной.
Формальный повод: эсеровское прошлое, ведь к большевикам она присоединилась лишь в семнадцатом. Но истинная причина может быть была в другом: она знала тайну смерти Надежды Аллилуевой? Или просто Сталин проверял, до конца ли ему предан маршал?
Климент Ворошилов вытащил из кобуры наган и выстрелил в потолок. Дважды. Чекисты стояли неподвижно. У них не было приказа стрелять в наркома обороны.
— Следующая пуля будет не в потолок, — сказал маршал негромко.
Чекисты ушли. Доложили вождю. Сталин был в ярости, но отступил. Почему?
Версий много. Ворошилов был слишком популярен в армии. Екатерина знала опасные подробности. Сталин не хотел стрелять в маршала. А может, в своем понимании уважал такую преданность.
В тридцать седьмом можно было не отдать жену в лапы НКВД.
Для этого требовались три вещи: пистолет, титул маршала и абсолютное безумие. У Клима было все.
Двадцать два года молчания
В тысяча девятьсот пятьдесят третьем Екатерине поставили диагноз: рак. Она скрывала болезнь от мужа до самого конца. Продолжала работать заместителем директора Музея Ленина. Умерла в пятьдесят девятом на семьдесят третьем году жизни. Климент узнал правду незадолго до ее смерти.
Всю жизнь Екатерина оберегала мужа. Даже от знания о собственной смерти.
Десятилетиями она вела дневник, старательно обходя опасные темы. Знала, что сотрудники НКВД могут его прочитать. Записи сухие, осторожные. Но в сорок девятом на даче случился пожар.
Екатерина записала: больше всего сожалею о сгоревших письмах Клима. В эпоху, когда жены доносили на мужей, она берегла его письма как святыню.
Климент Ворошилов пережил супругу на десять лет. Екатерину похоронили на Новодевичьем кладбище. Климента упокоили у Кремлевской стены. После смерти их разлучили. Вместе они прошли царские тюрьмы, революционные ссылки, Гражданскую войну и сталинские чистки. В вечности оказались врозь.
Приемный сын Петя стал конструктором танков, создавал машины ИС и КВ. Тимур Фрунзе стал Героем Советского Союза, погиб в небе над Новгородчиной в девятнадцать лет. Татьяна Фрунзе защитила докторскую по химии и прожила сто четыре года, умерла в две тысячи двадцать четвертом.
Голда Горбман не смогла родить своих детей. Но вырастила пятерых чужих. Один из них сражался на танке, названном именем ее мужа.
Вот такая история еврейской девушки из Одессы, ставшей женой маршала, и о том, что в самые страшные времена единственной защитой может быть не партбилет и не связи, а человек с пистолетом, готовый сказать: «Только попробуйте!».