Найти в Дзене
Ион Жани

Из киносценария «Жизнь продолжается»

«… АВТОР На следующий день, купив на базаре ослика и посадив на него Мушега, они вышли из города Кейсария и двинулись по направлению к железной дороге. Сейчас они шагали через плодородные земли Анатолы — Сивасского и Кайсерийского вилайетов, в городах и селах которых до 1915 года жило много армян. Проходя мимо опустошенных армянских деревень, ребята видели добротные каменные здания, в которых когда-то учились дети, в т.ч. и армянские. ныне здесь пустыня. Ни следа жизни. Все разграблено, опусташено… Побродив немного среди этих развалин, ребята опять выходили на дорогу и с гневом в сердце шли дальше. Лето подходило к концу. На полях колыхались налитые зерном пшеница, ячмень. А ближе к деревням, по обеим сторонам дороги, нескончаемой вереницей тянулись сады, огороды, бахчи. Всего было много, благодатная земля давала обильный урожай, но сами труженики ходили в лохмотьях, полуголодные: все эти огромные просторы принадлежали беям и богачам. В турецких селах, куда иногда заходили ребята, со

«… АВТОР

На следующий день, купив на базаре ослика и посадив на него Мушега, они вышли из города Кейсария и двинулись по направлению к железной дороге.

Сейчас они шагали через плодородные земли Анатолы — Сивасского и Кайсерийского вилайетов, в городах и селах которых до 1915 года жило много армян. Проходя мимо опустошенных армянских деревень, ребята видели добротные каменные здания, в которых когда-то учились дети, в т.ч. и армянские. ныне здесь пустыня. Ни следа жизни. Все разграблено, опусташено… Побродив немного среди этих развалин, ребята опять выходили на дорогу и с гневом в сердце шли дальше.

Лето подходило к концу. На полях колыхались налитые зерном пшеница, ячмень. А ближе к деревням, по обеим сторонам дороги, нескончаемой вереницей тянулись сады, огороды, бахчи. Всего было много, благодатная земля давала обильный урожай, но сами труженики ходили в лохмотьях, полуголодные: все эти огромные просторы принадлежали беям и богачам. В турецких селах, куда иногда заходили ребята, совсем не осталось молодых мужчин, их поголовно забрали в армию, и все приходилось делать женщинам и старикам. Рабочих рук не хватало, и крестьяне охотно предлагали работу. Иногда ребята по нескольку дней задерживались в больших селах, помогая убирать урожай.

Работая на полях рядом с крестьянами-турками, они близко видели жизнь деревни. Не раз они бывали свидетелями приезда в деревню чиновников, которые в сопровождении жандармов собирали налоги. Чиновники забирали у крестьян все, а при сопротивлении еще и избивали их.

Мурад постепенно начал смотреть на мир другими глазами. Оказывается, турки тоже не одинаково живут. Взять этих бедных крестьян, — разве чиновники и жандармы относятся к ним лучше, чем к армянам?

МУРАД

Смотри, Ашот, жандармы с этими крестьянами поступают не лучше, чем с нами: последнее отбирают. Я сейчас вспомнил, как они отбирали наших овец, помнишь?

АШОТ

Конечно, помню. Только своих они не убивают.

КАЧАЗ

Хочешь, чтобы убивали всех? Тогда некому было бы работать.

МУРАД

А по-моему, окажи крестьяне сопротивление, жандармы убили бы и их... .»