Об этом подумалось обозревателю «Самолёта» по итогам прошедшего в Вологде I Леденцовского форума «Служение Отечеству, людям, науке», бледной тени институции, основанной Альфредом Нобелем, с которым 120 лет назад намеревался соперничать вологодский купец Христофор Леденцов.
Причём намерение было более чем серьёзным – бывший депутат Вологодской городской Думы и городской голова, владелец винокуренных (!) заводов и, выражаясь современным языком, столичный «девелопер» основал своё «Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений» на более совершенных принципах и с капиталом бОльшего размера, чем у знаменитого норвежца.
Но «дело Нобеля» живёт и процветает – как раз сейчас проходит очередное вручение сверхпрестижных нобелевских премий, отмечающих выдающиеся достижения в разных отраслях науки и областях человеческой деятельности. А начинание Леденцова помнят только историки и вологжане. Почему?
Понятно, что великое по замыслу начинание было подрублено на корню первыми декретами советской власти – фонд Леденцова был национализирован и потрачен на более важные вещи для того времени, когда внезапно великая Российская Империя вдруг оказалась в положении, когда её бывшим подданым оказалось нечего есть.
Но главное, что именно тогда новая власть провозгласила, что любая частная инициатива в стране победившего бюрократического государства может и будет наказана, если будет настолько успешна, что хоть в чём-то покусится на государственную монополию.
И в этом было ещё одно важное отличие российских самодержцев, которые в деле благотворительности были бОльшими либералами, чем их большевистские воспреемники.
Наследники большевиков оказались ещё большими консерваторами. Постепенно в стране не осталось, пожалуй, ни одного благотворительного начинания, основанного на действительно частной инициативе и неподконтрольного начальству (за исключением разве что приютов для кошек и собак).
Последний крупный частный фонд, который можно сравнить с леденцовским – «Династия» основателя «Вымпелкома» Дмитрия Зимина, занимавшаяся поиском и поддержкой талантов, их идей и проектов в области естественных и общественных наук, была признана «иноагентом» и фактически прекратила деятельность в России. Произошло это во вполне себе «вегетарианском» 2015 году, через два месяца после того, как Дмитрий Зимин стал первым награждённым новой премией Министерства образования и науки Российской Федерации — «За верность науке».
В определённой степени Дмитрий Зимин имел духовное родство с Христофором Леденцовым – он был потомком российских купцов-старообрядцев, привыкших в условиях подозрительного (мягко говоря) отношения к себе государства рассчитывать только на себя. Он и умер, как Леденцов, вдали от суровой своей Родины – в Швейцарии…
Вологодский Леденцовский форум учреждён Администрацией города Вологды совместно с Вологодским госуниверситетом «как дань уважения выдающемуся общественному деятелю Христофору Семёновичу Леденцову». Организаторы обещают «продолжать благородное дело мецената», «стремиться создать условия для того, чтобы молодые учёные, изобретатели и предприниматели могли раскрыть свой потенциал, реализовать свои амбициозные проекты и внести свой вклад в развитие нашей страны».
На форуме было сказано много хороших, правильных громких слов о том, что «принципы филантропии и поддержки науки, которым следовал Леденцов, могут работать сегодня».
Медали «За поддержку науки, образования, культуры и инноваций имени Христофора Леденцова» получили «общественники, представители бизнеса, предприятия, которые вносят большой вклад в развитие различных сфер жизни Вологды, помогают в благоустройстве областной столицы, занимаются сохранением наследия Христофора Леденцова».
Между тем, как показывают исследования сферы благотворительности, доля граждан, которые пожертвовали в адрес благотворительных организаций, за пять лет сократилась почти на 15%. Исследователи указывают на растущую популярность поддержки участников СВО и их семей.
Высокой (38%) остается доля тех, кто не готов к пожертвованиям в будущем, причем связано это чаще всего с недоверием к институтам и лицам, занятым благотворительностью. Авторы исследования полагают, что благотворительному сектору, переживающему «рецессию», проще адаптироваться к экономическим изменениям, чем преодолеть кризис идей и дефицит ответов на вопрос «зачем?».
О чём-то похожем на нынешнюю ситуацию ещё полвека назад говорил герой старой кинокомедии: «Господи, как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма! Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам. Мы перестали делать большие и хорошие глупости...»