— Выгони эту пустоцветную куклу или забудь про наследство! — мать шваркнула медицинское заключение прямо в лицо сыну. — Пять лет! Пять лет ты кормишь эту бесплодную! А внуков где? Где продолжение рода?!
— Мам, прекрати...
— Молчать! Дом оформлю на Серегу с его тремя пацанами. Хоть он мужик настоящий, не тряпка!
Андрей смотрел, как мать размахивает документами на трехэтажный дом в Подмосковье. Тот самый, где они с Мариной уже пять лет обустраивали мансарду под детскую. Красили стены в нежно-желтый, клеили обои с жирафами.
Все началось три месяца назад. Марина сидела на кухне, механически нарезая морковь для супа. Пахло жареным луком и укропом — она всегда добавляла много зелени, знала, что Андрей любит.
— Бесплодие неясного генеза, — повторила она в пятый раз, словно пыталась привыкнуть к этим словам. — Знаешь, что самое паршивое? Врачи не понимают почему. Все анализы в норме, а детей нет.
Андрей обнял ее сзади, уткнулся носом в волосы. От нее пахло ванилью — любимый шампунь еще со студенческих времен.
— Плевать на врачей. Усыновим.
— Твоя мать меня сожрет.
— Не посмеет.
Марина хмыкнула, продолжая резать овощи. Нож ритмично стучал по доске — тук-тук-тук, как метроном их размеренной жизни.
Валентина Петровна явилась через неделю после того, как им отказали в последней клинике ЭКО. Седьмая попытка. Седьмой провал.
— Сережка вон третьего родил, — она расположилась в гостиной как хозяйка, хотя жила в соседнем доме. — А вы тут в куклы играете. Дом под детскую разрисовали, а детей-то нет!
Марина молча наливала чай. Руки дрожали — струйка пролилась мимо чашки на белую скатерть. Валентина Петровна поморщилась:
— Криворукая. Даже чай налить не можешь, а туда же — ребенка хочет.
— Мам! — Андрей вскочил, но Марина положила руку ему на плечо.
— Все нормально, — прошептала она, хотя в глазах стояли слезы.
— Да что нормально-то? — мать встала, подошла к Марине вплотную. — Пять лет! Корову бы уже на мясо пустили! А ты все кормишь эту... пустоцветку!
Сергей приехал на следующий день. Младший брат Андрея — широкоплечий, с руками-лопатами и вечной ухмылкой победителя.
— Братан, мать права, — он по-хозяйски развалился на диване. — Че ты с ней мучаешься? Найди нормальную бабу, нарожаешь пацанов.
— Нормальную? — Андрей сжал кулаки.
— Ну да. Которая детей родить может. А эта твоя... Красивая, конечно, но толку-то? Как мебель дорогая — смотреть приятно, а пользы никакой.
Марина стояла за дверью, слушала. В руках дымилась кружка с чаем — она забыла, зачем шла на кухню.
— У меня Ленка за пять лет троих настрогала, — продолжал Сергей. — Вот это баба! А твоя интеллигенточка только книжки читать может да по музеям шастать.
— Выйди вон, — тихо сказал Андрей.
— Че, правда глаза колет? Мать дом мне перепишет, вот увидишь. Я род продолжаю, а ты...
Андрей молча взял брата за шиворот и выволок к двери. Сергей не сопротивлялся — только ухмылялся:
— Злишься, потому что правду знаешь. Пустоцветка она твоя. Пус-то-цвет-ка!
Следующие недели превратились в ад. Валентина Петровна названивала по три раза в день:
— Нашла тебе девушку. Дочка маминой подруги. Двадцать восемь лет, здоровая как лошадь!
— У Сережки Ленка опять беременная. Четвертый будет!
— Соседи спрашивают, когда внуков дождусь. Стыдно глаза им в глаза смотреть!
Марина начала избегать выходить во двор. Каждый взгляд соседей казался осуждающим. Даже продавщица в магазине смотрела как-то косо — или это только казалось?
Однажды вечером Андрей застал жену, собирающую вещи.
— Ты куда?
— К маме поживу. Пока все не уляжется.
— Марин, не смей! — он выхватил чемодан из ее рук. — Это наш дом!
— Это дом твоей матери. И она права — я пустоцветка.
Она села на кровать, обхватила колени руками — стала похожа на потерянного ребенка.
— Может, мне правда уйти? Найдешь молодую, здоровую...
— Заткнись! — впервые за десять лет он повысил на нее голос. — Просто заткнись!
В воскресенье Валентина Петровна устроила семейный обед. "Обязательное мероприятие", как она выразилась. Пришли все: Сергей с беременной Леной и тремя пацанами, тетка из Рязани, даже двоюродная сестра с мужем.
— А где же ваши детки? — тетка невинно улыбнулась Марине. — Что-то не видно малышей.
— Их нет, — буркнул Андрей.
— Как нет? Вы же пять лет женаты!
— Бесплодная она, — громко объявила Валентина Петровна на весь стол. — Пустоцветка! Обследовались — детей не может иметь. А Андрюша дурак, не разводится!
Марина побелела. Лена сочувственно цокнула языком, поглаживая свой живот. Дети Сергея шумели, но никто не обращал внимания — все смотрели на Марину.
— Я предлагала ему нормальную девушку найти, — продолжала мать. — Но он уперся! Вцепился в эту... недоженщину!
— Недоженщину? — Марина встала, голос дрожал. — Недоженщину?!
Она взяла со стола графин с компотом и медленно вылила его на голову Валентине Петровне. Красная жидкость стекала по седым волосам, капала на белую блузку.
— Вот теперь я недоженщина, — спокойно сказала Марина. — А до этого просто не могла иметь детей.
— Либо она, либо наследство! — Валентина Петровна трясла документами перед носом сына. — Выбирай! Дом, деньги, все имущество — Сереге отойдет! У него семья настоящая!
Андрей взял документы, полистал. Три дома, счета в банке, акции отцовской фирмы. Состояние на полмиллиарда рублей.
— Знаешь, мам, — он медленно разорвал документы пополам. — Засунь свое наследство туда, откуда меня родила. Может, там еще место осталось для твоей жадности.
— Ты... ты пожалеешь! Будете в однушке гнить!
— Лучше в однушке с любимой, чем в хоромах с такой матерью.
Он развернулся и пошел к двери. У порога обернулся:
— И знаешь что? Мы вчера подали документы на усыновление. Двойняшки из дома малютки. Брат с сестрой, два года. Родители в аварии погибли. Так что с внуками тебя, мам. Только ты их никогда не увидишь.
Хлопнула дверь. Валентина Петровна осталась стоять посреди комнаты с разорванными документами в руках. В соседней комнате заухал довольный Сергей:
— Ну что, мам, теперь все мне достанется?
Она посмотрела на младшего сына — толстого, самодовольного, жадного. На его жену с вечно недовольным лицом. На их невоспитанных детей, крушащих все вокруг.
А потом вспомнила, как Марина каждые выходные привозила ей продукты, хотя та ни разу не сказала спасибо. Как помогала в огороде, терпела оскорбления. Как Андрей чинил крышу, красил забор, возил по врачам.
— Все тебе, Сережа, — устало сказала она. — Все тебе...
Через два года Валентина Петровна умерла в доме престарелых, куда ее отправил Сергей, продав все имущество. На похороны пришел только Андрей с Мариной. И двумя малышами, которые называли их мамой и папой.
Сергей не приехал. Был занят — делил наследство с женой при разводе.