Всем привет, друзья!
Среди фронтовиков, познавших тяготы окопной жизни, находились воины, которых и эти бывалые солдаты упоминали с неизменным почтением. Речь о людях, хлебнувших военного лиха не лишь в переносном значении, но и испытавших на себе подлинный огонь сражений. В послевоенные годы, когда многие мужчины в городах всё ещё носили военные гимнастёрки, вслед таким личностям нередко оборачивались прохожие, тихо говоря: «Смотри, у этого, наверное, за плечами служба в танковых войсках или авиации. Видишь, всё лицо в ожогах…»
Уроженец мордовской деревни Курган, что в Ромодановском районе, Вениамин Слепов был призван на военную службу в ноябре 1939 года. Его подготовка проходила в Бессарабии, в полковой школе 241-го стрелкового полка, где курсантов готовили к отправке на советско-финский фронт – там боевые действия уже шли третью неделю. Два дня в неделю отводились для тренировок на полигоне, где будущие бойцы осваивали стрельбу из станкового пулемёта. Тогда же они получили специальное обмундирование для суровых зим – утеплённые ватные бушлаты, валенки и рукавицы из меха.
Однако участвовать в боях ему так и не довелось. Однажды утром солдат подняли по тревоге с приказом: «Сдать зимнюю экипировку на склад и получить обратно шинели, будёновки, а также ботинки с обмотками». После того как полковую школу расформировали, Слепова направили охранять Рыбницкий укрепрайон. Почти месяц он нёс караульную службу с винтовкой у массивного бетонного дота, а затем его перевели на курсы связистов в Котовск. Ещё один месяц ушёл на то, чтобы таскать за собой массивную катушку с телефонным кабелем, но и связистом Вениамин не стал. Его перевели в автотранспортное подразделение и неожиданно назначили командиром отделения, хотя до этого молодой боец ни разу не сидел за рулём. Впрочем, остальные солдаты его отделения тоже почти не имели понятия о вождении.
Так Слепов не стал ни пулемётчиком, ни связистом, и даже шофёром ему послужить не выпало. Спустя полгода ему было присвоено звание замполитрука (на петлицах, аналогично старшине, красовались четыре треугольника, а на рукаве – вышитая шёлком звезда, знак отличия политработника). Ему поручили проводить в роте политические занятия, разъясняя бойцам международное положение и цели, стоящие перед партией. Это назначение было не случайным: до призыва в армию Вениамин успел окончить десять классов и даже некоторое время преподавал в сельской школе.
++++++++++
В марте 1941 года, перед началом очередного политзанятия, к Слепову подошёл руководитель политотдела батальона.
– Материалы по истории партии пока отложите. Вместо них займитесь изучением экономического и политического устройства приграничных регионов Польши и Румынии. Военный конфликт с Германией неминуем: если не в мае, то в июне он начнётся непременно. А между тем многие наши бойцы не имеют представления, что творится за рубежом. Если возникнут вопросы – обращайтесь ко мне, я всё разъясню.
В мае часть ожидал вывод в летние лагеря для учений, однако распоряжение изменилось. Солдатам было приказано отрабатывать погрузку бронетехники на железнодорожные составы. Двадцатого июня замполитруку Слепову наконец выдали личное оружие – револьвер «Наган». В то же время рядовым бойцам распределили противогазы, подсумки, набитые боевыми патронами, и так называемые смертные медальоны.
В ночь с двадцать первого на двадцать второе июня Слепов нёс службу в качестве начальника караула, охраняя танковый парк. Ночь прошла без происшествий, но едва начало светать, примерно в пять утра, к нему подбежал взволнованный разводящий.
– Там экипажи к машинам спешат, кричат, что война объявлена! Пропускать их?
– Конечно, пропускай! – немедленно отреагировал Слепов.
++++++++++
Пока 32-й танковый полк вёл ожесточённые бои у самой границы, его тыловые подразделения, следуя приказу, отступали по направлению к Ростову. Дорога была крайне опасной: колоннам постоянно приходилось останавливаться и рассыпаться в стороны, едва в небе появлялись немецкие самолёты. Пронзительный свист падающих бомб, буквально вгрызающийся в сознание, оказывался даже страшнее, чем грохот разрывов и стрёкот пулемётов. Во время одного из таких налётов, прижавшись лицом к земле, Вениамин с внезапной ясностью осознал, что до конца этой войны он, скорее всего, не доживёт. Однако сама смерть пугала его меньше, чем перспектива оказаться в плену. Он твёрдо решил, что в безвыходной ситуации лучше свести счёты с жизнью, чем переносить унижение и пытки.
++++++++++
Бригада, в которой служил Слепов, была оснащена американскими танками М3, известными как «Генерал Стюарт». Машина была вполне надёжной, лёгкой и скоростной – во многом благодаря мощному авиационному двигателю. Единственным её существенным недостатком была посредственная манёвренность.
24 марта 1943 года бригада получила боевую задачу: наступать на Новороссийск. В одном из экипажей как раз не хватало стрелка, и эту должность оперативно занял Слепов. Переодеться в специальное обмундирование было некогда, да и возможности такой не представилось. Так что в свой первый танковый бой он вступил в той же самой шинели и шапке, в которых находился до приказа.
Дорога до места боя заняла больше часа, и вскоре началась настоящая мясорубка. Через прицел Вениамин различил цепи бегущей немецкой пехоты и вжал гашетку пулемёта. Сквозь оглушительный рёв мотора изредка прорывался гулкий выстрел пушки. Возможно, им даже удавалось куда-то попасть, но на такой скорости разобрать что-либо было невозможно.
Память о том сражении сохранилась лишь в виде разрозненных, но жутких кадров. Слева по ходу движения загорелся один из танков. Авиационный бензин с высоким октановым числом вспыхнул мгновенно, и языки пламени поглотили машину целиком, превратив её в гигантский погребальный костёр. Это зрелище поразило Вениамина до глубины души: он подумал, что лучше бы экипаж погиб сразу от взрыва, чем заживо сгорать в этой стальной ловушке. Выбраться оттуда было практически нереально.
++++++++++
Следующее, что он ощутил, придя в сознание, — это обжигающий огонь, лижущий его лицо. Инстинктивно он прикрыл глаза ладонями, с одной лишь мыслью — лишь бы не ослепнуть. От попадания вражеского снаряда он мгновенно потерял сознание, забыв и о бое, и о том, что находится внутри горящего танка. Спустя мгновение реальность вернулась к нему, и он понял: нужно немедленно выбираться. Не открывая глаз, он на ощупь отыскал верхний люк, выбрался наружу и, пошатываясь, отполз на несколько шагов.
Всё последующее напоминало тяжёлый, бесконечный кошмар. С его обугленных рук свисали огромные лоскутья обгоревшей кожи, но боли он не чувствовал вовсе. Подняв руки, чтобы хоть как-то охладить раны ветром, он побрёл в сторону тыла. Мимо головы то и дело слышался короткий свист, и до него не сразу дошло, что это пули. Даже осознав это, он не пытался укрыться. Внутри не осталось никаких эмоций, даже страха смерти. Только смутное понимание, что нужно продолжать двигаться вперёд…
Когда Слепов очнулся во второй раз, он с удивлением понял, что сидит на броне танка. Сквозь мутную пелену в памяти всплылись суета медико-санитарного батальона, где ему даже не успели как следует перевязать раны, и боевая машина, вышедшая из боя с наполовину оторванной пушкой. Именно тогда его, едва живого, закинули на броню, и танк, вероятно, везущий и других раненых, помчался в ближайшее село, где располагался полевой госпиталь.
После первичной перевязки, когда его кисти, обугленные до костей, замотали бинтами, а голову покрыли пахучей мазью, Вениамин попросил у санитарки зеркальце. Взглянув в него, он содрогнулся: на него смотрело чужое, пугающее лицо красно-синюшного оттенка, с абсолютно голым черепом и изувеченными ушными раковинами.
++++++++++
Боль нахлынула позже. Во время первых же процедур Слепов едва не терял сознание, когда медсёстрам приходилось отдирать прикипевшие бинты вместе с остатками обгоревшей кожи. Его лицо затянула сплошная чёрная корка, похожая на маску. Губы спеклись и слиплись настолько, что перед кормлением их раздвигали черенком ложки, чтобы влить жидкую манную кашу-размазню.
Последовала череда госпиталей — Кисловодск, затем Баку. Почти пять месяцев сплошных мучений и полной зависимости от других. Что значит в двадцать три года оказаться в таком положении, когда забинтованные, нечувствительные культи рук не могут удержать ложку, умыться, отправиться в уборную, и даже унять зуд оказывается невозможным…
Спасаясь от гнетущей беспомощности, Вениамин нашёл способ читать без чьей-либо помощи. Он зажимал в зубах длинную палочку с вбитым гвоздиком и ею перелистывал страницы. А в августе случилась первая, крошечная победа: он сумел сам застегнуть пуговицу на пижаме. Обрадовавшись этому незначительному для других, но огромному для него событию, он уговорил соседа по палате раздобыть бутылку водки, которую они и распили вместе.
Когда пришло время удалять с лица заскорузлую корку запёкшейся крови, выяснилось, что она срослась с отросшей щетиной. Маску пришлось отдирать пинцетом, попутно подрезая волоски. Взглянув после этой мучительной процедуры в зеркало, Вениамин с горечью увидел всё то же пугающее лицо, только теперь его покрывала тонкая, ярко-алая кожа.
Ещё целое десятилетие Слепов не мог как следует сжимать пальцы, однако при выписке из госпиталя его признали ограниченно годным к армейской службе. Ему предоставили десятисуточный отпуск домой, по окончании которого предписали прибыть в запасной полк.
++++++++++
Как впоследствии рассказывала супруга Вениамина Алексеевича, Мария Петровна, она сначала не могла сообразить, что это за незнакомый человек переступил порог её дома. На нём была синяя милицейская форма — такую выдали при выписке, — а под мышкой он сжимал небольшой узелок. Лицо было багровым, неровным и неестественно лоснящимся. На левой щеке сквозь натянутую кожу проступало большое пятно в форме звезды. Ни бровей, ни ресниц, а между пальцами будто бы наросли перепонки. Уши были похожи на обгрызенные и сочились сукровицей.
Сперва её охватил чистый, неподдельный испуг, но потом она разглядела знакомые прищуренные серые глаза… Так это же Венька, её одноклассник!
++++++++++
Оказавшись в 55-м запасном офицерском полку, Слепов немедленно подал рапорт о направлении в действующую армию. Однако ему было заявлено, что к строевой службе он совершенно не пригоден, а вакансий для политработников или представителей особого отдела на данный момент не имеется. Не удалось ему пройти и отбор на курсы «Выстрел». Так он и перемещался между разными запасными частями, пока в апреле 1944 года его окончательно не демобилизовали.
++++++++++
Вениамину Алексеевичу Слепову, в отличие от многих его товарищей, не довелось дойти до Берлина и оставить свой автограф на стенах поверженного рейхстага. Единственной боевой наградой, которой он был удостоен, стала медаль «За оборону Кавказа». Удалось ли ему уничтожить хоть одного врага в той самой, единственной своей атаке? Этот вопрос останется без ответа — не знал этого он сам, не узнаем теперь и мы. Но суть не в этом. Главное заключалось в ином — он сделал тот решающий шаг вперёд, когда имел полное право остаться на месте. Он вступил в бой, хотя мог переждать его в относительной безопасности. За эту минуту мужества ему пришлось расплачиваться долгие-долгие годы, но Вениамин Алексеевич никогда не считал эту цену напрасной. Его совесть перед страной и собой осталась чиста.
Вениамин Алексеевич Слепов ушёл из жизни 21 октября 2008 года.
Статья подготовлена на основе материала Михаила Ишенина, опубликованного на военно-патриотическом сайте «Отвага»
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!