— Ты же понимаешь, что это невозможно? — возмутилась Оксана. — У нас двушка. Двое детей спят в одной комнате, третий — в нашей. А ты хочешь, чтобы мы ещё и Лизу...
— Оксаночка, — голос Светланы из трубки звучал просящее, почти жалобно, — ну куда мне её деть? Она же в техникум поступила, на бюджет не прошла по баллам, общагу не дадут. А тут двести километров до Москвы. Будет у вас жить, на учёбу ездить...
— Света, у меня Алёне четырнадцать, Кате одиннадцать, Мише восемь. Квартира шестьдесят два квадрата. Где я её размещу? На балконе?
— Ну так пусть с девочками в комнате, на раскладушке. Оксюш, она же моя дочь, твоя племянница. Не могу я её одну в этой дыре оставить, пропадёт совсем. Мне бы хоть знать, что она под присмотром.
Оксана отставила половник и прислонилась лбом к холодильнику. Под присмотром. Если бы Света сама за дочерью следила, может, Лиза и не выросла такой, какая есть. Шестнадцать лет, а уже две двойки в аттестате, красит волосы в синий цвет, дымит за гаражами.
— Света, послушай. Я понимаю, что тебе трудно одной. Но подумай: Лиза у нас вообще жить сможет? Она привыкла, что у вас в доме — своя комната, можно музыку врубить, друзей позвать. А тут теснота, режим, дети маленькие...
— Вот и научится дисциплине! — перебила Светлана. — Тебе легко говорить, у тебя Коля помогает, зарплата у него хорошая. А я одна кручусь, на одну свою копеечную получку. Думала, в Москву Лизку пристрою, хоть облегчение какое-то будет.
«Облегчение для кого?» — подумала Оксана, но вслух не произнесла.
— Дай мне подумать. С Колей посоветуюсь.
— Думай-думай, только быстрее. Учёба через две недели начинается, надо всё организовать.
После отбоя Оксана долго сидела на кухне, допивая остывший чай. Коля вышел к ней в районе полуночи, взъерошенный после вечернего разбора полётов с Аленой по поводу очередной тройки по алгебре.
— Что не спишь? — он налил себе воды из кувшина.
— Света звонила.
— Ну и?
Оксана коротко пересказала разговор. Коля слушал, хмурясь всё больше.
— Ты шутишь? Мы что, резиновые?
— Я ей так и сказала.
— Окс, я твою сестру уважаю, но Лиза... Ты же помнишь, как она летом приезжала? Миша у неё телефон попросил поиграть, так она ему таких слов наговорила, что я до сих пор краснею. А Кате она сказала, что её косички — это прошлый век, и теперь дочка требует модную стрижку. Ей одиннадцать, между прочим!
— Знаю. — Оксана устало потёрла переносицу. — Но она моя племянница. И если я откажу, Света обидится, потом годами будет попрекать.
Коля присел рядом, взял жену за руку.
— Слушай, давай я тебе скажу как есть. Мы работаем оба как лошади. Я — с восьми до девяти, часто суббота рабочая. Ты — на двух ставках в бухгалтерии. Дети у нас при этом не брошенные, с кружками, секциями. Мы еле-еле успеваем всё. И ты хочешь туда добавить шестнадцатилетнюю девицу, которая, если верить Свете, вообще никого не слушает?
— Может, как раз потому и не слушает, что Света одна, без мужской руки? — неуверенно предположила Оксана.
Коля усмехнулся.
— Оксан, я не волшебник. Чужого подростка не воспитаю. А конфликты в доме будут — гарантирую.
Они помолчали. Из детской донёсся сонный всхлип Миши — наверное, что-то приснилось.
— Попробуем? — тихо спросила Оксана. — На месяц. Если совсем не пойдёт, честно скажем Свете, что не получается.
Коля вздохнул так тяжело, будто поднимал штангу.
— Попробуем. Но с условиями. Пусть Света сама дочери объяснит: никаких гостей, режим, помощь по дому. И учёба. Если прогулы будут или двойки — всё, билет до Ржева в тот же день.
— Договорились.
Лиза приехала в субботу утром на автобусе. Оксана встречала её на автовокзале и чуть не прошла мимо: девушка перекрасилась, теперь половина головы была зелёной, а вторая — чёрной. В носу блестела серёжка, на шее — чокер с шипами. Огромный рюкзак и две сумки.
— Привет, тётя Окс, — Лиза чмокнула её в щёку, пахнуло дешёвым парфюмом. — Забираешь меня в свой московский рай?
— Привет. — Оксана взяла одну из сумок, которая оказалась неожиданно лёгкой. — Это что, пустая?
— Почти. Там косметичка и фен. Остальное — в рюкзаке.
По дороге домой Лиза болтала без умолку, рассказывая про парня, с которым рассталась перед отъездом, про подругу Алину, которая тоже хотела в Москву, но родители не пустили, про то, как она ненавидит провинцию.
— Ты не представляешь, тётя Окс, какая у нас тоска! Делать вообще нечего. Два кафе, одно кино, и всё. Я там с ума сойду, если останусь.
— Зато есть дом, огород, — заметила Оксана. — Мама говорила, что вы в этом году картошку сажали.
— Ага, я раз поехала, больше ни ногой. — Лиза скривилась. — Это вообще не для меня. Я творческая личность, понимаешь? Мне искусство нужно, культура.
«Творческая личность» — с тройками по всем предметам, хотела добавить Оксана, но промолчала.
Дома начался тихий ужас. Лиза осмотрела комнату, где спали Катя и Миша, и скривилась.
— Серьёзно? Мне тут раскладушку поставят?
— Ты ожидала отдельную спальню? — не выдержала Оксана.
— Ну я думала, хоть диван какой-нибудь в зале.
— Раскладушка — лучшее, что мы можем предложить.
Лиза театрально вздохнула.
— Ладно, переживу как-нибудь.
Первый скандал случился в тот же вечер. Оксана накрыла стол к ужину, позвала всех. Алёна вышла, буркнув «Привет» в сторону двоюродной сестры, Катя робко поздоровалась, Миша робко улыбнулся. Коля пожал Лизе руку.
— Ну что, устраивайся. Будут вопросы — подходи, не стесняйся.
— Угу, — Лиза уже уткнулась в телефон.
— За столом телефоны откладываем, — спокойно сказал Коля.
Лиза подняла глаза.
— Это ещё почему?
— Потому что такие правила. — Он улыбался, но голос звучал твёрдо.
— У нас дома я всегда с телефоном ем.
— Здесь — не у вас дома. Здесь — у нас дома.
Повисла пауза. Оксана видела, как Лиза сжимает зубы, готовясь к бою, но потом девушка демонстративно швырнула телефон на подоконник.
— Как скажете, дядя Коля.
Ужин прошёл в напряжённой тишине. Лиза ковыряла вилкой в тарелке, почти ничего не ела.
Следующие дни складывались по нарастающей. Лиза вставала в полдень, занимала ванную на час, оставляя после себя гору мокрых полотенец и лужи на полу. На просьбы помочь по дому отвечала, что она не домработница. Еду критиковала — слишком жирная, невкусная, недостаточно разнообразная.
— А можно иногда суши заказывать? — спросила она как-то.
— Можешь на свои деньги заказывать, — ответил Коля.
— У меня нет денег.
— Тогда ешь то, что готовим мы.
Катя первое время пыталась подружиться с кузиной. Она показывала Лизе свои рисунки, рассказывала про школу, но та реагировала в лучшем случае равнодушно, в худшем — с издёвкой.
— Ты серьёзно учишься в музыкалке? — протянула Лиза, когда Катя упомянула о занятиях по фортепиано. — Это же так скучно.
— Мне нравится, — обиделась Катя.
— Ну ты и зануда.
После этого Катя перестала с ней разговаривать.
Алена относилась к появлению Лизы с подростковым цинизмом. Она откровенно смеялась над её стилем одежды и манерой говорить, передразнивала её.
— Я творческая личность, понимаешь? — гнусавила он за ужином, копируя интонации сестры.
— Алена, прекрати, — одёрнула её Оксана, хотя сама еле сдерживала улыбку.
Миша просто сторонился Лизы.
Через неделю началась учёба. Лиза уходила утром, якобы в техникум, и возвращалась вечером. Но однажды Коля поехал по делам в тот же район, где учебное заведение, и решил заглянуть туда, узнать, как дела у племянницы.
Оказалось, что Лиза числится прогульщицей. Из пяти учебных дней она появилась в техникуме один раз, и то ушла после первой пары.
— Где ты была? — спросил Коля вечером, когда Лиза вернулась домой.
— На учёбе, где же ещё.
— Не ври. Я сегодня заезжал в твой техникум. Тебя там почти не видели.
Лиза побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ну и что? Там делать нечего, сплошная скукота. Я лучше в центре погуляю.
— Ты приехала учиться! — голос Коли повысился, что случалось с ним крайне редко. — Ты понимаешь, что твоя мать там вкалывает на трёх работах, чтобы оплатить тебе обучение?
— Я её не просила! Это она решила, что мне нужно в Москву ехать.
— Лиза, ты вообще понимаешь, в каком положении находишься? — вмешалась Оксана. — Мы тебя приютили, кормим, терпим твои выходки. И что взамен? Ты даже элементарные правила соблюдать не можешь!
— Так я и не просилась к вам! — взвилась Лиза. — Это всё мать придумала, чтоб от меня избавиться. А вы согласились, чтоб перед ней хорошими выглядеть.
— Вон отсюда, — тихо сказал Коля. — В комнату. Пока я не сказал того, о чём потом пожалею.
Лиза хлопнула дверью. Оксана упала на стул, закрыв лицо руками.
— Я больше не могу, Коль. Честное слово, не могу. Она всех достала. Катя плачет, Миша боится выходить из комнаты, Алена огрызается. И мы с тобой на нервах постоянно.
— Звони Свете. Пусть забирает.
— Не заберёт. Она скажет, что мы не справились, что не захотели помочь родной сестре.
— А мы и не справились, — устало сказал Коля. — И знаешь что? Мне всё равно, что она скажет. Наша семья важнее.
Но Оксана не могла так просто сдаться. На следующий день она попыталась поговорить с Лизой серьёзно.
— Послушай, давай начнём с чистого листа? Ты соберёшься, начнёшь ходить на учёбу, поможешь мне по дому иногда, а взамен мы... ну, не знаю, съездим куда-нибудь в выходные, в театр, например.
Лиза лежала на раскладушке, уткнувшись в телефон.
— Мне не надо в театр. И учиться я не хочу. Эта специальность — полный отстой.
— Тогда зачем ты туда поступала?
— Мать заставила. Сказала, чтоб хоть что-то, лишь бы не дома сидела.
Оксана почувствовала, как внутри закипает злость.
— То есть ты приехала в Москву, портишь нам жизнь, прогуливаешь учёбу, за которую мать платит, и при этом тебе всё не нравится?
— А что мне должно нравиться? — огрызнулась Лиза. — Ваша убогая двушка? Вечные нотации? Дядька Коля, который смотрит, как на преступницу?
— Коля смотрит на тебя, как на человека, который нарушает все мыслимые правила!
— Да достали вы меня со своими правилами! — Лиза вскочила с раскладушки. — Туда нельзя, сюда нельзя. Телефон отложи, помой посуду, убери за собой. Я что, в армию попала?
— Это называется «жить в семье». Взаимоуважение, взаимопомощь. Слышала о таком?
— Если это семья, то я лучше одна.
— Отлично, — Оксана поднялась. — Тогда собирайся. Я куплю тебе билет на автобус. Сегодня же уедешь домой.
Лиза побледнела.
— Вы меня выгоняете?
— Мы не выгоняем. Мы констатируем факт: тебе здесь плохо, нам с тобой плохо. Зачем мучиться?
— А что я маме скажу?
— Скажешь правду. Что не захотела учиться, не смогла жить по нашим правилам. Это же не стыдно, да? Ты сама только что говорила, что лучше одна.
Оксана вышла из комнаты, едва сдерживая слёзы. Руки тряслись, когда она набирала номер Светы.
— Алло? — голос сестры прозвучал встревоженно. — Окс, что-то случилось?
— Ты заберёшь Лизу сегодня? Или мне купить ей билет на автобус?
Долгая пауза.
— Совсем не получилось, да? — тихо спросила Света.
— Нет. Совсем.
Света приехала вечером на машине. Оксана открыла дверь и впервые за много лет увидела сестру постаревшей, усталой. Света прошла в квартиру, присела на табуретку в прихожей.
— Где она?
— В комнате собирается.
— Прости, Оксюш. Я знала, что так может получиться, но надеялась... — Света сглотнула. — Думала, может, строгость чужая подействует.
— Не подействовала.
— Я плохая мать, да? — Света подняла на неё глаза, полные слёз. — Совсем с ней не справляюсь. Одна виновата, что такую вырастила.
Оксана села рядом, обняла сестру за плечи.
— Не ты одна. Отец ушёл, когда ей было четыре. Ты пахала на трёх работах, чтобы прокормить. Времени на воспитание не было.
— Но другие же как-то справляются. Ты вон троих тянешь, и все при деле, все нормальные.
— У меня Коля есть. А ты одна.
Света вытерла слёзы.
— Что теперь делать? Заберу домой, а там что? Она же учиться никуда не пойдёт, из дома будет сбегать.
— Может, работу найти ей? Чтоб деньги зарабатывала, почувствовала, как это тяжело.
— Кто её возьмёт без образования и опыта?
— Ну куда-нибудь на подработку. В кафе, в магазин. Что угодно, лишь бы при деле была.
Лиза вышла из комнаты с рюкзаком и сумками. Лицо угрюмое, глаза опухшие.
— Привет, мам.
— Привет. — Света поднялась. — Собралась?
— Ага.
Оксана проводила их до машины. Света загрузила вещи в багажник, Лиза молча села на заднее сиденье.
— Ещё раз прости, — сказала Света, обнимая сестру на прощание.
— Всё нормально. Созванивайся, если что.
Машина уехала. Оксана вернулась в квартиру, где Коля уже укладывал детей спать. Миша, увидев мать, спросил:
— Лиза больше не придёт?
— Нет, малыш.
— А то я боялся, что она теперь всегда с нами будет, — признался он.
Катя выглянула из комнаты.
— Мам, а почему она такая... ну... неприятная?
— Не знаю, солнышко. Может, жизнь так сложилась. А может, просто характер такой.
— Жалко её, — неожиданно сказала Катя.
— Почему?
— Ну она же всем неприятная. Наверное, у неё совсем друзей нет.
Оксана обняла дочь, поцеловала в макушку.
— Ты у меня умница. Спи давай.
Ночью, лёжа в темноте рядом с Колей, Оксана думала о сестре, о Лизе, о том, как всё могло бы сложиться иначе. Если бы у Светы был муж. Если бы было больше денег. Если бы...
— Не вини себя, — прошептал Коля, словно читая её мысли. — Мы сделали что могли.
— Мало что смогли.
— Зато наши дети целы и здоровы. И наша семья тоже.
Он был прав. В конце концов, нельзя спасти того, кто не хочет быть спасённым.
Через три месяца Света позвонила. Голос звучал необычно — почти радостно.
— Окс, ты не поверишь! Лиза работать пошла.
— Куда?
— В кафе, официанткой. Знаешь, та, что в центре города. Хозяйка мне знакомая, я попросила, та согласилась взять на пробу. И знаешь, что самое удивительное? Лизке нравится.
— Серьёзно?
— Говорит, что клиенты чаевые оставляют, что в коллективе нормальном она, что первый раз в жизни свои деньги заработала. Представляешь, купила мне вчера торт на зарплату. Я чуть не расплакалась.
— Света, это же здорово!
— Да. И ещё... она извиниться хочет. Перед тобой, перед Колей, перед детьми. Говорит, что понимает теперь, какой дурой была.
— Передай, что мы не в обиде.
— Обязательно. Спасибо тебе, сестрёнка. Знаю, что месяц с ней был адом. Но ты хоть попыталась.
После разговора Оксана долго сидела, глядя в окно. Может, всё-таки не зря? Может, тот месяц, при всей его невыносимости, запустил какой-то механизм в голове у Лизы? Увидела, как живут другие семьи, поняла, что от неё требуются усилия, а не только претензии?
А может, просто первая зарплата — лучший воспитатель, чем все нотации мира.
— О чём задумалась? — Коля обнял её со спины.
— О сестринской помощи. О том, что иногда лучшая помощь — это сказать «нет».
— Мудрая мысль.
— Поздно пришедшая, но всё же.
Из детской донёсся смех — Лёша рассказывал Кате и Мише какую-то историю из школы. Обычный вечер в обычной семье. Тесной, но их.