4. "Ползунков" (1848)
Содержание: рассказчик встречает в обществе "всесветного шута" Осипа Михайлыча Ползункова, сразу привлекшего внимание контрастом между шутовским поведением и проглядывающим сквозь него чувством собственной значимости. На потеху публике Ползунков рассказывает эпизод из собственной жизни, приведший к нынешнему плачевному состоянию. Шесть лет назад он сватался к дочери своего начальника, Федосея Николаича. Поначалу жениха поощряли. Но когда богатый покровитель Ползункова умер, не оставив завещания, и наш герой остался "с нулем в перспективе", сватовство расстроилось, а невеста в открытую увлеклась другим. Желая отомстить за "смешки да насмешки", Ползунков собрал компромат на начальника, который и предложил выкупить за кругленькую сумму. Федосей Николаич согласился. Однако дело повернулось неожиданным и плачевным для вымогателя образом...
На первый взгляд, рассказ совершенно водевильный, про то, как вор у вора дубинку украл. И фамилия у пресмыкающегося героя говорящая, и хватает в тексте забавностей с каламбурами:
"...И я выплыл из своей квартиренки, —простившись с моей замкнутой покойницей бабушкой. Извините, господа, что я употребляю такое модное выражение, слышанное мной в последний раз у Николай Николаича. Но бабушка моя была вполне замкнутая: она была слепа, нема, глуха, глупа, — всё что угодно!.."
Однако главное тут - не сюжет, а личность главного героя. Автор то и дело подчеркивает, что шутовство Ползункова - напускное:
"Мне казалось, что всё его желание услужить происходило скорее от доброго сердца, чем от материяльных выгод. Он с удовольствием позволял засмеяться над собой во всё горло и неприличнейшим образом, в глаза, но в то же время — и я даю клятву в том — его сердце ныло и обливалось кровью от мысли, что его слушатели так неблагородно-жестокосерды, что способны смеяться не факту, а над ним, над всем существом его, над сердцем, головой, над наружностию, над всею его плотью и кровью. Я уверен, что он чувствовал в эту минуту всю глупость своего положения; но протест тотчас же умирал в груди его..."
Достоевский, кстати, несколько раз подчеркивает, что сердце у его героя горячо, не очерствело, в отличие от того же Федосея Николаича. Вот только в окружении Ползункова такое сердце - скорее минус, проявление слабохарактерности, едва ли не приглашение к насмешкам да издевкам, повод использовать сей "недостаток" к собственной выгоде (как и поступил начальник).
"...Очерстветь и заподличаться вконец он не мог никогда. Сердце его было слишком подвижно, горячо! Я даже скажу более: по моему мнению, это был честнейший и благороднейший человек в свете, но с маленькою слабостию: сделать подлость по первому приказанию, добродушно и бескорыстно, лишь бы угодить ближнему. Одним словом, это был, что называется, человек-тряпка вполне".
Однако ошибкой было бы полагать, что Ползунков считает себя хоть в чем-то хуже остальных. Скорее, напротив:
"Но тут он остановился, продолжая оглядывать всех с каким-то странным выражением лица. Может быть, — кто знает, — может быть, в эту минуту ему вспало на ум, что он почестнее многих из всей этой честной компании..."
Да и некоторые из острот героя едва ли можно назвать добродушными: "Мать, мать, господа, родная, родина-то наша, мы птенцы, так мы ее и сосем!.."
Положительным героем Ползункова, с такой-то характеристикой, назвать никак нельзя. Но и отрицательным язык тоже не поворачивается. Это сложный характер, так любимый Достоевским. Мы видим явно человека не глупого, с хорошо подвешенным языком и не без способностей: недаром начальник доверяет именно Ползункову привести дела в порядок перед приездом ревизора. Однако комическая внешность, низкий социальный статус и невероятная для взрослого человека наивность делают его предметом всеобщих насмешек. Если гоголевские Акакий Акакиевич и Поприщев не отличались умом и объективно не могли претендовать на более высокую должность, до Ползунков Достоевского достаточно умный и сообразительный для того, чтобы подняться по служебной лестнице. По крайней мере, дела он ведет аккуратнее Федосея Николаича, обладает усидчивостью и старательностью:
"А Федосей-то Николаич под шумок и на радостях все дела свалил на меня: счеты, рапорты писать, книги сверять, итоги подводить, — смотрю: беспорядок ужаснейший, всё в запустении, везде крючки да кавыки! ну, думаю, потружусь для тестюшки!.. А чего, я сам, как спичка, ночей не сплю, повалиться боюсь! Однако кончил-таки дело на славу! выручил к сроку!"
Однако бедность и неказистая внешность делают путь наверх для героя заказанным ("Но до равенства он не мог достигнуть никогда и ничем"). Лишившись же по собственной глупости да наивности еще и службы, Ползунков и вовсе вынужден заделаться шутом: общество его готово терпеть лишь в таком качестве. Вот так нелепо и трагично закончилась для него попытка отстоять свое человеческое достоинство, пусть и не законным путем. Где Осип Михайлыч учился, там Федосей Николаич преподавал...
Такая вот начинка у этой водевильной истории Достоевского, в творчестве которого тема маленького человека занимает немалое место. Да и добровольного шута (или шута поневоле?) мы тоже еще не раз встретим на страницах его произведений, начиная от Ежевикина и Фомы Опискина в "Селе Степанчикове..." и заканчивая Снегиревым и Федором Павловичем Карамазовым из "Братьев Карамазовых". И там уж едкость и самолюбие, едва намеченные в характере Ползункова, приобретут едва ли не демонический размах.
Но уже сейчас слова Федора Павловича Карамазова с полным правом можно вложить в уста Осипа Михайлыча:
"Мне всё так и кажется…, что меня за шута принимают, так вот давай же я и в самом деле буду шутом, не боюсь ваших мнений! Вот почему я и шут по злобе, от мнительности. Я от мнительности буяню".
Надо отметить, что и сегодня люди-клоуны - не редкость. Наверняка каждый, не слишком-то и задумавшись, вспомнит в своем окружении подобного толстячка, или коротышку, или заику... И в следующий раз, прежде чем бездумно над ними потешаться, может быть, и задумается: а так ли на самом деле смешно?
P.S.: Поначалу я думала, что допустила промашку, прочитав все повести и романы Федора Михайловича в хронологическом порядке, а рассказы почему-то оставив на закуску. Однако сейчас вижу: случайности не случайны. Интересно наблюдать, как тематика и проблематика малой формы отражается в крупной, и находить знакомые типажи.
P.P.S.: Ссылка на подборку с отзывами на другие произведения писателя: