В подзаголовке Наталья Илишкина, автор романа, обозначила, что это степная сага. И это в самом деле сага, настоящая семейная сага. Три поколения – с конца 19 века по середину века 20-го.
Особенность этой саги в том, что она имеет яркую национальную окраску, поскольку рассказывает о жизни калмыков.
Сказать по правде, до этой книги о калмыках – об их обычаях, верованиях, традициях – я знала совсем немного. И первая часть саги, в которой как раз большая часть текста и посвящена повседневной жизни этого степного народа, была для меня интересна именно с этнографической точки зрения. Интересна и очень непривычна. Я не знала, к примеру, что существовало калмыцкое казачество, которое верно служило власти, государству, защищая южные рубежи. Открытием для меня стали и многие традиции этого степного народа. Но если раньше у меня в голове прочно сидело убеждение (не лично моё, а так нас учили и в школе, и в вузе), что земледелие считается более высокой степенью развития человечества по сравнению со скотоводством, то теперь это убеждение пошатнулось. В частности, с интересом прочитала я о том, почему калмыки не обрабатывали землю. Не потому, что не хотели или не умели, а потому, что грехом считалось ранить землю лопатой или плугом, а ещё потому, что боялись выпустить из-под земли злых духов.
В семейной жизни калмыков главную роль играл мужчина. Это очень чётко отразилось и в романе. В нём все главные герои – мужчины. Нет, женщины, конечно, тоже присутствуют, иначе как бы осуществлялось продолжение рода? – но они существуют где-то на втором плане, как фон, молчаливые, исполнительные, бесхарактерные (не в обиду будет им сказано, но свои чувства, свой характер они должны были прятать глубоко внутри).
В романе три части. Каждая из них рассказывает об одном из представителей семьи Чолункиных: дед Баатр, его сын Чагдар, его внук Иосиф-Александр.
Баатр Чолункин прожил долгую жизнь, он присутствует во всех трёх частях романа. Его жизнь мы видим с самого детства и до смерти. Он пережил и свою жену, и всех трёх своих сыновей. Две мировые войны, революция и гражданская война, депортация калмыков, – много довелось ему увидеть. Он был мудрым человеком, и постарался передать свой жизненный опыт свои убеждения своему внуку Иосифу-Александру, и, может быть, спас этим ему жизнь.
Очень сложно в эмоциональном плане было читать о том, как калмыков неоднократно выселяли с их родных мест – сначала во время гражданской войны, потом уже во время войны Отечественной. Сколько несправедливости пришлось им пережить, сколько жестокости обнаружилось в людях – читая эти страницы, у меня просто щемило сердце. Откуда она взялась, эта жестокость? Революционный азарт, безнаказанность ли её породили, или же просто смутные времена вынесли на поверхность патологических садистов и убийц? Как можно воевать не с равными себе, а с беззащитными, с безоружными, с женщинами и детьми? За что было убивать тех, кто, схватив в охапку детей, бежали подальше от воюющих сторон?
Сыновья Баатра пошли разными путями в жизни: старший воевал за белых, средний – за красных, младший ушёл в религию. Средний сын – Чагдар – сумел подняться по партийно-советской карьерной лестнице, но и это ему не помогло, не спасло от репрессий. И ведь давно известна истина, что всякая революция на определённом этапе «пожирает своих детей», но каждый всё равно думает, что его это не коснётся...
А как описана коллективизация и раскулачивание! Всё это мы уже читали и у Шолохова (немного с другой точки зрения), и у Стаднюка, и у других писателей, но и Илишкина внесла свой вклад в этот список. И ведь сама идея колхозов была совсем неплоха: в богатых колхозах люди жили хорошо, многие до сих пор вспоминают своё колхозное детство с бесплатными поездками в пионерлагеря, в санатории, в Москву – в театры и музеи... Но вот реализация колхозной идеи в жизнь, пресловутые «перегибы на местах», особенно в первые годы советской власти...
«- Ну что ж! не хотят по-хорошему, придётся по-другому, – процедил Чагдар. – Товарищ Мухайкин! – громко позвал он председателя сельсовета. – Пройдите по домам и объявите: кто не запишется в колхоз, будет подвергнут раскулачиванию и арестован за сопротивление советской власти с последующей высылкой в отдалённые районы».
Не только калмыки подверглись репрессиям по национальному признаку, которые сейчас признаны геноцидом, – в Среднюю Азию из Поволжья и с Северного Кавказа были высланы и немцы, и чеченцы, и ингуши, и другие национальности – невзирая на заслуги, на то, что многие из них воевали, были награждены орденами и медалями. Очень обидно и больно было читать, как у участников войны отбирали их заслуженные ордена и медали, срывали с них погоны.
Те главы романа, где описывается жизнь героев в Казахстане, были для меня особенно интересными. Несколько лет я сама жила в Алма-Ате, и с потомками тех ссыльнопоселенцев была знакома, училась, общалась, дружила. Калмыков среди моих знакомых не было, но немцы, чеченцы, ингуши мне хорошо знакомы. Более того, моя университетская дипломная работа была посвящена именно немцам Южного Казахстана – их материальной и духовной культуре. Помню своё удивление, когда на мой вопрос о том, почему в немецких семьях не сохранилось ничего из предметов традиционной домашней утвари, которые бытовали у них в Поволжье, одна из пожилых женщин ответила мне: какая утварь, дочка? Нас выселяли в 24 часа. Главное было – детей взять. Не до утвари было.
В романе Илишкиной к калмыкам в дома постучались ночью, в конце декабря, и дали им на сборы 30 минут. Какая утварь? Жизнь бы сохранить... А, может, на то и было рассчитано, чтобы как можно больше умерло в дороге?
Калмыкам было разрешено вернуться на свою родину лишь в 1957 году.
В конце романа старый Баатр даёт своему внуку Александру мудрый совет – не мстить тем, кто сделал зло и лично ему, и их семье, и калмыкам вообще.
«Жизнь, она переменчивая. Можешь и ты у власти оказаться. И если тогда предложат тебе отомстить, не делай этого. Соблазнять будут, а ты не ведись. Будешь мстить – только хуже сделаешь»
«Если встаешь на путь мести, приготовь две могилы: для врага и для себя»
Этот совет понять непросто: как можно оставить без отмщения тех, кто творил зло, несправедливость? Но с точки зрения высшего разума (кармы, сказали бы буддисты – а калмыки исповедуют буддизм) месть только разъедает душу, порождает ответное зло. Ведь главное – сохранить чистоту своей души.
«Чем дальше от власти, тем лучше для кармы. Отец твой добра людям хотел, но не мог не подчиняться партии. Власть – она всегда против людей, в какие бы одежды ни рядилась»
Роман Натальи Илишкиной мне очень понравился. Видно, что автор вложила в него не только все рассказы, все свидетельства калмыцких предков её детей, как сама она пишет в посвящении романа, но и частичку свой собственной души.
Роман «Улан Далай» – первый роман Натальи Илишкиной. Хочется пожелать автору вдохновения, и будем ждать её следующих произведений.
