— Марин, можно войти?
Я подняла глаза от отчёта. В дверях стояла Кристина. Потёртая куртка, выцветшие джинсы, взгляд бегает. Семнадцать лет не виделись.
— Заходи.
Она прошла неуверенно, села на край стула. Руки сжала в кулаки.
— Я знаю, у нас всё плохо закончилось тогда. Но мне некуда больше идти.
Я закрыла ноутбук. Посмотрела на неё внимательно. Лицо осунулось, под глазами синяки, волосы с сединой. Тридцать пять, а выглядит на пятьдесят.
Двадцать лет назад мы с Кристиной были неразлучны. Детский сад, школа, первые влюблённости — всё делили пополам. Я думала, так будет всегда. Ошибалась.
Летом две тысячи третьего я встречалась с Романом. Красивый, начитанный, работал в банке. Дарил цветы, водил в кино, говорил про будущее. Я планировала свадьбу в голове, выбирала платье по журналам.
Кристина тогда сказала: «Повезло тебе, Маринка. Такого мужика ещё поискать».
Через две недели он бросил меня. Сказал, что чувства прошли. Без объяснений. Я рыдала три дня, а Кристина гладила по голове и приговаривала: «Забудь. Он не стоил тебя».
Месяц спустя соседка рассказала, что видела их вместе. Роман и Кристина. Целовались у подъезда, держались за руки.
Я позвонила ей. Длинные гудки, потом сообщение: «Прости. Мы любим друг друга».
Я удалила её номер. Больше мы не разговаривали.
Сейчас она сидела передо мной и мяла край куртки.
— Роман пьёт. Уже три года. Работу потерял, долги, скандалы. Сын Артём болеет, нужна операция. Сто двадцать тысяч. У меня таких денег нет.
Я налила воды в стакан. Поставила перед ней.
— А родители?
— Отвернулись. После того, как Роман разбил отцу машину пьяный.
— Подруги?
— Нет у меня подруг, — она посмотрела в пол.
Я встала. Подошла к окну. Внизу парковка, машины, люди спешат по своим делам. У меня встреча через час, вечером забрать Веру из секции.
— Сколько тебе нужно?
— Сто двадцать. Или хотя бы восемьдесят. Остальное как-нибудь наскребу.
Я повернулась к ней.
— Нет.
Кристина подняла голову резко.
— Что?
— Не дам денег.
— Но это же ребёнок! Ему восемь лет! Операция срочная!
— Обратись в фонды. В соцсети. Люди помогают.
Она вскочила. Голос сорвался:
— Ты не понимаешь! Времени нет! Врачи говорят, максимум две недели! У тебя деньги есть, ты же зарабатываешь хорошо! Машина, квартира! А я прошу не для себя, для ребёнка!
Я молчала. Смотрела на неё спокойно.
— У тебя были деньги на то, чтобы отобрать моего парня. Время было, чтобы строить с ним жизнь. Выбор был. Ты выбрала.
— Это было двадцать лет назад! — закричала она. — Какое это имеет отношение к больному ребёнку?!
— Самое прямое. Ты предала меня ради него. Получила его. Живи с последствиями.
Кристина смотрела на меня, как на чужую.
— Я думала, ты изменилась. Что стала лучше. А ты такая же злопамятная стерва.
— Возможно, — я вернулась к столу. — Но это моя жизнь. Мои деньги. Моё решение.
Она схватила сумку. Руки дрожали.
— Ты пожалеешь. Когда-нибудь поймёшь, что я чувствую.
— Не думаю. Я выбираю людей, которым доверяю. А тебе я не доверяю.
Дверь хлопнула. Я села за стол. Открыла ноутбук. Цифры в отчёте поплыли перед глазами.
Через неделю я узнала, что операцию Артёму сделали. Деньги нашли через интернет. Люди скидывались, фонды помогли. Ребёнок выжил.
Я не испытала облегчения. Просто приняла к сведению.
Вечером мы с Верой гуляли в парке. Она рассказывала про школу, показывала рисунки. Игорь Сергеевич готовил ужин дома, звонил, спрашивал, что купить к столу.
Обычный вечер. Обычная жизнь.
Я посмотрела на дочь. Смеётся, бежит к качелям. У неё всё впереди. Школа, институт, любовь, разочарования. Надеюсь, она научится отличать настоящих друзей от предателей быстрее, чем я.
— Мам, пошли на карусель!
— Пошли.
Мы пошли. А где-то в другом районе Кристина сидела в больнице у кровати сына. Роман, наверное, дома пил. Жизнь продолжалась. У каждого своя.
Я не жалела о своём решении.
Игорь Сергеевич встретил нас у подъезда с пакетами продуктов.
— Как прогулка?
— Хорошо.
Он взял Веру на руки, она обняла его за шею. Мы поднялись на лифте. Дома пахло жареной картошкой, на столе стоял чай.
Моя семья. Мой дом. Моё спокойствие.
Всё остальное — в прошлом.