— Ты где была?
Алина поставила сумку на пол. Максим стоял посреди прихожей, руки скрещены на груди.
— В магазине.
— Четыре часа?
— Заезжала к Ирине.
Он развернулся, прошёл на кухню. Хлопнула дверца холодильника.
Алина стянула куртку. Кира сидела в комнате за столом, что-то рисовала. Четыре года, светлые косички, сосредоточенное лицо. Девочка даже не подняла головы, когда отец проходил мимо.
Привыкла.
За последние полгода Максим исчезал три-четыре раза в неделю. К матери, говорил. Крыша течёт. Забор покосился. Дверь скрипит. Алина молчала. Считала чеки из магазина, складывала по пятьсот рублей в конверт. Зарплата 32 тысячи. Аренда — 18, коммуналка — 4, садик — 3. Оставалось семь тысяч на месяц. Из них три уходили на продукты, две — на проезд, остальное — непонятно куда.
Максим зарабатывал 55 тысяч в автосервисе. Давал ей двадцать, остальное забирал себе. На что — не объяснял.
Прошлым летом Зинаида Павловна позвонила сама.
— Алиночка, ты не знаешь, зачем Максим ко мне приезжает? Говорит, дела у меня, а у меня всё в порядке.
Алина положила трубку. Села на кухне. Посмотрела в окно.
Значит, врёт.
Через неделю она увидела Евгению в супермаркете. Высокая, серое пальто, волосы собраны. Бывшая жена Максима. Воспитательница детского сада, с которой он развёлся пять лет назад ради Алины.
Евгения подняла глаза от полки с кефиром. Посмотрела. Холодно, оценивающе. Прошла мимо.
Алина стояла у холодильника с замершей рукой на ручке двери.
Вечером Максим вернулся в одиннадцать. Лёг спать не раздеваясь. Утром ушёл рано, не позавтракав.
— Мам, папа когда придёт? — спросила Кира за ужином.
— Не знаю, солнышко.
— Он больше не хочет с нами жить?
Алина налила дочери компот.
— Поешь.
Ирина позвонила в четверг.
— Слушай, я их видела. Максима и Евгению. В кафе на Советской. Сидели близко. Разговаривали долго.
Алина молчала.
— Ты слышишь?
— Слышу.
— Что делать будешь?
— Не знаю.
Она положила трубку. Села на диван. Посмотрела на игрушки Киры, разбросанные по полу. На грязную посуду в раковине. На пятно на обоях, которое Максим обещал закрасить три месяца назад.
Пять лет назад они целовались в его машине после корпоратива у друга. Музыка, вино, смех. Он говорил:
— Я не люблю её. С ней холодно. С тобой — живу.
Через два месяца Алина увидела две полоски на тесте. Максим ушёл от Евгении за неделю. Развод оформили быстро. Евгения не плакала, не звонила, не писала. Собрала вещи, уехала в другой город.
Алина тогда думала: если мужчина уходит сам, значит, там ничего не было.
Теперь сидела на диване и понимала: была. Просто он выбрал страсть вместо стабильности. А теперь страсть закончилась.
В субботу Алина отвезла Киру к соседке.
— Пару часов можешь посидеть?
— Конечно.
Села в машину. Поехала за Максимом. Он выехал из дома в десять утра, свернул не к матери. Припарковался у старого панельного дома на окраине. Вышел. Достал телефон. Через минуту из подъезда вышла Евгения. Они обнялись. Долго.
Алина сидела в машине и смотрела. Руки лежали на руле. Дыхание ровное. Никаких слёз. Просто пустота.
Вечером она молчала. Максим листал телефон, что-то жевал перед телевизором. Кира спала.
Во вторник в дверь позвонили. Алина открыла. На пороге стояла Евгения. Серое пальто, строгий пучок, прямая спина.
— Не буду долго. Мы с Максимом восстанавливаем отношения. Съезжай.
Алина держалась за ручку двери.
Евгения прошла в прихожую. Посмотрела на детские рисунки на стене, на игрушки Киры в углу.
— Ты думала, это навсегда? Мужчины возвращаются туда, где им было спокойно. С тобой у него была страсть. Не больше.
Развернулась. Ушла.
Алина закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Съехала вниз, села на пол.
Вечером она спросила:
— Это правда?
Максим кивнул.
— Да. Мы с Евгенией вместе.
— А мы?
— Киру буду видеть. Платить буду. Но между нами ничего нет. С Евгенией лучше. Она знает, как вести дом. Готовит нормально. Следит за порядком. А ты вечно в своих книжках сидишь. Забываешь про обед. Это было мило в начале, но жить так нельзя.
Алина смотрела на него. Этот человек был чужим.
— Уходи.
— Что?
— Уходи. Сейчас.
— Ты чего?
— Это моя квартира. Съёмная, но я плачу. Уходи.
Он посмотрел на неё, как на сумасшедшую.
— Хорошо. Завтра заберу вещи.
Через неделю Алина переехала в однушку на окраине. 18 тысяч аренда, 12 квадратных метров, совмещённый санузел. Кира спала на раскладушке. Алина — на диване.
Первый месяц был адом. Алина работала с восьми до шести на складе, потом забирала Киру из садика, готовила ужин, укладывала дочь спать. Ночью сидела с калькулятором. Считала. 32 тысячи минус 18 аренда, минус 4 коммуналка, минус 3 садик. Семь тысяч. Из них три на продукты, две на проезд. Две тысячи в месяц свободных.
Максим звонил раз в неделю.
— Как Кира?
— Нормально.
— Хочет меня видеть?
— Спроси у неё сам.
Он не спрашивал. Алименты присылал вовремя. Шесть тысяч рублей. Этого хватало на одежду Кире.
Алина записалась на курсы дизайна интерьеров. Вечерние, два раза в неделю. Платила четыре тысячи в месяц. Экономила на себе. Покупала дешёвую еду, носила старую одежду, не ходила в парикмахерскую.
Через три месяца взяла первый заказ. Дизайн прихожей для знакомой Ирины. Восемь тысяч. Сделала за две недели. Заказчица осталась довольна, порекомендовала подруге.
Постепенно жизнь наладилась. Алина работала, училась, растила Киру. Иногда по ночам сидела у окна и смотрела на огни города. Думала о Максиме. О том, как он обнимал Евгению у того панельного дома. О том, как говорил ей пять лет назад: «С тобой живу».
Но уже не плакала.
Через полгода в дверь постучали. Алина открыла. На пороге стоял Максим. Осунувшийся, тёмные круги под глазами, дешёвый букет гвоздик в руке.
— Привет.
Алина держалась за ручку двери.
— Зачем пришёл?
— Можно войти?
— Нет.
Он вздохнул.
— Я ошибся. С Евгенией не получилось. Мы только ссоримся. Она не та, какой была. Может, ты меня простишь? Я вернусь. Буду другим.
Алина смотрела на него. На дешёвые гвоздики. На мятую куртку. На потухшие глаза.
— Нет.
— Что — нет?
— Не прощу. Не вернёшься.
— Алина, я же люблю тебя.
— Тогда любил Евгению. Потом меня. Потом снова её. Теперь опять меня. Нет.
— Но мы же семья! У нас Кира!
— У Киры есть я. Этого достаточно.
Максим молчал. Опустил букет.
— Ты пожалеешь.
— Возможно.
Алина закрыла дверь. Прислонилась к ней. Послушала шаги на лестнице. Тишину. Потом вернулась на кухню.
Кира сидела за столом с альбомом.
— Мам, это папа был?
— Да.
— Он придёт ещё?
— Не знаю, солнышко.
Алина налила себе чай. Села напротив дочери. За окном шёл дождь. Завтра будет новый заказ. Дизайн спальни. Двенадцать тысяч. Через месяц закончатся курсы. Можно будет работать официально.
Кира рисовала дом. С окнами, дверью, трубой. Два человека рядом. Большой и маленький.
— Это мы с тобой, — сказала она.
Алина посмотрела на рисунок.
— Да, солнышко. Мы с тобой.