Когда говорят про «начало кино», почти всегда вспоминают поезд, въезжающий в кадр, и испуганных зрителей, бросающихся в сторону.
Но если убрать мифологию, останется не просто эффект новизны, а точка, где мир начал смотреть на себя со стороны. К концу XIX века движущиеся изображения были уже не фантастикой, а техническим аттракционом.
Эдисон и его помощник Уильям Диксон создавали короткие сцены для кинетоскопа – устройства, в которое зритель заглядывал в одиночку, словно в волшебную шкатулку. Там всё было шоу: танцовщицы, фехтовальщики, комические сценки.
Кинематограф, по Эдисону, – это зрелище, трюк, игра света. Люмьеры же пошли дальше.
Они придумали снимать жизнь такой, какая она есть. Без декораций, без актёров – просто момент, выхваченный из реальности.
«Выход рабочих с фабрики», «Прибытие поезда», «Политый поливальщик» — короткие зарисовки, в которых не было сюжета в привычном смысле, но была жизнь, движение, дыхание времени.
С этого и началась повествовательная традиция в ки