Три девушки, три чемодана, одна надежда — Москва! Где каждый третий — герой труда, каждый второй — герой понтов.
Три дороги, как в сказке. Одна — по расчёту. Вторая — по уму. Третья — по любви. Общежитие улыбнулось зубами вахтера. На входе отобрали иллюзии, выдали табурет и очередь в душ.
Людмила — генерал в юбке: без промежуточных этапов. Поймала хоккеиста — по форме, по содержанию и по сроку годности. Но лодка дала течь — каждому Титанику по айсбергу. Квартира осталась: рядом с булошной — зачёт.
Антонина — лицо с плаката: кисть, ведро, Николай. Муж — герой: собрал стенку без жертв. Любовь как работа, дети — по графику, счастье — по фасаду. Жизнь простая, как счёт за электричество: стройка, декрет, стройка, декрет. В СССР у маляра дача и машина. Это вам не Земекис.
Катерина — отдельная песня. Не поступила в химический — пошла на завод. Логично — заказ партии. Приманила принца: Рудольф — Родион — Рудик — телевидение в памперсах. Из двух правд выбирает ту, где лучше свет падает. Вместе с мамой мечтал о квартире в центре. Нарвался на общагу.
«Дочь профессора» осталась с кроваткой и без пропуска в Останкино. Закатала рукава: лучше завода — только свой завод.
Двадцать лет спустя
Москва сменила декорации, но не привычки. Плачет и красит — только дороже.
Людмила — опытный романтик, Антонина — мать героического труда. Катерина — директор: живёт и водит руками. Брэдбери отдыхает. На работе — тверда, как бетон, дома — как пельмень без начинки. Любовница — айс.
И вот — электричка. Судьба в грязных ботинках: Гоша — Гога — Жора. Идеален — если выключить свет и надеть беруши. Ричард Гир на минималках. Умеет держать молоток и кантует самовары. Напор — то ли риелтор, то ли понос.
Голосует за порядок и огурцы. Пьёт и бьёт только педагогически — пример подрастающему поколению. Принципы с резьбой: над ним — либо люстра, либо Бог.
Финал
Директор снова врёт — рефлекс выживания. Слесарь-философ привирает на природе. Две системы: одна вертикальная, другая горизонтальная. Куда ехать — неясно, но собрались.
Рудольф снова в кадре. По старой схеме — навестил квартиру. Дочь в шоке — папа ожил. Интересно: на заводе та же схема.
Жора в трансе: кому теперь носить малиновые штаны — неясно. Директор в слезы. Москва не верит. Ждёт, когда включат плиту.
Слесарь пофилософствовал в коммуналке и вернулся: борщ сам себя не сварит.
Катерина:
— Я так долго тебя искала...
— 8 дней...
Вот и всё кино.
Америка нарыдала на Оскар.
А Москва верит бордюрам, пропускам и мигалкам.
Мораль
• Ушёл оператор — запишись в режиссёры
• Встретил дочь профессора — узнай адрес общежития
• Говорит: «Жить будем вместе» — уточни: «Где сушить бельё?»
• Любовь — не завод. Но похоже
• Дача — место, где помидоры знают вас лучше, чем вы — себя
• Искусство — это ложь, которая помогает увидеть правду