Когда мы смотрим на кристалл современного процессора — миллиарды транзисторов, кэш, предсказатели ветвлений, целые подсистемы стеков — мы видим не “естественный результат эволюции вычислений”. Мы видим архитектурный памятник языку C. То, что начиналось как экономический компромисс 1970-х, стало ментальной тюрьмой XXI века. Мы живём в эпоху, где процессоры стоят дешевле кофе, но до сих пор программируем их так, будто каждая наносекунда стоит зарплаты инженера Bell Labs. В начале 1970-х, когда PDP-11 стоил как дом, каждая инструкция имела значение. Тогда C и Unix предложили простую, но жёсткую модель: всё — функция, всё — стек, всё — последовательно. 🧱 Проблема была не в C, а в контексте. Компьютеры были дорогими, многопользовательские системы требовали таймшеринга, а последовательное исполнение выглядело рационально. Но когда программисты начали жаловаться на медленные вызовы функций, инженеры не пересмотрели идею.
Они перепроектировали железо. И вот парадокс: мы создали железо под язы