- А хотите, расскажу, как развалилась моя помолвка? - спросил Борис.
- Кто-то кого-то с кем-то застукал в постели? - процедил склонный к злому юмору Игорь. - Ску-ка.
Борис помотал вечно лохматой головой, придававшей ему сходство с хиппи в деловом костюме.
- Неа. Из-за эффекта Манделы.
- Ну-ка, ну-ка, колись, - проговорил я.
Наша чисто мужская компания сложилась года два назад. Я бы не назвал это дружбой, ибо взаимодействие наше ни разу не выходило за стены конторы, где мы трое работали, да пивнушки в паре кварталов от неё. Так, эмоционально-коммуникативный фастфуд. "Трое в лодке, нищета и собаки", - изощрялся Игорь в банальном зубоскальстве.
Нас многое объединяло - внешне. В течение одного месяца пришли работать в нашу шарагу, сидели в соседних кабинетах, три одиноких мужика примерно одного возраста, воспринимавших ближайшие год-два года жизни как некий зал ожидания перед следующим этапом. Вместе ходили на обед и перекуры, вместе вытянули пару серьёзных рабочих проектов, вместе в шутку ухаживали за очаровательной Наташей, кадровичкой, которую даже дамская часть коллектива со скрежетом зубовным признавала первой красавицей фирмы, вместе пили пиво по пятницам... Вот как в тот вечер.
- У Жанны был день рождения. Собрались маленькой компанией, чисто свои. Ну, кафешка, столик, цветы, подарки, музыка, вся фигня. Я целую речугу заготовил на тему того, как мне повезло и какое счастье ждёт нас с Жанкой впереди.
Борис отпил пива.
- Вот, стою, толкаю спич, Жанна слушает, млеет. Красивая баба, цветёт и пахнет - до сих пор иногда сердце болит, как вспомню. И дёрнул же меня чёрт в конце упомянуть синее платье, которое было на ней в день нашего знакомства.
Игорь саркастически усмехнулся, но было видно, что история начинала его заинтриговывать.
- Жанну аж перекосило. Сидит, смотрит в тарелку, только плечиками слегка поводит. А я прекрасно знал уже, что такие жесты у неё не к добру. Слова в глотке застревать стали, думаю: "Что я не так сморозил-то?!" Ладно, закончил кое-как, маню её целоваться. А Жанна встала, злая, как ведьма, и пошла...
Борис снова промочил горло, а мне показалось, что он так маскировал всхлип.
- Несло её минут пять, такое выдавала - мама дорогая! Я её не люблю, я её не замечаю, мне на неё плевать, я бесчувственный эгоист, мне от неё нужно только одно... Ах да, ещё двушка в центре города, где её мамаша скрипела. "А платье на мне в тот вечер было цвета "бургундия"! Ты даже это запомнить не способен, жених".
Рявкнула это и рванула к гардеробу. Даже сумочку оставила. Я следом за ней с этой сумкой дурацкой. Жанна в гардеробе, уже в пальто, бледная, как мел, я сую ей сумку, пытаюсь заговорить, образумить. Она вырвала сумку, меня чуть ли не матом, выскочила прямо в туфельках на снег, прыгнула в свою машину - и с места в карьер. Утром я к ней поехал мириться с букетом и её сапогами, тоже в кафе забыла. В ответ три слова через дверь: "Оставь у порога". И всё, как отрезало: ходил, звонил, писал, людей засылал - ни в какую. Так и раззнакомились. А хотели свадьбу гулять через пару месяцев.
Выдав эту тираду, Борис замолчал. Игорь снова усмехнулся.
- Бааабы... Радоваться надо, Борян, что не женился на этой истеричке. Выпьем-ка за вольную холостую жизнь, ребята!
Борис снова заговорил, глядя куда-то в пространство, и у него дрожали губы, словно у несправедливо наказанного мальчишки.
- Мужики, клянусь, у меня до сих пор та сцена перед глазами: мы в бильярд режемся, и вдруг заходит Жанна с подружкой. Платье синее-синее, как небо, и волосы золотые... Богиня, не баба. Такое не забывается, неет. А "бургундию" эту я один раз в жизни слышал, когда фильм советский про мушкетёров смотрел.
***
Откровенность выше среднего способна убить иную беседу. Так и случилось: через полчаса мы засобирались домой. Я решил пройтись пешком, проветрить голову и отказался ехать на такси с Игорем, хотя нам было по пути.
Рассказ Бориса почему-то не шёл из моей головы. Выдумка, враньё, прикол? Да ну, этому центнеру живого веса (причём мяса, а не сала), любителю шашлыков, хоккея и русского шансона вряд ли вообще пришло бы в голову сочинять подобную историю. Элементарно фантазии бы не хватило. Нет, нет... Одного взгляда на лицо Бориса было бы достаточно, чтобы понять: он говорил правду.
Но всю ли? Бросить жениха из-за того, что он перепутал цвет платья, в котором дама была несколько лет назад, - это слишком даже для самой тонкой душевной организации. Наверное, дело не в эффекте Манделы, а в деталях отношений Бориса и Жанны, оставшихся за рамками рассказа.
И всё же какой-то червячок продолжал шевелиться в моём сердце. Не знаю почему - из-за пивных паров в голове, подстёгивавших воображение, или из-за того, что я сам не так давно столкнулся с этим самым эффектом. Решив пересмотреть один фильм, чем-то зацепивший меня пару лет назад, я полез в Интернет...и обнаружил, что под этим названием всюду высвечивается совсем другая лента. Нужный мне фильм я, затратив где-то полчаса времени, тоже нашёл, но под совсем другим названием. Поясню на примере. Допустим, Вы обожаете фильм "Любовь и голуби" и вдруг обнаруживаете, что он всегда назывался, ну, скажем, "Голубятня".
Как, когда и почему произошла такая метаморфоза, до сих пор так и осталось для меня загадкой. Этот инцидент, помню, здорово меня задел. Какой-то сеанс газлайтинга от Вселенной, словно некая неведомая сила подменила в привычной реальности пусть и маленький, но и не такой уж и незначительный для меня фрагмент.
"У Бори отличная память, - продолжал рассуждать я, - несколько раз это выручало нас на работе. Об этом знают все: я, Игорь, Наташа, начальство... Господи, о какой же фигне я думаю! Ну, перепутал человек цвет, ну, попалась ему дурная баба. Эка невидаль! Или бабе достался дурной Борис; в конце концов, что я о нём знаю, кроме рабочих качеств и пивного трёпа".
Обычно хорошо освещённый дворик, которым я всегда срезал дорогу домой, в тот вечер был чернильно-тёмен и безлюден. Если бы мы шли втроём, это наверняка стало бы поводом для очередной тирады Игоря о "стране не для людей", на что последовали бы бурные патриотические возражения Бориса, и начался бы взаимный обмен колкостями минут на пять. Но я шагал один в кромешной темноте и вскоре запнулся обо что-то мягко спружинившее. Чертыхнувшись, я достал смартфон, зажёг фонарик - и еле удержался от дикого вопля.
***
Женское тело - истерзанное, искромсанное, поруганное - лежало на асфальте, раскинувшись в гротескно-бесстыдной позе и вперив бессмысленный взгляд неживых глаз в безлунное ночное небо. Я задохнулся, потеряв дар речи, и через мгновение ощутил рвотные позывы; мне удалось отпрянуть в сторону, чтобы не изгадить несчастную ещё и своей блевотиной. Опустошив желудок, я ощутил, как отступает волна ужаса, ярости, боли, жалости и накатывает следующая, уже куда более мутная, с примесью банального страха за свою шкуру. Возможно, убийца бродит где-то рядом, возможно кто-то смотрит на меня, стоящего рядом с телом и набирает полицию, возможно, "бобик" уже въезжает во двор... Заставить меня признаться - дело техники, а техникой этой владеют правоохранители всего мира. Бежать домой, сделав вид, что ничего не было? Заскочить в ближайший подъезд, барабанить в первую попавшуюся дверь, требуя вызвать полицию, чтобы очистить себя от подозрений? Болван, да у тебя же мобила в руках!
Одновременно с этим на периферии сознания пульсировала мысль о том, что заскорузлые от крови тряпки, бывшие некогда дамским нарядом, и обувь жертвы выглядели очень странно. Ничего подобного я ни на одной женщине не видал, ни в жизни, ни в фильмах, новостях или телепередачах. И ещё: лицо убитой кого-то мне напоминало. Но кого?
"Ты опять думаешь о ерунде! Доиграешься до того, что тебя застукают здесь и скрутят. Просто набери этот чёртов номер! Или празднуй труса и беги!"
- Не надо никуда бежать и никому звонить, - раздался бесстрастный мужской голос за моей спиной. - Это иллюзия. Данная ветка реальности уже никогда не воплотится. И к лучшему. А начиналось всё с синего платья.
Вздрогнув, я обернулся и с ужасом осознал, что ноги вряд ли послушаются меня, и задать стрекача уже не получится. Неизвестный был довольно высок, фигуру его скрывало тёмное длинное одеяние, кепку-восьмиклинку (единственное, что мне удалось хорошо рассмотреть) он надвинул на нос. Впрочем, лицо его всё равно словно окутывало небольшое тёмное облачко.
- И так раз сорок, если не пятьдесят, - добавил он, кивнув в сторону мёртвого тела.
- Вы из полиции? - пролепетал я. - Спецслужбы?.. Я арестован? Клянусь...
- Мне прекрасно известно, что Вы не убийца, - не меняя тона, неторопливо вещал незнакомец. - Вас только что мучил один вопрос, и я даю ответ, ведь это была моя работа. Нас обычно зовут Управителями, иногда ещё Удерживающими. Ваши уфологи прозвали нас Людьми в чёрном, но они в корне неверно понимают нашу роль в мироздании. Да мы и не люди...
- Если Вы не из полиции, то надо звонить, - наконец, определился я. - Женщину зверски убили, это маньяк, его надо ловить...
- Эти слова свидетельствуют, что Вы - неплохой человек, хотя недавнее желание просто сбежать говорит о Вашей неидеальности. Но Вы невнимательно меня слушали. Повторюсь, это иллюзия.
- Я не понимаю... - До конца не поймёте. Вы читали Стругацких? Можете говорить спокойно, поверьте, сейчас нас никто не видит и не увидит, пока я этого не захочу.
- Ну да. Давненько, в детстве, их все тогда читали.
- Значит, помните их прогрессоров, пытавшихся исподволь направлять ход истории в других мирах, всех этих румат, сикорски и максимов? Задачи, которые они себе ставили, были вполне реализуемыми, вот только работали эти ребята грубо, ломом и лопатой. Это всё равно, что вырезать аппендицит циркулярной пилой. Поэтому после них всегда в итоге оставались только пепел и трупы.
Мы, Управители действуем тоньше: аккуратно изымаем или меняем небольшой фрагмент реальности, запуская нужную причинно-следственную цепь. Справедливости ради надо сказать, что возможностей у нас больше, чем у Мира полудня. Однако сделать это совсем незаметно не в силах даже мы. Так возникает то, что вы, люди зовёте эффектом Манделы. Смотрите. Пространство, где стояли мы двое, и лежало мёртвое тело, залил искусственный свет, источник которого увидеть мне не удалось. Труп начал делаться прозрачней, таять, превратился в сгусток тумана и в итоге испарился.
- Вот так, - подытожил Удерживающий. - Та версия реальности, где сын Бориса и Жанны насилует и убивает Вашу дочь, навсегда остаётся в области потенциального.
- Что?! Кто? Кого? Ни у меня, ни у Борьки нет детей! И не знаю я никакой Жанны...
- Сейчас нет, но жизнь вам троим суждена довольно долгая.
- Я всё равно ничего не понимаю!
- Вот и слушайте не перебивая. Встреча Бориса и Жанны была ошибкой. В той версии реальности, где она носила синее платье, всё закончилось бы браком и рождением сына. Крайне неудачным браком с разводом в финале. Мальчишку ждала бы атмосфера взаимной ненависти, презрения и вечных скандалов. Плюс генетика, этим двоим противопоказана любовь без презерватива. В итоге он вырос бы законченным психопатом.
Вы правильно заметили, что одежда и обувь погибшей выглядели непривычно. Делу "Охотника", так прозвали бы сына Бориса и Жанны, предстояло прогреметь лет через тридцать. На поимку маньяка ушли бы годы, а количество жертв исчислялось бы десятками.
Вы с Жанной всё равно встретились и поженились бы, ваши дети, в том числе Вероника, появились бы на свет, но... Одним словом, мы увидели в этой ситуации перспективы для работы. Проект был передан мне.
Синее платье Жанны и жизнь Вероники (он указал рукой туда, где недавно лежал труп), не совозможны, хотя сходу этого не заметить. Люди видят только кадры, мы - фильм. Надеюсь, теперь Вы меня понимаете.
- Понимаю, что вы плохо работаете, - буркнул я. - Ведь в мире столько зла, которое никто не пытается исправить.
- Вы неверно понимаете наши задачи. Это не борьба с тем, что люди называют "злом", а запуск и продвижение оптимальных версий реальности. Грубо говоря, мы не кузнецы, а скорее шлифовальщики. Менять магистральные пути мы не в силах.
- Но кто вы? Боги? Ангелы? Демоны? Инопланетяне? -
Промолчу. Правильный ответ Вы не поймёте, а создавать иллюзию знания я не хочу. Прощайте.
***
Вопреки ожиданиям спал я долго и спокойно. Позавтракав, я решил погулять в парке, чтобы переварить ночные впечатления.
Молодая светловолосая женщина в худи и лосинах еле ковыляла, припадая на правую ногу, шипя и охая от боли.
- Вам помочь? - спросил я.
- Дааа, - гримасничая, сказала она. - Если не трудно. Запнулась о корень, не думаю, что перелом, но потянула крепко. Я недалеко живу. Недавно переехала, решила в первый раз пробежаться с утра, и вот такое...
- Так, обопритесь об меня, ага. Идёмте, потихоньку.
Я уже понимал, как её зовут. Что ж, как минимум Охотник нам не грозит.
Апрель 2025 г.