Маринка крутилась перед зеркалом, приладила наконец эти дурацкие сапфировые серёжки, которые вечно цеплялись за волосы. Да, красивые, слов нет. Подарок мужа на день рождения. Платье село неплохо — талию ещё не разнесло, хотя годы уже не те. Чего уж там. В сорок три уже никого не удивишь осиной талией.
— Чё, прихорашиваешься? — В зеркале появилась физиономия Серёги. Уже при параде — костюмчик отглажен, галстук на месте. Хоть сейчас на обложку этих журнальчиков для деловых. Небось молоденькие секретарши тайком вздыхают, когда он мимо проходит такой весь из себя. Директор. Большой начальник.
— Ага, — буркнула Марина, заколов непослушную прядь. — На свидание собираюсь, не видишь? С любовником!
Серёга хмыкнул, подошёл ближе. От него пахло этим одеколоном, который она терпеть не могла — резкий, какой-то искусственный, но он упрямо им пользовался который год.
— Серёжки-то ничего, — протянул муж, разглядывая её отражение. — Помнишь, за сколько я их взял?
Маринка сжала зубы. Ну, началось. Опять двадцать пять!
— Помню, Серёжа. Ты подарил на день рождения, — её голос звучал устало. Сколько можно об одном и том же.
— Семьдесят кусков, — он потрогал серёжку пальцем. — А браслетик этот — сто двадцать. Цацки на шее — полтинник с лишним. Все украшения, что ты на себя нацепила, куплены на мои деньги, — напомнил муж, поглядывая на себя в зеркало и поправляя и без того идеально сидящий галстук. — Как и всё барахло в этом доме, собственно говоря.
Маринка громко выдохнула. Как же её это достало! Но нет, она не будет устраивать сцен перед выходом.
— Ты чего это взъелся? — спросила она, демонстративно глядя на свои ногти, а не на мужа. — Прямо перед уходом? Настроение мне решил подпортить?
— Да ладно тебе! — Сергей положил тяжёлые лапищи ей на плечи, заулыбался своему отражению. — Просто факт привожу. Ты ж не работаешь. Кто ж тебе бриллианты купит, если не я, твой муж-кормилец?
— Вообще-то я не работаю, потому что ты сам так захотел, — напомнила Маринка, скидывая его руки и отходя к туалетному столику. — Когда Катька на свет появилась, ты мне сам сказал: «Чтоб я больше не видел мою жену за кассой в этом сраном супермаркете!»
— Ну а что? Я прав был, — Серёга пожал плечами. — Ты представляешь, чтоб меня спросили партнёры: «Слышь, Сергей, а твоя жена правда в кассирши заделалась? С жиру бесишься, что ли? Иль платишь ей мало, зажимаешь деньги?» Не смеши мои тапки, как говорится.
Маринка сдержала рвущееся наружу раздражение. Вот ведь стоит как памятник самому себе — Сергей Михайлович, бизнесмен, директор строительной фирмы! А когда-то был Серёжкой из соседнего общежития, джинсики потёртые, взгляд горячий...
Когда-то она мечтала стать дизайнером. Даже в колледж поступила. Там и столкнулись с Серёжкой в коридоре — он уже «в люди выходил», работал в большой фирме. Любовь-морковь, розы охапками, клятвы до гроба. А потом учёбу забросила — Сергей требовал внимания, заботы, уюта в доме. Потом Катька родилась. Куда с ребёнком? Дома сиди, борщи вари.
Сколько раз потом заикалась, что хочет доучиться или на работу выйти... Серёга всегда находил причины: «Нам деньги не нужны», «Ты на своих курсах заработаешь копейки, смысл какой?»
— Нам пора, — перебила его воспоминания Марина, хватая сумочку. — Не хочу опаздывать.
— Как скажешь, цаца, — хохотнул Серёга. — Пойдём, похвастаюсь перед всеми своей красавицей. И её серьгами за семьдесят тысяч!
В машине Маринка смотрела в окно и молчала как рыба. А что говорить? Всё уже тыщу раз сказано-переговорено. Серёга врубил музыку, насвистывал какую-то попсу, выстукивал пальцами по рулю.
— Эй, ты чего надулась? — спросил он на светофоре. — Лен не передала, что я хотел?
Ленка — сестра Маринки, младше на пять лет, работает у Серёги в конторе. Это он её туда пристроил после института. И не забывает при каждом удобном случае ткнуть Маринку в этот факт носом, мол, я и твоей сестре помогаю, и тебе, и всей семье вашей, пропащей.
— Передала, не переживай, — сухо отозвалась она. — Всё сделает, как ты сказал.
— Ну и лады, — Серёга снова начал насвистывать, довольный. — Да, и к маме моей не забудь заехать завтра, ладно? У неё кран на кухне подтекает, а эти сантехники... она их боится. Мне сама знаешь — времени в обрез.
— Заеду, — Маринка отвернулась. — Можно подумать, у меня других дел нет, кроме как по твоим поручениям бегать.
— А какие у тебя дела? — искренне удивился муж. — Маникюр, педикюр, шопинг? Так это не дела, а так — развлекуха.
Маринка даже не огрызнулась. Разговаривать с ним сейчас — себе дороже.
Ресторанчик был недешёвый, но и не из этих пафосных, где за воду больше сотни дерут. Шумная компания уже заняла два сдвинутых вместе стола. Серёгины коллеги, бизнес-партнёры, старые друзья с женами. Все на одно лицо, честное слово! Мужики в костюмах, бабы разряженные, с начёсами и на каблучищах.
— Маришка-а-а! — протянула Верка, жена Олега, Серёгиного друга. — Какая ты сегодня красотка! Твой Серёжа глаз не сводит!
Маринка через силу улыбнулась. Ага, глаз не сводит. Прям смотрит и налюбоваться не может.
Весь вечер она сидела как на иголках. Отвечала, когда спрашивали, даже шутила, когда подходило к месту. А сама всё думала о словах Сергея, о его дурацких намёках.
— Дамы и господа! — Олег с бокалом поднялся со своего места. — Предлагаю тост за любовь! За наших прекрасных жен, которые подкармливают нас, когда мы злые или уставшие!
— За любовь! — подхватили все.
Маринка пригубила вино, глядя на мужа. Он улыбался, но глаза — холодные, как у рыбы.
— А помнишь, Серёжа, как ты за Маринкой бегал? — вдруг ляпнул захмелевший Олег. — Вот это я понимаю — ухаживал! Такие букетищи таскал! А как серенаду пел под окнами, а?
— Да уж, — хмыкнул Серёга. — Чуть соседи ментов не вызвали тогда.
— Эх, романтика была! — вздохнула тяжко Верка. — Нынешние мужики вообще романтику позабыли.
— Сейчас другие времена, — Серёга отхлебнул виски. — Я теперь романтику заменяю вот этим, — он кивнул на серёжки Маринки. — Практичнее, знаете ли.
— Ой, красота какая, — заахала Верка, разглядывая. — Сапфиры настоящие, да?
— А как иначе! — гордо приосанился Сергей. — Семьдесят тысяч за них выложил, между прочим.
— Сергей, перестань, — не выдержала Маринка.
— Что такое, лапусик? — наигранно удивился муж. — Я просто хвастаюсь, какой я молодец, как жену балую.
— Да, Мариш, тебе повезло с мужем! — поддакнула эта курица Верка. — Мой Олежка такой жмот, никогда таких цацек не купит.
— Да ладно тебе наговаривать, — вступилась за Олега жена Витьки — имя у неё какое-то дурацкое, Маринка всё время забывала. — Разные бывают подарки. Не обязательно золото-бриллианты.
— Ну, согласитесь, дорогие подарки получать приятнее, — заржал Серёга. — Верно, Мариш?
Маринка сидела, чувствуя, как лицо заливает краска. Боже, до чего он опустился! Когда успел превратиться в это самодовольное чмо? Когда перестал видеть в ней человека? Теперь она для него — кукла, манекен, вещь из магазина?
— Извините, мне нужно припудрить носик, — она выдавила улыбку и поднялась.
В туалете Маринка уставилась в зеркало. Вроде ещё ничего баба, сорок три — не приговор. Морщинки, да, но Серёга и сам не Ален Делон. А глаза... глаза тоскливые. Потухшие.
Всё из-за него! Из-за его дурацких фразочек про деньги. Он что, не понимает, как это звучит? Как будто она его содержанка, ей-богу!
Дверь открылась, впуская Верку.
— Маришка, ты в порядке? — спросила она с нарочитым беспокойством. — Что-то бледненькая.
— Всё нормально, — буркнула Маринка. — Душно просто.
Верка сощурилась, разглядывая её.
— Врёшь ведь, — решительно сказала она. — У вас с Сергеем... что-то не так?
— С чего ты взяла? — Маринка попыталась отвертеться.
— Ой, да ладно тебе! — Верка присела на краешек столика. — Я ж всё вижу. Да и потом, мы с Олегом вас тут как-то в торговом центре видели. Вы нас не заметили, а мы не подходили. Серёжа тебя там отчитывал, как маленькую. Из-за сумки вроде.
Маринка поморщилась. Было дело — закатил сцену на весь магазин, когда она хотела купить новую сумку. Орал как потерпевший: «У тебя и так этого барахла полный шкаф! Ты их что, коллекционируешь?»
— Мало ли, — пожала плечами Маринка. — У всех бывают ссоры.
— Ага, бывают, — кивнула Верка. — Но, Мариш, мне не нравится, как он о тебе говорит. Эти шуточки про то, что он тебя содержит, сколько твои цацки стоят... Как-то это... не по-мужски, что ли.
— Ну, это правда, Вер, — Маринка горько усмехнулась. — Он меня содержит. Я не работаю.
— И чё? — искренне удивилась подруга. — Я тоже не работаю. Но Олег меня этим никогда не попрекает. Потому что я мать его детей и хозяйка в доме. Это, между прочим, тоже работа! И не из лёгких.
Маринка только вздохнула. Верка-то права. Вот только Серёга давным-давно не ценит всё, что она делает дома. Для него это — так, пустяки.
— Ладно, пошли, а то там твой благоверный, поди, психует, — попыталась пошутить она. Вышло не очень.
Вечер еле дотянула. Серёга, видно, забыл про утреннюю перепалку, весь вечер травил байки, хвастал своими успехами. Маринка кивала, улыбалась, но внутри всё кипело. Слова Верки застряли в голове.
Дома, когда Серёга уже галстук снял и на диван плюхнулся, она не выдержала:
— Что с тобой такое? — спросила прямо. — Весь вечер какой-то... не такой.
— Это с тобой что-то не так, — проницательно заметил он. — С кислой рожей весь вечер сидела.
— А ты не догадываешься, почему? — Маринка скрестила руки на груди. — Может, из-за твоих шуточек про мои серёжки? Про то, как ты меня содержишь?
— А что такого? — искренне не понял он. — Просто факты говорю. Тебе стыдно, что я о тебе забочусь?
— Мне стыдно, что ты используешь это как аргумент в каждом споре, — огрызнулась Марина. — Как будто я твоя... вещь. Как эти серьги.
— Ну что за бредятина! — Сергей даже рукой махнул. — Ты моя жена, а не вещь.
— Да ну? — не выдержала она. — А почему ж я себя чувствую куклой, которую ты наряжаешь для своих дружков? Типа, смотрите, какая у меня кукла Барби, дорогая, между прочим!
Серёга насупился, поглядел исподлобья.
— Совсем с катушек съехала, — буркнул он. — Я просто горжусь, что могу обеспечить тебе хорошую жизнь. Что в этом плохого?
— Плохо то, что ты видишь во мне вещь, — повторила она. — А я живой человек. У меня, между прочим, тоже были мечты. Я дизайнером хотела стать, забыл? Были планы, были амбиции. А теперь я даже шторы в собственном доме без твоего «одобрямса» выбрать не могу!
— Вот оно что, — протянул Серёга. — Опять про работу завела? Сколько раз обсуждали — не будешь ты работать. У нас денег хватает.
— У ТЕБЯ, может, и хватает, — Маринка уже не сдерживалась. — А я устала. Устала чувствовать себя содержанкой! Слушать, как ты похваляешься стоимостью моих серёжек!
— Семьдесят тысяч — это нормальная цена за такие серьги! — упёрся Сергей.
Маринка только головой покачала. Хоть кол на голове теши — всё равно не поймёт.
— Я спать, — бросила она, разворачиваясь. — Сил нет с тобой разговаривать.
Утром Серёга свалил ни свет ни заря — важнючая встреча, видишь ли. Катька у бабки ночевала. Маринка осталась одна в пустой квартире, только часы тикали на стене.
Посидела-посидела, да и полезла в интернет. Набрала в поисковике: «Курсы дизайна интерьера». Обалдела от количества вариантов: и в классах, и дистанционно, и дорогие, и попроще. Стала читать отзывы, делать заметки. В груди что-то ёкало — не то страх, не то предвкушение.
Звонок телефона оборвал её мысли. Верка.
— Как ты? — спросила без предисловий. — Я всю ночь не спала, о тебе думала.
— Да ничё, жива-здорова, — пожала плечами Марина, хоть подруга и не могла её видеть. — С Серёгой поговорили вчера, но толку чуть. Не въезжает он.
— Я так и думала, — вздохнула Верка. — Слушай, у меня тут мыслишка родилась. Помнишь, я тебе про студию керамики рассказывала, куда захаживаю? Там сейчас новую группу набирают. Пошли вместе, а?
— Даже не знаю, — засомневалась Маринка. — Серёга...
— А что Серёга? — перебила Верка. — Тебе что, разрешение спрашивать? Это ж хобби, а не работа. Для души. И потом, я никому не скажу, что ты ходишь. Будет наш секретик.
Маринка задумалась. Керамика — не дизайн интерьера, конечно, но ведь тоже творчество. И если Серёга не пронюхает...
— А давай! — решилась она. — Когда первое занятие?
— Завтра в два, — радостно заверещала Верка. — Я за тобой на тачке подскочу!
После разговора Маринка ходила по квартире и улыбалась, как дурочка. Будто под юбкой припрятала что-то эдакое, запретное. Но как же приятно-то!
Вечером заявился Серёга, и снова всё пошло-поехало как всегда. Рассказывал про своих клиентов, про сделки, жрал борщ, будто и не было вчерашнего разговора. Маринка помалкивала, кивала, не спорила. А сама всё думала о завтрашнем дне.
Верка подъехала как обещала, и они покатили в студию. Класс оказался светлым, уютным, с какой-то особой атмосферой. Посредине – гончарные круги. Преподша – молодая девчонка с глазищами как блюдца — показала, как с глиной работать.
— Вы прям прирожденная гончариха! — обалдела эта училка, глядя на первую чашку, что Маринка слепила. — У вас талант! Раньше лепили что-нибудь?
— Не-а, — смутилась Маринка. — Ну, только в детстве из пластилина всякую ерунду.
— У вас однозначно дар, — училка аж глаза вытаращила. — Руки чувствуют материал!
Два часа пронеслись как пять минут. Маринка чуть не приплясывала — так ей понравилось. Руки в глине, вокруг люди, никто на тебя не смотрит как на бабу директора, никого не колышет, сколько стоят твои серьги.
— Ну как, понравилось? — хитро поинтересовалась Верка по дороге домой.
— Не то слово! — честно призналась Маринка. — Слушай, спасибище тебе! Как я раньше не додумалась...
— Не за что, подруга, — усмехнулась Верка. — А знаешь, что Элька — ну, преподша наша — говорит? Некоторые ученики даже продают потом свои работы. Не сразу, конечно, но если есть талант...
— Да ладно! — у Маринки аж дух захватило. — Вот прям продают? И кто-то покупает?
— А чего нет? — пожала плечами Верка. — Это ж искусство! А ты, кстати, способная. Может, прославишься на весь мир, как эта... как её... Фрида Кало!
Домой Маринка летела как на крыльях. Серёга ещё не вернулся, она успела принять душ, смыть глину, переодеться. Мурлыкала какую-то песенку, даже ужин приготовила с настроением.
Два раза в неделю она теперь уходила «к Верке в гости». Возвращалась с блеском в глазах, но Серёга ничего не замечал. Или делал вид, занятый своими делами.
Через месяц училка, Эля то бишь, предложила Маринке выставить её работы на ярмарке, которую студия устраивала.
— У вас прям шедевры получаются, — нахваливала она. — Особенно эти вазочки-малютки. В них что-то такое есть... характер!
Маринка сомневалась — а вдруг Серёга прознает? Но искушение было велико.
— Ладно, — сдалась она. — Только имя моё не пишите нигде. Девичью фамилию поставьте, ладно?
Выставка проходила в какой-то занюханной галерее на отшибе. Маринка места себе не находила — а вдруг никто не купит? Вдруг все посмотрят и скажут — фигня какая-то, а не искусство?
Но народ повалил, да не абы какой — солидные дамочки, парочки модные. Пальцем тыкали, восхищались, а некоторые даже доставали кошельки! К вечеру три вазочки Маринкины купили и набор чашек. Она глазам не поверила, когда Элька сунула ей конвертик:
— Твоя первая выручка! Поздравляю, ты теперь официально художник!
Дома Маринка запихала деньги в самый дальний ящик, под бельё. Сумма-то смешная, но это СВОИ деньги! Не от Серёги, не на хозяйство. Её собственные, заработанные руками и талантом! Она ходила по квартире, как пьяная от счастья.
Вечером, когда они с мужем сидели перед теликом, он вдруг спросил:
— Ты какая-то странная последнее время. Что-то случилось?
— С чего ты взял? — Маринка чуть не подпрыгнула.
— Да хрен его знает, — Серёга пожал плечами. — Просто ты такая... светишься изнутри. Как будто влюбилась, ей-богу!
— Глупости какие, — отмахнулась она. — Просто весна на носу, гормоны играют.
Серёга подозрительно зыркнул на жену, но больше не приставал с расспросами.
На следующий день Маринка потащилась по магазинам. Бродила, приценивалась, сомневалась. В итоге купила себе серебряный браслетик — совсем простенький, с брелком-птичкой. Не бог весть что, но своё, кровное!
Дома спрятала браслет в шкатулку. Не то чтобы боялась Серёге показывать... Просто это был какой-то особый символ. Её маленький бунт.
Потихоньку-полегоньку Маринкины работы начали разбирать. За полгода на курсах она заработала достаточно, чтобы оплатить онлайн-учёбу на дизайнера интерьера. Теперь у неё было два секрета, две отдушины.
И вот как-то собирались они с Серёгой на очередную корпоративку в честь дня строителя, что ли. Маринка приоделась, накрасилась, и нацепила свой серебряный браслет с птичкой.
— Это чё? — Серёга сразу заметил новую вещь. — Не помню, чтоб дарил тебе такую фиговину.
— А ты и не дарил, — спокойно ответила Маринка, застёгивая сумочку. — Я сама его купила.
— На какие шиши? — вылупился муж. — У тебя ж денег нет своих.
Маринка глубоко вдохнула и посмотрела ему прямо в глаза.
— Есть у меня деньги, — сказала, чеканя слова. — Я на курсы керамики хожу, и продаю свои работы. И ещё я на дизайнера интерьера учусь. Дистанционно. Вот.
Серёга так и застыл с галстуком в руках. Челюсть у него отвисла, и он стал похож на выброшенную на берег рыбу — глаза выпучены, рот открывается и закрывается, а звука нет.
— Ты... чего? — выдавил он наконец. — Какая ещё керамика? Какой, на фиг, дизайн?
— Обыкновенный, — Маринка даже разозлилась на его тупость. — Я хожу в студию, леплю всякие штуки из глины, потом их продаю. А ещё учусь на курсах через интернет. Дизайну интерьера.
— И ты... скрывала это от меня? — Серёга аж побагровел от возмущения.
— А то ты не догадываешься, почему! — фыркнула Маринка. — Да ты бы мне сразу все мозги вынес своими нравоучениями! «Тебе не надо работать», «У нас полно денег».
— Так и есть! — заорал Серёга, швыряя галстук на пол. — У нас полно денег! Моих денег! Ты — моя жена! А не... не гончар какой-то задрипанный!
— Ух ты, ещё какие слова знаешь, — съязвила Маринка. — Не гончар, а керамист, между прочим. И дизайнер. И вообще — я тебе не кукла Барби, чтоб меня наряжать и на полочку ставить!
— Так вот оно что, — Серёга вдруг успокоился, подозрительно сощурил глаза. — Вот почему ты в последнее время вся такая... сияющая. А я-то, дурак, думал...
— Что ты думал, Серёжа? Что у меня хахаль завёлся? — Маринка даже рассмеялась от такой глупости. — Нет уж, у меня есть кое-что получше любовника — чувство собственного достоинства! И я больше не позволю тебе тыкать мне в нос, что все цацки, которые я ношу, куплены на твои деньги. Потому что теперь у меня есть свои!
Серёга уставился на жену, как будто видел впервые. И вправду — перед ним стояла не та послушная Маринка, которую он привык считать своей собственностью, а совсем другая женщина — уверенная в себе, с горящими глазами и гордо поднятой головой.
— Ты... серьёзно? — выдавил он. — Не бросишь эту свою... муть?
— Не брошу, — отрезала Маринка. — И дизайн не брошу. И если тебя это не устраивает...
Она не договорила, но вопрос повис в воздухе: что тогда? Серёга медленно поднял с пола галстук, стряхнул с него пылинки, задумчиво намотал на кулак.
— Знаешь что, — сказал он после долгого молчания, — я, похоже, был тем ещё козлом.
Маринка не стала спорить.
— Я правда думал, что делаю тебе хорошо, — продолжил Серёга, не глядя на жену. — Думал, если буду заваливать тебя шмотками, цацками дорогими, ты будешь счастлива. А на самом деле... я просто хотел тебя контролировать. Чтоб ты от меня зависела.
— С чего вдруг такое прозрение? — подозрительно спросила Маринка.
— Да ты на себя посмотри, — он кивнул в сторону зеркала. — Ты ж прям сияешь вся! И дело не в тряпках, не в побрякушках. А в этом... в глазах. Там жизнь появилась. А раньше не было.
— Раньше ты просто не замечал, — вздохнула Маринка. — Не хотел замечать.
Серёга неловко переминался с ноги на ногу, вертя в руках многострадальный галстук.
— Ты... это... можешь показать мне свои штуки? Эту, как её... керамику?
Маринка задумалась. С одной стороны, ей не хотелось делиться с ним этой частью своей жизни. С другой — может, это шанс начать всё сначала? По-другому?
— Ладно, — решилась она. — Только не сегодня. Сейчас нам на твой корпоратив пора.
— Да ну его, этот корпоратив, — отмахнулся Серёга. — Позвоню Олегу, скажу — заболели или типа того. Это важнее.
— Ты сдурел? — Маринка вытаращила глаза. — Там же все твои партнёры будут. Большие шишки.
— Да и хрен с ними, с этими шишками, — хохотнул Серёга. — Подумаешь, один раз не появлюсь, работу не потеряю. Ну так что, покажешь?
Маринка привела его в маленькую кладовку, где хранила свои работы. На полках красовались вазы, чашки, тарелки, статуэтки — глиняные, керамические, в глазури и без.
— Ты сама... это всё? — Серёга ошарашенно вертел головой. — Вот этими руками?
— Ага, — кивнула Маринка, нервно наблюдая за мужем. — Некоторые работы уже того... проданы. Вон те чашечки, например, с рисунками. Молодая пара купила, на дачу.
Серёга взял в руки небольшую вазу, покрутил так и эдак, внимательно разглядывая узор.
— И почём отдашь? — спросил деловито.
— Две тыщи, — ответила Маринка, опешив. — А что, купить хочешь?
— Ага, — кивнул Серёга и полез в карман за бумажником. — Держи, — он протянул ей две тысячные купюры. — По-честному. Ты — мастер, я — покупатель.
Маринка тупо уставилась на деньги. Это что, издёвка такая? Или прикол дурацкий? Но лицо у Серёги было на удивление серьёзным.
— Бери-бери, — сказал он, заметив её колебания. — Это твоя работа, твой труд. Я хочу его оценить... ну, по-настоящему.
Маринка осторожно взяла деньги, всё ещё не веря в происходящее. Или это сон? Может, Серёга подшофе? Но от него не пахло выпивкой.
— А теперь давай про учёбу свою расскажи, — Серёга по-хозяйски уселся на диванчик, не выпуская из рук купленную вазочку. — Что за курсы? Чему там учат?
Маринка начала рассказывать — сначала осторожно, потом всё смелее. Про курсы керамики, про онлайн-обучение дизайну, про свои планы на будущее. И с удивлением заметила, что Серёга слушает — по-настоящему слушает, а не делает вид. Он даже вопросы задавал толковые, вникал.
— Так, стоп, — вдруг перебил он её на полуслове. — Я вот щас подумал и понял кое-что. Я был хреновым мужем, Маринка. Редкостным эгоистом.
Она промолчала, не зная, что ответить. Да и что скажешь на такое?
— Я думал, что осчастливил тебя, покупая шмотки, — продолжил он. — Думал, забочусь, не пуская на работу. А на самом деле... я просто хотел тебя держать на коротком поводке. Чтоб ты от меня зависела.
— Почему? — спросила она, не понимая такой логики. — Боялся, что сбегу?
— Не знаю, — он впервые посмотрел ей прямо в глаза. — Может, и боялся. Ты ж, Маринка, красивая. Умная. А я... так, серая посредственность. Самодовольный болван с деньгами. Вот и старался тебя привязать покрепче. Чтоб не ушла.
— Вот же дурак ты, Серёга, — вздохнула Маринка, не зная — смеяться ей или плакать. — Я ж за тебя замуж вышла не из-за денег. Их у тебя тогда не то что кот наплакал — вообще кот в ту сторону не смотрел! А я всё равно полюбила. Потому что ты другой был — весёлый, лёгкий. Про мечты рассказывал свои, про планы. А потом превратился вот в это... в директора Сергея Михалыча.
Серёга грустно усмехнулся, вертя в руках вазочку.
— А ведь мне и самому тот пацан больше нравился, чем нынешний хмырь, — признался он.
— Так может он ещё там? — Маринка кивнула куда-то в сторону его груди. — Внутри. Просто спрятался?
Они проговорили почти до утра — впервые за много лет по-настоящему поговорили. Начистоту, без вранья, без притворства. О том, как изменились за эти годы. Как отдалились друг от друга. О Катьке, о будущем, о мечтах.
— Так чего ты решил? — спросила Маринка под утро. — Насчёт моей учёбы, керамики? Против? За? Воздержался?
— Я решил, что хочу узнать эту новую Маринку, — ответил он просто. — Мастерицу. Художницу. Хочу... поддержать тебя. Если позволишь, конечно.
Она долго смотрела в его лицо — усталое, осунувшееся, но с каким-то новым выражением. Неужели уважение? Неужели тот самый Серёжка из юности проклюнулся наружу?
— Позволю, — сказала наконец. — Но с одним условием.
— Валяй, — кивнул он.
— Чтоб я больше никогда не слышала от тебя про то, что мои цацки куплены на твои деньги! Даже если это правда.
Серёга улыбнулся и осторожно погладил пальцами её серебряный браслет с птичкой.
— Знаешь что, — сказал он. — Этот браслетик, который ты сама купила, тебе больше идёт, чем все те брюлики, что я дарил. Потому что ты в нём — настоящая. Моя Маринка. А не кукла Барби с ценником.
Она слабо улыбнулась. Вряд ли всё наладится вот так, в одночасье. Вряд ли Серёга в самом деле изменится по щелчку пальцев. Но лёд тронулся, и это главное. А с остальным они разберутся. Постепенно, потихоньку. Всё-таки двадцать лет вместе — это вам не хухры-мухры, как говаривала бабка Нюра, царствие ей небесное.