Татьяна полгода копила. По семьдесят тысяч в месяц откладывали — Олег пятьдесят, она двадцать. Собрали четыреста двадцать. На ремонт.
Бригаду нашла. Договорилась на триста восемьдесят под ключ. Обои выбрала светлые бежевые. Плитку в ванную тоже бежевую. Всё просчитала.
Предоплату внесла — сто девяносто. Половину.
Бригада пришла, начали сдирать старые обои.
Через неделю у Татьяны живот скрутило. Скорую сама вызвала. Язва открылась. Кровотечение.
Реанимация. Три пакета крови влили. Две недели в больнице.
Олег первые дни приходил. Потом реже. Работа, мама одна дома.
Нина Васильевна ни разу не появилась.
А когда Татьяну выписали, Олег молчал всю дорогу. Она поняла — что-то не так.
Зашла в квартиру. Стены тёмно-синие с золотым узором. Вместо бежевых.
Потолок в лепнине. Барокко.
Ванная — серая мраморная плитка. Вместо светлой.
— Что это.
— Мама помогала. Пока ты болела. Сказала, твой выбор устарел.
— А сколько это стоило.
Олег молчал.
Позвонила бригадиру.
— Пятьсот шестьдесят восемь тысяч.
Положила трубку. У них было четыреста двадцать. Предоплата сто девяносто. Осталось двести тридцать.
Не хватает триста тридцать восемь тысяч.
— Откуда взять триста тридцать восемь тысяч.
— Мама говорит, кредит можно взять.
— Кредит. На её прихоти. Это моя квартира. Мои деньги.
— Наша квартира. И мама хотела помочь.
В дверь позвонили.
Нина Васильевна с тортом.
— Танечка, нравится ремонт? Я так старалась. Правда же красиво? Твои бежевые обои скучные были. А теперь шик. Как в журнале.
— Сколько это стоило.
— Не знаю. Тысяч сто восемьдесят сверху. Или двести. Но оно того стоит.
— У нас нет этих денег.
— Возьмёте кредит. Все так делают. Зато красота.
— Я не хотела эту красоту.
— Неблагодарная. Я тебе помогала, пока ты валялась. Время своё потратила. По салонам ездила.
— Я не просила. Это моя квартира.
— Не только твоя. Олега тоже. Он мне разрешил.
Татьяна посмотрела на Олега. Тот отвёл взгляд.
— Значит, ты ей разрешил. Без меня. Пока я в реанимации лежала.
— Мама хотела помочь.
— Уйдите. Оба. Сейчас.
— Я торт принесла!
— Уйдите из моей квартиры.
Нина ушла с возмущением. Олег за ней.
Татьяна осталась одна. Плакала.
Потом взяла калькулятор. Кредит на триста сорок под восемнадцать процентов на три года. Тринадцать с половиной тысяч в месяц.
Она зарабатывает сорок восемь. Минус кредит — тридцать четыре с половиной. Минус коммуналка пять с половиной, продукты пятнадцать, проезд две. Остаётся двенадцать.
Жить можно. Но три года в долгах за чужой выбор.
Вечером пришёл Олег. Сел рядом.
— Таня, прости. Мама правда хотела как лучше.
— Нет. Она хотела показать, что ты её, а не мой. Что она главная.
— Не говори так.
— Двенадцать лет я терпела. Когда запретила нам переехать. Когда забрала мою премию на холодильник. Когда не пришла ко мне в больницу после выкидыша. Я молчала. Потому что любила. Но это последнее. Она испортила мой ремонт. За мои деньги. И ты ей позволил.
— Я не знал, что она так развернётся.
— Ты знал. Ты всегда знаешь, какая она. Но каждый раз выбираешь её. Не меня.
Олег молчал.
— Я ухожу. Завтра.
— Это наша квартира.
— Теперь это квартира твоей матери. Она её оформила по своему вкусу. Пусть живёт с тобой. А я сниму что-нибудь.
— Таня, мы разберёмся. Я с мамой поговорю.
— Поздно.
Двенадцать лет назад они поженились. Нина Васильевна сразу: я одна сына растила, он мне всем обязан, не забывай.
Контролировала всё. Где жить. Что покупать.
Татьяна терпела.
Восемь лет назад хотели переехать в другой район. Ближе к работе Татьяны.
Свекровь устроила истерику: ты меня бросаешь, я умру одна.
Олег сдался. Остались.
Пять лет назад беременность. На восьмой неделе выкидыш.
Лежала в больнице неделю. Олег навещал раз в три дня. Мама плохо себя чувствует.
Нина Васильевна ни разу не пришла. Я к чужим женщинам не хожу.
Татьяна поняла — для свекрови она навсегда чужая.
Три года назад премия. Шестьдесят пять тысяч. Хотела купить путёвку в Сочи.
Нина узнала. Сказала Олегу: у меня холодильник сломался.
Олег попросил: мам, дай маме на холодильник.
Татьяна отдала пятьдесят пять тысяч. Холодильник стоил сорок восемь.
В Сочи не поехали.
Через два дня Татьяна снимает комнату в коммуналке. Восемь квадратов. Двенадцать тысяч в месяц.
Олег не останавливает. Растерян.
Проходит месяц. Олег звонит. Умоляет вернуться.
— Только если продадим квартиру, купим другую, и твоя мать туда ни ногой.
— Я не могу ей так сказать.
— Значит, не можешь. Всё.
Через три месяца Татьяна подаёт на развод.
Олег не сопротивляется. Понимает. Виноват, но изменить себя не может.
Квартиру делят. Половина Татьяне — девятьсот сорок тысяч.
Снимает однушку. Восемнадцать тысяч в месяц. На окраине. Но своя. Без свекрови.
Год спустя. Татьяна живёт одна.
Работает старшим бухгалтером. Шестьдесят две тысячи.
Копит на свою квартиру. Уже двести восемьдесят тысяч отложила.
Свободна. Никто не командует.
Однажды встречает Олега в магазине. Он постарел. Осунулся.
Здоровается неловко.
— Как ты.
— Хорошо.
Молчание.
— Мама переехала ко мне. Совсем. В ту квартиру. Говорит, одной скучно.
Татьяна кивает.
— Ну вот. Всё как она хотела.
Уходит.
Идёт по улице. Одна. Без мужа. Без квартиры пока. Без семьи.
Но без свекрови. Без чужого ремонта. Без долгов за чужой выбор.
Впервые за двенадцать лет свободна.
И это дороже любой квартиры.