Мария перешагнула порог и замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Из столовой доносился лязг утвари. В их с Сергеем жилище. В час, когда оба обязаны были находиться на службе.
Пульс участился, но затем Мария различила привычный напев, бормочущий древнюю песню. Тамара Петровна. Опять.
Стараясь унять трепет в ладонях, Мария направилась в столовую. Золовка, установив на плиту сковороду, суетилась у доски для резки. На поверхности громоздились свертки с провизией, которых с утра и в помине не было.
— Тамара Петровна, что вы здесь забыли?
Золовка повернулась, не прекращая шинковать морковь.
— Мария? Так быстро вернулась? У Сереженьки нынче сложный день, вот и задумала состряпать приличный обед. — Тамара Петровна растянула губы в улыбке, словно все было в порядке вещей. — А то от твоих закусок он полусытый бродит.
Мария моргнула, уставившись на женщину, которая заправляла в ее столовой. В обители, доставшейся ей от бабушки еще до венчания.
— Простите, но как вы вообще проникли внутрь?
Тамара Петровна отмахнулась, склонившись к раковине.
— Ключи сохранились с переделки. Забыла сдать, вот и пригодились.
Ключи с переделки. Три года назад, еще до венчания, когда Сергей привел родительницу помочь выбрать обои. Тогда Мария вручила ей копию ключей — на время, чтобы не отвлекаться от дел, пока шли мастера.
— Но вы обязаны были их возвратить. — Мария ощутила озноб в груди. — Мы в браке уже десять месяцев.
— Так я и возвратила, Сереженьке, — золовка пожала плечами. — А он мне их передал. Сказал, вдруг что стрясется, а вас не окажется, я смогу подсобить.
Мария сжала губы. Сергей ни полсловом не упомянул об этом.
— Но вы не вправе являться без приглашения. Тем более в наше отсутствие.
Тамара Петровна взглянула на нее так, будто Мария изрекла нелепость.
— Я мать Сергея. Он всегда мне рад. Вот и решила кашу ему сварить, чтоб не голодал. — Золовка продолжила крошить овощи. — Ты сама-то когда в последний раз стряпала что-то стоящее?
Мария хотела парировать, но тут зазвенел мобильный. Сослуживица с предприятия — требовалось срочно сверить документы. Беседу пришлось прервать.
Вернувшись, Мария обнаружила Тамару Петровну, сервирующую стол.
— Давай-ка вместе поедим, — улыбнулась золовка. — Сереженька вот-вот нагрянет, обрадуется.
— Ты преувеличиваешь, — Сергей помешивал чай, поглядывая на супругу с легкой ухмылкой. — Мама просто печется. Ну зашла состряпать, что в том плохого?
Мария вздохнула, стараясь излагать ровно.
— Сергей, она является без известия в нашу обитель. Копается в моих пожитках.
— Да ну, с чего ты взяла?
— Я вижу! Мои вещи переставлены, приправы не на месте, где я их оставила. И провизия! Помнишь сыр, который я приобрела для салата? Исчез! А потом в леднике объявились какие-то тефтели.
Сергей расхохотался, откинувшись на спинку сиденья.
— Серьезно, Мария? Ты полагаешь, мама крадет твой сыр и подбрасывает тефтели? Может, ты просто забыла, что применила его?
— Нет, я точно помню, — Мария начала закипать. — И это не первый случай. Я ощущаю, что кто-то был в обители, когда меня нет.
— Ну зашла мама, подумаешь, она же от чистого сердца! — Сергей отмахнулся.
— Это нарушение личных пределов, Сергей! Мы зрелые, у нас свой очаг. А твоя мама ведет себя так, будто это ее владения!
— Ты что, против моей мамы? — Сергей нахмурился, ставя кружку на поверхность.
Очередной привычный упрек. Мария вздохнула и отступила. Препираться сегодня было бесполезно.
Через две недели Мария отворила дверь и снова наткнулась на Тамару Петровну. На этот раз золовка протирала пыль в зале.
— Вот и беспорядок у вас, — пробурчала она, не отрываясь от дела. — Сереженька у меня никогда в таком не обитал.
— Тамара Петровна, — начала Мария, сжимая ремешок сумки. — Мы не звали вас на уборку.
— А я и не спрашивала. — Золовка оглядела помещение строгим взором. — Вижу, что сами не управляетесь. Сереженька целыми днями вкалывает, а ты...
Она не досказала, но Мария ясно расслышала невысказанное "а ты бездельничаешь". Хотя Мария трудилась не меньше супруга.
Мария открыла было рот, чтобы возмутиться, но золовка уже направилась в санузел.
— Вот ваше белье прихватила, — донеслось оттуда. — У вас машина никуда не годится, плохо отстирывает. Я Сереженьке блузки сама выстираю, как он предпочитает.
Мария проводила взглядом золовку, вышедшую из санузла с корзиной их с Сергеем белья.
Такие "набеги" стали постоянными. Раз в десять дней Тамара Петровна являлась "прибраться", уносила вещи Сергея, стряпала "настоящую пищу, потому что Мария кормит его черт знает чем".
Затем начались иные вторжения. Мария находила в своем гардеробе какие-то флаконы с отварами из трав.
— Вот для дамского самочувствия, — пояснила золовка, когда Мария осведомилась. — Сереженьке нужны наследники, а у тебя что-то не выходит. Я в твоем возрасте уже Сережу нянчила.
— Мы пока не желаем потомства, — пыталась растолковать Мария. — У нас служба, мы хотим сначала...
— Служба! — перебила Тамара Петровна. — У него может быть служба. А у тебя должен быть наследник. Или ты не желаешь нормальный очаг?
Мария пыталась беседовать с Сергеем, но тот отмахивался:
— Не принимай близко. Мама просто тревожится. Все родительницы такие.
Однажды Мария вернулась в обитель и увидела на поверхности незнакомую книгу. "Тайны благополучного родительства" — гласила надпись на обложке. На первой странице было начертано: "Пора, Сергей ждет, не трать время на службу!"
Мария без слов показала книгу супругу.
— Мама слишком тревожится за наш очаг, — произнес он с неловкой ухмылкой. — Не обращай внимания.
Мария уже не находила это забавным.
Кульминация наступила в четверг. Мария отлучилась в лавку на четверть часа. Вернувшись, она услышала чужой голос в опочивальне.
Тамара Петровна сидела на краю ложа рядом с пожилой дамой в темном шарфе. Та раскладывала какие-то растения на ткани.
— Вот почему ты не беременна, — золовка повернулась, размахивая флаконами. — Я так и знала! Обманываешь моего сына!
У Марии задрожали ладони.
В этот миг что-то внутри нее надломилось. Хватит быть учтивой.
Она приблизилась к золовке, взяла ключи с полки у входа и, глядя ей в очи, произнесла:
— Вот и причина! — Тамара Петровна ткнула в нее перстом. — Вот и беда, вот и порча наведенная.
— Уходите. Немедля, — повторила Мария, чувствуя, как дрожит тон.
— Вот видишь! — золовка вскочила. — Она страшится истины! Сереженьке нужны потомки! Мария давит на него своей карьерой, своими замыслами! Думает, ему это по нраву?
Мария стояла, не веря своим ушам.
— Вы привели ведунью? В мою обитель? Без позволения?
— Это для твоего же блага, — золовка поджала губы.
— Уходите. Обе. — Мария придержала створку. — Прямо сейчас.
— Ты не понимаешь, — Тамара Петровна вскочила. — Это важно! Сереженьке нужны наследники! Ты давишь на него своей службой, своими амбициями! Думаешь, ему это по душе?
Мария молча смотрела на золовку, которая продолжала:
— Фекла Андреевна поможет! Она уже видит проблему, да, Фекла?
Дама кивнула, не прекращая перебирать растения.
— Порча на ней, точно, — пробормотала ведунья. — Бездетность насланная.
— Уходите, сейчас же, — повторила Мария, чувствуя, как дрожит голос.
— Вот видишь! — золовка ткнула в нее пальцем. — Она боится правды! С такой истеричкой сыну и правда наследников не видать!
Марию колотило, пока она выпроваживала обеих дам из обители.
— Это предел, — произнесла она вечером. — Либо она сдает ключи и перестает являться без приглашения, либо пусть обитает с тобой порознь.
Сергей смотрел в сторону, избегая ее взора.
— Ты не понимаешь, она просто тревожится. Мама уже не юная...
— Она привела ведунью в нашу опочивальню! — Мария повысила тон. — Они собирались "снимать с меня наговор"!
— Ну... — Сергей замялся. — Я потолкую с ней. Честно.
— Ты клянешься?
— Да, — он коснулся губами ее виска. — Мама уразумеет.
Но беседа с родительницей ничего не дала. Когда Сергей попытался растолковать, что им требуется личное пространство, Тамара Петровна закатила сцену, обвиняя сноху во всех напастях — от скверной стряпни до мнимой бездетности.
— Она тебя испортила своими служебными идеями! — вопила золовка. — Когда мы с отцом были в вашем возрасте, у нас уже ты был!
Сергей не знал, что возразить. Ключи остались у родительницы.
В четверг Мария ходила в лавку за провизией. Вернувшись, она услышала шорох в санузле. Тихо пройдя по коридору, застала Тамару Петровну, роющуюся в шкатулке с лекарствами. На краю умывальника лежали упаковки пилюль, которые Марии назначил лекарь для самочувствия.
— Вот и причина! — золовка повернулась, размахивая упаковками. — Я так и знала! Обманываешь моего сына!
У Марии задрожали ладони.
В этот миг что-то внутри нее надломилось. Хватит быть учтивой.
Она приблизилась к золовке, взяла ключи с полки у входа и, глядя ей в очи, произнесла:
— Это моя обитель. Ключи — на полку, и молчите в тряпку.
И указала на выход.
Тамара Петровна побелела, но не отступила.
— Вот и грубиянка же ты! Неблагодарная! Я для вас с Сереженькой стараюсь, а ты...
— Вон, — коротко бросила Мария, указывая на дверь.
Когда Сергей вернулся со службы, Тамара Петровна уже успела связаться с ним и изложить свою версию. Супруг влетел в обитель, кипя от ярости.
— Ты совсем перегнула! — начал он с порога. — Она просто хотела обед состряпать! Что в том скверного?
— Она проникла в мою обитель, используя ключи, которые обязана была сдать, — спокойно ответила Мария. — Без приглашения.
— Это все твои выдумки, что мама нам помеха! — Сергей нервно шагал по помещению. — Она же просто...
— Нет, Сергей, — перебила Мария. — Это не обсуждается. Либо ты обитаешь здесь, со мной, и мы строим свой очаг. Либо возвращаешься туда, где тебе все дозволено.
Сергей замер, глядя на супругу так, будто видел ее впервые.
— Ты всерьез? Ультиматум мне ставишь? Выбирать между тобой и мамой?
— Я не прошу выбирать между нами, — покачала головой Мария. — Я прошу уважать пределы нашего очага. Если ты этого не можешь, значит, у нас нет очага.
Тишина повисла между ними. Наконец, Сергей медленно прошел в опочивальню и достал с антресоли вместительный баул.
Собирал вещи он долго, будто ждал, что Мария одумается, начнет увещевать, пойдет на уступки. Но Мария сидела в помещении с кружкой отвара, глядя в проем. Ей было горько, но внутри она знала — это верно.
Когда Сергей с баулом стоял у порога, он обернулся:
— Ты еще раскаешься в этом.
— Может быть, — тихо ответила Мария. — Но ты раскаешься раньше.
И закрыла за ним створку.
Прошло четыре месяца. Мария постепенно свыкалась с жизнью в одиночестве. Без чужих предметов, разбросанных по обители, без компромиссов, без оглядки на чужое суждение. Расторжение оформили оперативно — делить было нечего, а препираться Сергей не стал.
От приятельницы Мария узнала, что бывший супруг перебрался к родительнице. Тамара Петровна была в ликовании — сын снова подле. Говорила, она даже развешала его старые детские снимки по всей обители.
Эта весть не удивила Марию. Где-то в глубине души она всегда знала, что так все и завершится.
В один из воскресений Мария пробудилась поздно. Солнечные лучи заливали опочивальню теплым сиянием. Впервые за долгое время она ощутила настоящий мир. Без звука ключей в замке, без чужих шагов за спиной, без необходимости оправдываться за свое право на личное пространство.
Просто безмолвие. И ее обитель.— Это МОЯ обитель! Ключи на полку и язык придержите, понятно?! — вспылила сноха.
Ирина вошла в жилище и застыла на месте. Из столовой доносились звуки посуды. В их с Виктором доме. В тот миг, когда оба должны были находиться на службе.
Сердце заколотилось чаще, но затем Ирина уловила знакомый напев, бормочущий древнюю балладу. София Михайловна. Снова.
Стараясь унять волнение в руках, Ирина направилась в столовую. Теща, поставив на огонь сотейник, хлопотала у разделочной поверхности. На столе возвышались пакеты с провизией, которых утром здесь не было.
— София Михайловна, что вы здесь затеяли?
Теща обернулась, не прекращая крошить овощи.
— Ирина? Так скоро появилась? У Витеньки сегодня нелегкий день, вот и решила состряпать достойный обед. — София Михайловна улыбнулась, словно все шло своим чередом. — А то от твоих закусок он вечно недоедает.
Ирина моргнула, уставившись на женщину, которая распоряжалась в ее столовой. В доме, перешедшем ей от бабушки еще до венчания.
— Простите, но как вы вообще сюда проникли?
София Михайловна отмахнулась, склонившись к мойке.
— Ключи остались с переделки. Забыла сдать, вот и пригодились.
Ключи с переделки. Четыре года назад, еще до венчания, когда Виктор привел мать помочь выбрать напольное покрытие. Тогда Ирина вручила ей копию ключей — на время, чтобы не отвлекаться от дел, пока шли рабочие.
— Но вы обязаны были их возвратить. — Ирина ощутила озноб внутри. — Мы в браке уже семь месяцев.
— Так я и возвратила, Витеньке, — теща пожала плечами. — А он мне их передал. Сказал, вдруг что случится, а вас не окажется, я смогу выручить.
Ирина сжала губы. Виктор ни словом не обмолвился об этом.
— Но вы не вправе являться без предупреждения. Тем более в наше отсутствие.
София Михайловна взглянула на нее так, будто Ирина изрекла нелепость.
— Я мать Виктора. Он всегда мне рад. Вот и решила кашу ему сварить, чтоб не голодал. — Теща продолжила шинковать продукты. — Ты сама-то когда в последний раз готовила что-то стоящее?
Ирина хотела парировать, но тут зазвенел телефон. Коллега с предприятия — требовалось срочно сверить отчет. Разговор пришлось отложить.
Вернувшись, Ирина обнаружила Софию Михайловну, сервирующую стол.
— Давай-ка вместе отведаем, — улыбнулась теща. — Витенька вот-вот нагрянет, обрадуется.
— Ты преувеличиваешь, — Виктор помешивал напиток, глядя на супругу с легкой ухмылкой. — Мама просто заботится. Ну зашла состряпать, что тут такого?
Ирина выдохнула, стараясь говорить ровно.
— Виктор, она является без известия в наш дом. Копается в моих пожитках.
— Да ладно, с чего ты взяла?
— Я вижу! Мои вещи переставлены, специи не на месте, где я их оставила. И провизия! Помнишь молоко, которое я приобрела для десерта? Исчезло! А потом в холодильнике объявились какие-то котлеты.
Виктор расхохотался, откинувшись на спинку стула.
— Серьезно, Ирина? Ты думаешь, мама крадет твое молоко и подбрасывает котлеты? Может, ты просто забыла, что использовала его?
— Нет, я точно помню, — Ирина начала закипать. — И это не первый случай. Я ощущаю, что кто-то был в доме, когда меня нет.
— Ну зашла мама, подумаешь, она же от души! — Виктор отмахнулся.
— Это нарушение границ, Виктор! Мы взрослые, у нас своя семья. А твоя мама ведет себя так, будто это ее владения!
— Ты что, против моей мамы? — Виктор нахмурился, ставя кружку на стол.
Очередной знакомый упрек. Ирина вздохнула и отступила. Спорить сегодня было бессмысленно.
Через двенадцать дней Ирина отворила дверь и снова наткнулась на Софию Михайловну. На этот раз теща протирала пыль в гостиной.
— Вот и беспорядок у вас, — пробурчала она, не отрываясь от дела. — Витенька у меня никогда в таком не обитал.
— София Михайловна, — начала Ирина, сжимая ремешок сумки. — Мы не просили вас являться убираться.
— А я и не спрашивала. — Теща оглядела комнату строгим взглядом. — Вижу, что сами не управляетесь. Витенька целыми днями вкалывает, а ты...
Она не досказала, но Ирина ясно расслышала невысказанное "а ты бездельничаешь". Хотя Ирина трудилась не меньше супруга.
Ирина открыла было рот, чтобы возмутиться, но теща уже направилась в ванную.
— Я тут ваше белье прихватила, — донеслось оттуда. — У вас стиралка никудышная, плохо справляется. Я Витеньке сорочки сама постираю, как он любит.
Ирина проводила взглядом тещу, вышедшую из ванной с корзиной их с Виктором белья.
Такие "визиты" стали регулярными. Раз в неделю София Михайловна приходила "прибраться", забирала вещи Виктора, готовила "настоящую еду, потому что Ирина кормит его черт знает чем".
Затем начались другие вторжения. Ирина находила в своем шкафу какие-то склянки с травяными отварами.
— Это для женского самочувствия, — пояснила теща, когда Ирина спросила. — Витеньке нужны дети, а у тебя что-то не выходит. Я в твоем возрасте уже Витю растила.
— Мы пока не хотим детей, — пыталась объяснить Ирина. — У нас работа, мы хотим сначала...
— Работа! — перебила София Михайловна. — У него может быть работа. А у тебя должен быть ребенок. Или ты не хочешь нормальную семью?
Ирина пыталась говорить с Виктором, но тот отмахивался:
— Не бери в голову. Мама просто переживает. Все матери такие.
Однажды Ирина вернулась домой и увидела на столе книгу. "Путь к материнству" — кричала надпись на обложке. На первой странице было написано: "Пора, Виктор ждет, не трать время на службу!"
Ирина молча показала книгу мужу.
— Мама слишком волнуется за нашу семью, — сказал он с неловкой улыбкой. — Не обращай внимания.
Ирина уже не находила это смешным.
Кульминация случилась в четверг. Ирина отлучилась в магазин на четверть часа. Вернувшись, она услышала незнакомый голос в спальне.
София Михайловна сидела на краю кровати рядом с пожилой женщиной в темном платке. Та раскладывала какие-то травы на газете.
— София Михайловна, что тут происходит? — Ирина замерла в дверях. — Кто эта женщина?
— Это Матрена Федоровна, — теща улыбнулась, будто ничего странного не было. — Не сердись, но я решила проверить, нет ли на тебе порчи. А то детей все нет.
Ирина стояла, не веря своим ушам.
— Вы привели знахарку? В мой дом? Без спроса?
— Это для твоего же блага, — теща поджала губы.
— Уходите. Обе. — Ирина придержала дверь. — Прямо сейчас.
— Ты не понимаешь, — София Михайловна вскочила. — Это важно! Виктор хочет детей!
— Если бы Виктор хотел детей, он бы сказал мне, а не вам.
— Он стесняется! Ты давишь на него своей работой, своими амбициями! Думаешь, ему это по душе?
Ирина молча смотрела на тещу, которая продолжала:
— Матрена Федоровна поможет! Она уже видит проблему, да, Матрена?
Женщина кивнула, не прекращая перебирать травы.
— Порча на ней, точно, — пробормотала знахарка. — Бесплодие наведенное.
— Уходите, сейчас же, — повторила Ирина, чувствуя, как дрожит голос.
— Вот видишь! — теща ткнула в нее пальцем. — Она боится правды! С такой истеричкой сыну и правда детей не видать!
Ирину трясло, пока она выпроваживала обеих женщин из квартиры.
— Это конец, — сказала она вечером. — Либо она возвращает ключи и перестает приходить без спроса, либо пусть живет с тобой отдельно.
Виктор смотрел в сторону, избегая ее глаз.
— Ты не понимаешь, она просто волнуется. Мама уже не молодая...
— Она привела знахарку в нашу спальню! — Ирина повысила голос. — Они собирались "снимать с меня порчу"!
— Ну... — Виктор замялся. — Я поговорю с ней. Честно.
— Ты обещаешь?
— Да, — он чмокнул ее в висок. — Мама поймет.
Но разговор с матерью ничего не дал. Когда Виктор попытался объяснить, что им нужно личное пространство, София Михайловна устроила скандал, обвиняя невестку во всех бедах — от плохой готовки до мнимого бесплодия.
— Она тебя испортила своими карьерными идеями! — кричала теща. — Когда мы с отцом были в вашем возрасте, у нас уже ты был!
Виктор не знал, что ответить. Ключи остались у матери.
В субботу Ирина ходила в супермаркет за продуктами. Открыв дверь подъезда, она столкнулась с Софией Михайловной, стоявшей у входа с объемной сумкой.
— Здравствуй, Ирочка, — сказала теща так, будто ничего не было. — Как дела? Решила заглянуть в гости.
Ирина замерла, глядя на женщину, которая так нагло вторгалась в ее жизнь последние девять месяцев. А теперь стояла с видом, будто имела полное право здесь быть.
— Виктора нет дома, — коротко ответила Ирина.
— Ничего, я подожду, — улыбнулась София Михайловна. — У меня тут Витенькины любимые блины с ягодами, только испекла.
Ирина не стала спорить. Молча закрыла дверь квартиры и уехала, оставив тещу у подъезда. Телефон тут же затрезвонил, но Ирина не отвечала. Сначала звонил Виктор, потом с незнакомого номера — видимо, соседи пустили Софию Михайловну позвонить.
Ирина вернулась через три часа, убедившись, что теща ушла. Виктор встретил ее угрюмым взглядом.
— Мама час стояла у подъезда, — начал он с порога. — Почему ты не пустила ее?
— Потому что я ясно дала понять, что не хочу незваных гостей, — Ирина прошла на кухню, ставя пакеты с продуктами.
— Но она же не с пустыми руками пришла! — Виктор развел руками. — Блины с ягодами испекла, знает, что я люблю. При чем тут ты?
— При том, что это мой дом, — Ирина медленно раскладывала покупки, стараясь говорить спокойно. — И я решаю, кто и когда сюда приходит.
— Вот именно, твой! — вдруг выпалил Виктор. — Вечно тычешь, что квартира твоя! А я кто тут? Приживала? Ты ведешь себя как чужая!
Вечером разговор продолжился, но уже тише.
— Виктор, я не могу так больше, — Ирина смотрела в свою чашку с чаем. — Мне надоело быть злодейкой в своем доме.
— Но мама же ничего плохого не делает, — упрямо повторил муж.
— Она не уважает наши границы. Является без спроса, роется в моих вещах, учит меня жить. Это невыносимо.
— Она просто заботится.
— Нет, Виктор. Забота — это уважение. А твоя мама считает, что может управлять нашей жизнью. Я больше этого не вынесу. Ключи она должна вернуть, и никаких лазеек.
Виктор промолчал, но по его лицу Ирина видела — он не понимал.
Через двенадцать дней случилось неизбежное. Ирина вернулась с работы раньше из-за недомогания. Открыв дверь, сразу услышала знакомые звуки с кухни — звон посуды и тихое радио. С тяжелым предчувствием Ирина прошла в квартиру.
София Михайловна варила щи, заполнив кухню своим присутствием. Половина шкафов была перерыта — теща снова наводила "свой порядок".
— Ну ты же занята, — не оборачиваясь, сказала София Михайловна, будто ждала невестку. — Я пришла помочь.
Ирина застыла на пороге кухни, глядя на эту сцену. Терпение лопнуло. Не говоря ни слова, она прошла в прихожую, открыла ящик у входной двери и достала запасной ключ с брелка.
Вернувшись на кухню, спокойно положила ключ перед тещей.
— Это мой дом. Ключи — на полку, и без разговоров, — сказала она ровным голосом.
София Михайловна побледнела, но не отступила.
— Вот и грубиянка же ты! Неблагодарная! Я для вас с Витенькой стараюсь, а ты...
— Вон, — коротко бросила Ирина, указывая на дверь.
Когда Виктор вернулся с работы, София Михайловна уже успела позвонить ему и изложить свою версию. Муж влетел в квартиру, кипя от гнева.
— Ты совсем перегнула! — начал он с порога. — Она просто хотела ужин приготовить! Что тут такого?
— Она вошла в мой дом, используя ключи, которые должна была вернуть, — спокойно ответила Ирина. — Без спроса.
— Это все твои выдумки, что мама нам мешает! — Виктор нервно шагал по комнате. — Она же просто...
— Нет, Виктор, — перебила Ирина. — Это не обсуждается. Либо ты живешь здесь, со мной, и мы строим свою семью. Либо возвращаешься туда, где тебе все можно.
Виктор замер, глядя на жену так, будто видел ее впервые.
— Ты серьезно? Ультиматум мне ставишь? Выбирать между тобой и мамой?
— Я не прошу выбирать между нами, — покачала головой Ирина. — Я прошу уважать границы нашей семьи. Если ты этого не можешь, значит, у нас нет семьи.
Тишина повисла между ними. Наконец, Виктор медленно прошел в спальню и достал с полки большую сумку.
Собирал вещи он долго, будто ждал, что Ирина передумает, начнет уговаривать, пойдет на уступки. Но Ирина сидела в комнате с чашкой чая, глядя в окно. Ей было горько, но внутри она знала — это правильно.
Когда Виктор с сумкой стоял у двери, он обернулся:
— Ты еще пожалеешь об этом.
— Может быть, — тихо ответила Ирина. — Но ты пожалеешь раньше.
И закрыла за ним дверь.
Прошло пять месяцев. Ирина постепенно привыкала к жизни одной. Без чужих вещей, разбросанных по дому, без компромиссов, без оглядки на чужое мнение. Развод оформили быстро — делить было нечего, а спорить Виктор не стал.
От знакомой Ирина узнала, что бывший муж переехал к матери. София Михайловна была в восторге — сын снова рядом. Говорят, она даже развесила его старые школьные фотографии по всей квартире.
Эта новость не удивила Ирину. Где-то в глубине души она всегда знала, что так все и закончится.
В одну из суббот Ирина проснулась поздно. Солнце заливало спальню теплым светом. Впервые за долгое время она ощутила настоящий покой. Без звука ключей в замке, без чужих шагов за спиной, без необходимости оправдываться за свое право на личное пространство.
Просто тишина. И ее дом.