«Дима, твоя сестра снова назначила семейный ужин. В пятницу. Обязательная явка», — я смотрела на мужа, ожидая обычного «ну потерпи, она же старается». Но он даже не поднял глаз от телефона. «Иди, если хочешь. Я устал от этих сборищ». Тогда я еще не знала, что его равнодушие было не усталостью, а частью плана. Плана, который его сестра Кристина разрабатывала месяцами, чтобы выжить меня из семьи и занять мое место в жизни моего мужа».
Анна вышла замуж за Дмитрия три года назад, и первые полгода казались сказкой. Дима был внимательным, заботливым, они много гуляли, ездили в путешествия, строили планы. У него была только одна родственница — старшая сестра Кристина, которая жила в соседнем районе с восьмилетним сыном Максимом. Родители Димы умерли рано, и Кристина, старше брата на десять лет, фактически его вырастила. Об этом Анна узнала еще на этапе знакомства.
«Мы с Кристиной очень близки», — говорил Дима. — «Она для меня не просто сестра, она как мама. Ты ведь понимаешь, да? Мне важно, чтобы вы поладили».
Анна понимала. Она вообще была человеком понимающим и уступчивым. При первой встрече Кристина показалась ей приятной женщиной — ухоженная блондинка лет сорока, с безупречным маникюром и дорогой одеждой. Работала она в какой-то крупной компании на руководящей должности, о муже не упоминала — развелась несколько лет назад.
«Какая прелесть!» — воскликнула Кристина, когда Дима представил ей Анну. — «Димочка, ты наконец-то нашел достойную девушку! А то у тебя такие экземпляры бывали...»
Она обняла Анну, и в этих объятиях было что-то собственническое, что заставило Анну на мгновение напрячься. Но она отогнала неприятное чувство. «Просто она любит брата, вот и ревнует немного», — объяснила она себе.
После свадьбы Кристина стала неотъемлемой частью их жизни. Она звонила каждый день, иногда по несколько раз. «Димочка, как дела? Ты поел? У тебя голос усталый, ты точно нормально питаешься?» Она присылала длинные голосовые сообщения с советами: что купить, куда сходить, как организовать быт. Она появлялась в их квартире без предупреждения: «Я тут мимо проезжала, решила заглянуть».
Анна сначала не возражала. Кристина действительно помогала — привозила продуктовые наборы, готовила обеды на неделю вперед, организовала семейные ужины по пятницам, на которых собирались они втроем, иногда с Максимом. Это должно было сплотить семью.
Но постепенно Анна начала замечать странные вещи. Кристина как будто метила территорию в их квартире. Она приносила новые полотенца: «Эти какие-то дешевые, я купила вам хорошие». Меняла постельное белье: «Аннушка, дорогая, на синтетике спать вредно, вот, возьмите мой комплект, натуральный хлопок». Она даже умудрилась заменить шторы в гостиной: «Эти слишком темные, в квартире как в склепе».
«Дим, мне кажется, твоя сестра слишком... вовлечена в нашу жизнь», — осторожно заговорила Анна однажды вечером.
«Анечка, ну что ты. Она просто заботится. У нее материнский инстинкт не реализован полностью, вот она и опекает меня. Это же не плохо?»
«Но это наша квартира. Наша жизнь. Мне неловко, что она постоянно что-то меняет без спроса».
«Она покупает нам хорошие вещи на свои деньги! Нужно быть благодарной, а не придираться».
Анна замолчала. Может, она действительно придиралась? Может, стоило радоваться, что у Димы есть такая заботливая сестра?
Но со временем забота Кристины становилась все более удушающей. Она начала критиковать Анну — осторожно, с улыбкой, но больно.
«Аннушка, ты такая худенькая. Димочка, ты ее кормишь хоть? Мужчине нужна женщина с формами, а не палочка».
«Анечка, дорогая, этот цвет тебе не идет. Ты же понимаешь, что с твоим типажом нужно носить более спокойные тона?»
«Девочки, а вы когда за ребеночка думать будете? Димочке уже тридцать два, а племянников мне все нет. Часики-то тикают!»
Каждая такая фраза была обернута в сахарную вату заботы, но внутри был яд. Анна чувствовала, как с каждым разом ее уверенность в себе тает. Она начала сомневаться в своей внешности, в своих способностях, в своем праве на место рядом с Димой.
А Дима молчал. Он никогда не вставал на защиту Анны. «Ну Кристина же не со зла, она просто переживает», — отмахивался он. И постепенно Анна стала замечать, что между мужем и сестрой существует какой-то свой мир, в который она не допущена. Они могли часами говорить по телефону о чем-то, смеяться над общими воспоминаниями, и Анна чувствовала себя чужой в собственной семье.
Все изменилось после одного памятного пятничного ужина. Кристина пришла с огромной кастрюлей борща и заявила, что приготовила его по рецепту их покойной матери.
«Димочка так любит этот борщ! Правда, Дим? Помнишь, как мама готовила?»
Дима расплылся в улыбке.
«Еще бы! Лучшего борща в мире не существует».
Анна молча разливала суп по тарелкам. Она тоже готовила борщ, причем неплохо. Но Дима никогда так не восхищался ее кулинарными способностями.
«А Анечка, наверное, не умеет такой готовить?» — с ложной жалостью спросила Кристина.
«Я готовлю», — сухо ответила Анна.
«Ну да, конечно, конечно. Но ты же знаешь, у каждой хозяйки свои секреты. Вот я могу научить тебя, если хочешь. Хотя, конечно, у тебя работы много, не до готовки».
«Анна прекрасно готовит», — неожиданно сказал Дима, и Анна удивленно посмотрела на него. Наконец-то он ее защитил!
Но Кристина только улыбнулась.
«Димочка, ты всегда такой дипломатичный. Это одно из твоих лучших качеств. Кстати, я хотела с вами поговорить об одной идее».
«О какой?» — спросила Анна.
«Я тут подумала... Максим растет, ему нужен мужской пример перед глазами. А вы живете в такой большой квартире, три комнаты. Что, если мы с Максом переедем к вам на время? Ну, месяцев на шесть. Пока не найду квартиру побольше. А то мы с сыном в двушке ютимся, ему даже свою комнату не могу дать».
Анна замерла с ложкой на полпути ко рту. Переехать? К ним? На полгода?
«Кристина, я не думаю, что это хорошая идея», — начала она.
«Почему?» — удивленно спросила Кристина, широко раскрыв глаза. — «Мы же семья. Разве семья не помогает друг другу?»
«Потому что нам нужно личное пространство. Мы молодая пара, у нас своя жизнь».
«Своя жизнь?» — Кристина повернулась к Диме. — «Димочка, неужели ты откажешь родной сестре? Той, которая тебя растила, кормила, на ноги ставила? Которая отказалась от личной жизни, чтобы быть рядом с тобой после смерти родителей?»
Дима опустил глаза.
«Кристина, я понимаю, но...»
«Но что? Твоя жена важнее твоей сестры? Которая всю жизнь тебе посвятила?»
Анна почувствовала, как внутри все сжимается от возмущения.
«Это не вопрос важности. Это вопрос границ, Кристина. Мы с Димой муж и жена, живем отдельно, и я хочу, чтобы так все и оставалось».
В глазах Кристины мелькнуло что-то холодное и злое.
«Понятно. Значит, ты против семьи. Ты хочешь разорвать связь между братом и сестрой».
«Я не это имела в виду!»
«Тогда что? Объясни мне, Аннушка, почему ты не хочешь помочь семье моего брата? Или для тебя мы чужие?»
«Мама, хватит», — вмешался Дима, и Анна вздрогнула. Мама? Он назвал сестру мамой?
Кристина улыбнулась.
«Прости, Димочка. Привычка. Он меня так называет с детства», — пояснила она Анне. — «Я ведь заменила ему мать. Это нормально».
Нет, это было не нормально. Это было странно и тревожно. Анна посмотрела на мужа и думала, что он скажет что-то, объяснит, но Дима молчал.
«Я пойду. Не хочу мешать вашей семейной жизни, раз уж я здесь лишняя», — сказала Кристина и встала .
Она ушла, театрально хлопнув дверью. Дима проводил ее взглядом, полным вины.
«Зачем ты так с ней?» — спросил он.
«Как «так»? Я просто сказала, что не хочу, чтобы они переезжали к нам!»
«Она моя сестра, Анна. Единственная родная душа. А ты ее обидела».
«Я ее обидела? Серьезно? А то, что она постоянно лезет в нашу жизнь, критикует меня, командует нами — это нормально?»
«Она не командует. Она помогает».
«Дима, открой глаза! Она не помогает, она захватывает нашу жизнь! И ты ей позволяешь!»
Дима встал из-за стола.
«Знаешь что, Анна? Я устал от твоих претензий. К сестре, к семье. Если тебе так тяжело со мной и моими родственниками, может, стоило не выходить замуж?»
Он ушел в спальню и закрылся там. Анна осталась сидеть на кухне в полной тишине, глядя на остывший борщ. Что-то сломалось в этот вечер. Что-то важное.
После того ужина отношения Анны с Димой стали напряженными. Он был холоден, отстранен, много времени проводил у Кристины. Анна всё яснее ощущала: их брак висит на тонкой ниточке. Она пыталась поговорить с Димой, но он всякий раз отмахивался: «Не сейчас, я устал». А Кристина продолжала свою игру. Она звонила Диме каждый день, жаловалась на жизнь, на то, как тяжело ей одной. «Димочка, Максим заболел, а мне не с кем оставить его. Можешь приехать посидеть с ним? Мне на работу надо». И Дима ехал. Бросал все и ехал к сестре, а Анна оставалась одна.
Однажды Анна решила неожиданно зайти к Кристине — передать документы, которые Дима забыл. Она позвонила в дверь, и открыл Максим — живой, здоровый, с бутербродом в руке.
«Привет, тетя Аня! А дядя Дима в гостиной, они с мамой фотографии смотрят».
Анна прошла в квартиру. Дима и Кристина сидели на диване, уткнувшись в старый фотоальбом. Они были увлечены просмотром.
Кристина, показывая снимок говорила: «А вот эта фотография, помнишь? Тебе было восемь лет, мы ездили на море. Ты тогда так не хотел купаться, боялся волн. А я тебя на руках в воду заносила».
«Помню», — Дима улыбался. — «А потом мы мороженое ели, и ты мне позволила взять три шарика сразу».
«Конечно позволила. Я же для тебя все готова была сделать. И сейчас готова».
Она положила голову ему на плечо, и Анна увидела, как Дима обнял сестру за плечи. Это был не просто дружеский жест. В нем было что-то большее. Что-то, что заставило Анну похолодеть.
«Привет», — сказала она громче, чем хотела.
Они вздрогнули и обернулись. Кристина быстро села прямо, но на лице ее застыла самодовольная улыбка.
«Аннушка! Какой сюрприз! Ты же на работе должна быть».
«Я забежала на минутку. Дим, ты документы забыл», — Анна протянула папку.
Дима взял папку, избегая смотреть ей в глаза.
«Спасибо. Я... я забыл совсем».
«Вижу. Ты был занят».
«Мы просто фотографии смотрели. Ностальгировали», — объяснила Кристина. — «Хочешь присоединиться? Хотя, конечно, для тебя эти воспоминания ничего не значат. Ты же не была частью нашей жизни тогда».
Укол был точным. Анна почувствовала, как что-то внутри переворачивается.
«Нет, спасибо. Мне на работу пора. Дим, увидимся вечером?»
«Да, конечно», — он кивнул, но в голосе не было тепла.
Анна ушла, чувствуя на себе торжествующий взгляд Кристины. В тот момент она поняла: это война. Кристина воевала за Диму. И, похоже, выигрывала.
Анна решила не сидеть сложа руки. Её не отпускала одна мысль: Кристина постоянно появлялась в их жизни именно тогда, когда возникали сложные ситуации. Когда у Димы были проблемы на работе — она тут как тут с поддержкой и советами. Когда у них с Анной случался конфликт — звонок от сестры: «Димочка, хочешь приехать ко мне, поговорим?» И он ехал. К ней, а не оставался с женой.
Анна решила проверить одну догадку. Она зашла в аккаунт Димы в социальных сетях — пароль он не менял, да и не скрывал. Переписка с Кристиной была длинной и откровенной. Слишком откровенной для брата и сестры.
«Димочка, я так скучаю по тебе. Когда ты приедешь?»
«Скоро, мама. Потерплю еще немного».
«Эта девочка совсем не подходит тебе. Ты это понимаешь?»
«Понимаю. Но я не знаю, как все исправить».
«Я помогу тебе. Я всегда тебе помогала, правда?»
«Правда. Ты лучшая».
Анна читала и не верила своим глазам. Они обсуждали ее. Обсуждали, как «проблему», от которой нужно избавиться. И дальше было еще хуже.
«Может, намекнешь ей, что вы не подходите друг другу? Что было ошибкой жениться?»
«Я пробовал. Она не понимает».
«Тогда нужно быть более настойчивым. Холоднее. Отстраненнее. Люди сами уходят, когда чувствуют, что их не любят».
«Хорошо. Попробую».
Анна закрыла переписку дрожащими руками. Значит, вот оно что. Холодность Димы последних месяцев была не случайностью. Это был план. План Кристины. Она хотела разрушить их брак. Но зачем?
Ответ пришел сам собой, когда Анна прокрутила переписку в самое начало, к моменту их с Димой свадьбы.
«Дима, ты уверен, что хочешь жениться? Мы ведь так хорошо жили вдвоем. Зачем тебе чужой человек в нашей жизни?»
«Кристина, я люблю Анну. Хочу создать с ней семью».
«А я? Я тебе больше не нужна?»
«Ты всегда будешь мне нужна. Ты моя сестра».
«Я не просто сестра. Я твоя мать. Я тебя вырастила. Я отдала тебе лучшие годы».
«Я знаю. И я благодарен. Но у меня должна быть своя жизнь».
«Хорошо. Женись. Но помни: я всегда буду рядом. Ближе, чем кто-либо».
Это была не любовь сестры к брату. Это была одержимость. Патологическая привязанность, которую Кристина культивировала годами. Она не хотела отпускать Диму. Она хотела, чтобы он принадлежал только ей.
Анна сделала скриншоты переписки и сохранила их себе. Теперь у нее были доказательства. Оставалось решить, что с ними делать.
Анна выбрала момент, когда Дима не мог встретится с сестрой. Кристина как раз уехала в командировку на пару дней — случай представился идеальный для серьёзного разговора. Анна специально вернулась с работы пораньше, наготовила борща на ужин… Не мамин, но хороший.
«Дим, нам нужно поговорить», — сказала она, когда они сели за стол.
«О чем?» — он выглядел настороженным.
«О нас. О нашем браке. О Кристине».
Он поморщился.
«Опять о Кристине? Аня, ну сколько можно?»
«Дим, послушай меня. Пожалуйста. Я нашла вашу с ней переписку».
Он побледнел.
«Ты что, рылась в моем телефоне?»
«Да, рылась. Потому что чувствовала, что что-то не так. И оказалась права. Ты с ней обсуждал меня. Обсуждал, как сделать так, чтобы я ушла».
«Это... это не так, как ты думаешь».
«А как? Объясни мне. Объясни, почему твоя сестра называет себя твоей матерью. Почему она манипулирует тобой. Почему ты позволяешь ей разрушать наш брак?» – голос её дрожал от обиды и волнения.
Дима долго молчал. Он не поднимал глаз, изучал узор на тарелке, будто там можно было найти ответ. Наконец тихо проговорил: «Аня, ты не понимаешь… Кристина ведь мне всю свою жизнь отдала. Представь: родители наши умерли, ей всего двадцать четыре было. Она могла бы сама счастье своё строить — замуж выйти, жить по-настоящему для себя… Но она выбрала меня. Меня! Растила меня, работала на двух работах, чтобы я ни в чем не нуждался. Она пожертвовала всем ради меня».
«И теперь ты должен ей вечно? Так, что ли?»
«Я не должен. Я... я чувствую ответственность. Вину. Из-за меня у нее не сложилась личная жизнь».
«Дима, это не твоя вина. Ты был ребенком. Она сделала свой выбор. Но это не значит, что теперь ты обязан жертвовать своим счастьем».
«Моим счастьем?» — он посмотрел на нее, и в глазах его была боль. — «Аня, я не знаю, счастлив ли я. Последние месяцы я чувствую себя разорванным между вами двумя. Кристина права — мы с тобой, может, поторопились с женитьбой. Может, мы не подходим друг другу».
Анна почувствовала, как внутри все обрывается.
«Это говоришь ты или она?»
«Я. Это мои слова».
«Но ее мысли. Дим, ты не видишь? Она манипулирует тобой. Она внушила тебе чувство вины, чтобы контролировать. И это работает. Ты делаешь все, что она хочет».
«Она не манипулирует! Она заботится!»
«Забота не выглядит так! Забота — это когда тебя отпускают, дают жить своей жизнью. А она держит тебя на коротком поводке. И ты даже не замечаешь».
Дима встал из-за стола.
«Знаешь что, Анна? Хватит. Хватит обвинять Кристину. Если тебе так плохо со мной и моей семьей, можешь уйти. Никто тебя не держит».
«Ты этого хочешь?»
«Я хочу покоя. Я устал от этих разборок».
Анна смотрела на мужа и понимала, что проиграла. Кристина победила. Она настолько глубоко залезла в голову Диме, что он уже не мог отличить ее мысли от своих.
«Хорошо», — тихо сказала Анна. — «Я уйду. Но знай: когда-нибудь ты поймешь, что потерял. И будет поздно».
Она встала и стала собирать свои вещи. Дима не остановил ее.
Анна ушла к подруге и прожила там неделю, пытаясь прийти в себя. Она плакала, злилась, не понимала, как все так быстро рухнуло. Дима не звонил. Ни разу.
Зато звонила Кристина.
«Аннушка, я слышала, вы с Димой расстались. Мне так жаль. Но, знаешь, наверное, так и должно было быть. Не все пары созданы друг для друга».
Анна противно было слышать этот сладкий, торжествующий голос и она сбросила звонок.
Через несколько дней Анне позвонил Максим, племянник Димы.
«Тетя Аня, можно с вами встретиться? Мне нужно поговорить. Это важно».
Они встретились в кафе. Максим выглядел встревоженным и растерянным.
«Тетя Аня, мама делает что-то плохое. Я не знаю, как объяснить, но мне страшно».
«Что ты имеешь в виду?»
«Она говорит о дяде Диме странные вещи. Что теперь они будут жить вместе, как раньше. Что им никто не нужен. И она убрала все ваши фотографии с дядей из своего телефона. Она будто радуется, что вы ушли».
Анна слушала и чувствовала, как внутри снова разгорается гнев.
«Макс, а твоя мама... она всегда так сильно привязана была к дяде Диме?»
«Да. Она говорит, что он смысл ее жизни. Что она его вырастила и он принадлежит ей. Мне иногда кажется, что она меня не так любит, как его. Что я для нее второй по важности».
Ребенок говорил это спокойно, но в глазах его была боль. Анна положила руку ему на плечо.
«Макс, спасибо, что рассказал. Это правда важно».
«Вы вернетесь к дяде Диме? Мне с вами было лучше. Когда вы были, мама была спокойнее. А сейчас она какая-то странная».
«Я не знаю, Макс. Честно».
Но на самом деле она уже знала. Она не вернется. Не к человеку, который выбрал патологическую привязанность вместо нормальных отношений. Не к человеку, который не смог защитить свою жену от манипуляций.
Через месяц Анна подала на развод. Дима не возражал. Они разделили имущество тихо и без скандалов. При последней встрече он выглядел усталым и потерянным.
«Прости», — сказал он, подписывая документы.
«За что?»
«За все. За то, что не смог... не сумел быть мужем».
Анна посмотрела на него и почувствовала не злость, а жалость. Он был пленником. Пленником чужой одержимости, которую принимал за любовь.
«Дима, я желаю тебе найти в себе силы освободиться. Когда-нибудь. Пока не поздно».
«От чего освободиться?»
«От клетки, в которой ты живешь. И которую принимаешь за дом».
Она вышла из нотариальной конторы с ощущением странной легкости. Да, брак разрушен. Да, три года потрачены впустую. Но она свободна. Свободна от токсичных отношений, от манипуляций, от необходимости бороться за место в жизни собственного мужа.
Прошло полгода. Анна переехала в другой район, сменила работу на более интересную. Она заново училась быть собой — не чьей-то женой, не объектом чьей-то критики, а просто Анной.
Однажды вечером ей позвонил Максим.
«Тетя Аня, можно я к вам приеду? Мне не с кем поговорить».
«Конечно, Макс. Приезжай».
Мальчик приехал через час, бледный и взволнованный. Анна заварила чай, и они сели на кухне.
«Что случилось?»
Максим торопливо, запинаясь почти на каждом слове рассказал, что дядя Дима две недели назад продал свою квартиру и переехал к ним жить. Навсегда, так сказала мама.
Анна замерла с чашкой в руках.
«Навсегда?»
«Да. Она так и сказала: «Теперь мы снова семья, как раньше». Тетя Аня, мне страшно. Они ведут себя странно. Сидят вечерами вдвоем, смотрят фотографии, обнимаются. А когда я прихожу, они замолкают. Будто я им мешаю. В собственном доме».
«Макс, а где твой папа? Ты с ним общаешься?»
«Да, он живет в другом городе. Я хотел к нему переехать, но мама не пускает. Говорит, что я ей нужен здесь».
Анна взяла телефон.
«Дай мне номер отца. Мне кажется, тебе действительно стоит пожить с ним какое-то время. Эта ситуация... она нездоровая».
Максим продиктовал номер, и Анна сохранила его.
«А что с дядей Димой? Он... он счастлив там?»
Мальчик помолчал.
«Не знаю. Иногда он сидит на кухне один и смотрит в окно. Такой грустный. А мама суетится вокруг него, готовит, убирает. Будто он маленький. Мне кажется, ему тоже не очень хорошо. Но он молчит».
Анна поняла, что так и должно было случиться. Кристина добилась своего. Дима вернулся в клетку, которую она строила для него годами. И теперь он там навсегда. Или до тех пор, пока не найдет в себе силы вырваться.
Еще через три месяца Анна получила неожиданное сообщение. От Димы.
«Аня, прости, что пишу. Знаю, не имею права. Но мне нужна помощь. Я понял, что ты была права. Во всем. Кристина... она больна. Я только сейчас это увидел. Она контролирует каждый мой шаг. Читает переписки. Устраивает истерики, если я задерживаюсь. Говорит, что после всего, что она для меня сделала, я обязан быть рядом. Всегда. Я задыхаюсь. Помоги мне, пожалуйста. Скажи, как мне выбраться».
Анна долго смотрела на это сообщение. Часть ее хотела ответить, помочь, протянуть руку. Но другая часть — та, что пережила месяцы унижений и холодности — говорила: «Это не твоя проблема. Ты уже спасена. Пусть спасается сам».
Она написала короткий ответ: «Дима, ты взрослый человек. Решение должен принять ты сам. Я не могу сделать это за тебя. Поговори с кем-то, кто поможет тебе разобраться. Но не со мной. Мне пора жить дальше. Прости».
Она отправила сообщение и заблокировала его номер. Это было правильное решение. Жестокое, но правильное. Она не была обязана спасать человека, который когда-то не смог защитить ее.
Прошел год с момента развода. Анна встретила другого человека — спокойного, самодостаточного мужчину без токсичных родственников и патологических привязанностей. Они не спешили, строили отношения медленно и осторожно. И это было правильно.
Однажды в супермаркете она случайно столкнулась с Кристиной. Та стояла у овощного прилавка и выбирала помидоры. Постарела, осунулась, на лице — усталость и какая-то потерянность.
«Анна», — сказала она, и голос ее был лишен прежней уверенности.
«Кристина», — кивнула Анна.
«Как дела?»
«Хорошо. У вас?»
Кристина опустила глаза.
«Дима уехал. Месяц назад. Сказал, что ему нужно пожить одному. Снял квартиру на другом конце города. Почти не звонит. Макс уехал к отцу. Я одна».
В ее голосе была такая боль, что Анна почти почувствовала жалость. Почти.
«Вы получили то, что хотели, Кристина. Вы разрушили наш брак. Изолировали Диму от всех. Сделали его зависимым от себя. И что теперь? Он все равно ушел. Потому что клетка остается клеткой, даже если ее строят из любви».
«Я не хотела... я просто боялась остаться одна. Боялась, что он забудет обо мне».
«Вы не любили его, Кристина. Вы владели им. Это разные вещи».
Кристина стояла с пакетом помидоров в руках, и слезы текли по ее лицу. Анна развернулась и пошла прочь. Ей не было жалко эту женщину. Она сама выбрала свой путь.
А у Анны был свой путь. Она выбрала себя. И это было самое важное решение в ее жизни.