Мне в жизни дико повезло! Аж по нескольким статьям.
Мне повезло! Я родилась в Советском Союзе, в семье, где родители не просто выносили мозг друг другу, а делали это с любовью. Редкая удача, скажу я вам!
Мне повезло! Местом моего десантирования на эту планету стал Сахалин. Вы представляете? Не какой-нибудь спальный район, а целый ОСТРОВ! Это вам не шутки. Это место, где гряда Западно-Сахалинских гор врезается в Татарский пролив, Охотское море целует берега из базальта, а туманы такие густые, что ими можно завтракать. Край земли, где солнце и луна, кажется, действительно встречаются за чашкой чая. Два раза я там была: первый — когда вылезла из мамы, и второй — в сознательном возрасте, когда уже могла оценить всю эту мощь и нежность.
Мне повезло! Мой папа — военный. А это значит, что государство спонсировало наши с ним вояжи по необъятной. Вот так мы и полетели на мою историческую родину.
Перелёт — дело привычное. Мы как перелётные птицы: раз в год маршрут «Ростов-Хабаровск». А однажды мы махнули на поезде! Восемь восхитительных суток в купе! До сих пор не знаю, как мама выжила — она страдает морской болезнью, а трясло нас так, что соседи по вагону звали нас «командой ликвидаторов последствий землетрясения».
На Сахалине нас встретил дядя — ходячий генератор позитива. Если бы его подключили к электросети, он бы один освещал весь Дальний Восток.
Мне повезло! Сахалин — это не просто остров. Это состояние души и гастрономический культ рыбы. Мы ели её на завтрак, обед и ужин. Жареную, варёную, пареную, в виде котлет, пирожков и даже… торта! Икра горбуши стояла на столе, как соль с перцем. Бутерброды были: с колбасой и икрой, с сыром и икрой, и, наверное, с вареньем и икрой (я уже боялась спросить). В какой-то момент мой детский организм взбунтовался, и я попросила… настоящую икру. Кабачковую. Не знаю, что родственники подумали про мои извращённые вкусы и где они раздобыли этот диковинный деликатес, но желание юной островитянки было исполнено!
Мне повезло! Я купалась в Охотском море. «Штиль» там — это когда волны всего полтора метра. Папа, почуяв неладное, силой вышвырнул меня на берег, как тюленёнка. Я тогда надулась — мол, какой невоспитанный! А оказалось, он меня от «обратки» спас — этого коварного течения, которое затягивает обратно в пучину. Так что мне повезло, что мой папа — человек решительный.
Мне повезло! Я ела свежепойманного краба, которого варили в морской воде прямо на берегу. Это вам не ресторан, это — священнодействие!
Мне повезло! Я видела клубнику размером с кулак моего отца (а кулак у него был дай бог каждому). На Сахалине всё растёт до невероятных размеров. Если клубника — то с кулак, если лопух — то под ним можно спрятать табуретку, столик и всё лето пить чай.
Но самый незабываемый эксперимент случился с папиной бородой.
Отец мой — темно-русый красавец. Но та борода, что он отпустил тем летом, отливала предательской рыжиной. Мне, как единственной женщине в тот момент поблизости, выпала честь исправить сие безобразие. Моя подпольная кличка «Дядя Фёдор» (но это уже отдельная история) никого не смутила.
Купила я, значит, краску. На коробке — пшеничный блонд с намёком на жемчужный перелив. В жизни — цвет болотной тины после шторма.
Папа, доверчивый, как ребёнок, подставил своё лицо. Смываем состав... и видим... БОЛОТНОГО ТРОЛЛЯ. Борода цвета морской капусты и тины смотрелась на его мужественном лице так, будто он только что вышел из схватки с зелёным пришельцем , съел его, но заляпался! Победил, но не без потерь.
Мне повезло! Зеркала поблизости не было. Он всё понял по моему лицу, на котором читался ужас, восхищение и дикий смех одновременно. Борода была немедленно сбрита, а мы пошли пить чай. С бутербродами. С икрой. Конечно.
МНЕ ПОВЕЗЛО! И с родителями, и с Сахалином, и даже с той зелёной бородой — ведь теперь есть что вспомнить!