Разная судьба братьев. Данные архивов

Мало кто знает, что когда-то, в самом начале 1940-х годов, в одном тихом райцентре Орловской области, на свет появились два мальчика — Геннадий и Юрий. Оба рыжеватые, веснушчатые, с одинаковым прищуром и удивительной привычкой серьёзно смотреть на мир, будто взрослые. Родились они в разные годы — но от одной матери, Анны Тимофеевны, которая работала библиотекарем и очень любила книги о кошках и революции.

Жизнь в те годы была непроста. Говорят, что однажды из-за какого-то бюрократического недоразумения один из мальчиков попал в детский дом в Москве, а другой остался на родине. Так судьба и разделила братьев — навсегда, как тогда казалось.

Юрий вырос артистом. Говорят, он с детства спасал бездомных котят, устраивал им представления и уверял соседей, что «в каждом коте живёт человек, просто немного пушистей». Позже он стал тем самым Куклачёвым — клоуном, чьи кошки прыгали сквозь обручи, катались на самокатах и смотрели в зрительный зал с философским спокойствием.

А Геннадий… Геннадий выбрал другой путь. Он любил порядок, строгие линии, красные флаги и верил, что всё на свете можно исправить, если достаточно громко объяснить, как надо. Так он стал Зюгановым — партийным человеком, серьёзным и сосредоточенным, который, как он сам говорил, «любит дисциплину, но по-человечески».

Долгие годы они жили порознь. Но есть одна странная история.

В конце 1990-х годов, когда жизнь в стране бурлила, в одном из московских театров прошёл необычный спектакль: Куклачёв представил премьеру под названием «Котёнок и его тень». Среди зрителей неожиданно оказался Геннадий Андреевич. Сидел в третьем ряду, без привычного галстука, и, по словам очевидцев, тихо улыбался, когда кот по кличке Маэстро выносил на сцену крошечный красный флажок.

После представления Зюганов подошёл за кулисы.

— Хороший у вас театр, — сказал он сдержанно. — И коты… умные.

Куклачёв посмотрел на него пристально и вдруг сказал:

— А у вас, Геннадий, глаза такие же, как у мамы были.

Говорят, они долго стояли, молчали. А потом просто обнялись.

Официально никто ничего не подтвердил. Ни архивы, ни паспорта не совпадают. Но в кулуарах цирка до сих пор рассказывают, что в тот вечер два брата наконец-то узнали правду.

С тех пор, если присмотреться, можно заметить: иногда Геннадий Андреевич вдруг исчезает с политических заседаний — а вечером его видят в театре кошек. Он сидит тихо, в уголке, не аплодирует, только кивает, когда коты делают особенно сложные трюки.

А после спектакля, когда публика расходится, он обязательно заходит за кулисы, гладит старого кота Васю и говорит:

— Молодцы вы, ребята… У вас — порядок и душа.

И Куклачёв, с мягкой улыбкой, только отвечает:

— А ведь мы с тобой, брат, всё-таки на одну половину — из одного дома.

Ходят слухи, что где-то в старом архиве Орловской области действительно лежит запись: «Родились близнецы. Один передан в эвакуацию, сведения утеряны». Но, может быть, это просто красивая легенда — такая же, как и сказки о котах, умеющих думать по-человечески.