Сегодня Рождество приобрело репутацию “мягкого” праздника. Между песнями Мэрайи Кэри, фильмами канала Hallmark и семейными пижамами в одинаковую клетку оно стало настолько приторным, что скорее утонешь в сиропе, чем в рождественском пудинге.
Но так было не всегда.
Начинается всё, конечно, с довольно кровавой истории Иисуса, но даже если отвлечься от религиозной стороны, само время зимних праздников всегда несло в себе дыхание смерти. Зимние торжества во все эпохи были не только поводом для веселья, но и признанием разрушительной силы холода, который приносил голод и гибель. Викторианцы — те самые, кто и сформировал современное представление о Рождестве, — были буквально одержимы этой темой.
Сегодня мы украшаем рождественские открытки семейными фотографиями, полными уюта и света, а в XIX веке на них изображали… мёртвых родственников и трупы животных.
Рассказ призраков у очага — древняя традиция, уходящая корнями в те времена, когда человек впервые научился разводить огонь и собираться вокруг него. Викторианцы же вывели это на новый уровень: “Рождественская песнь” Диккенса, “Поворот винта” Генри Джеймса и мистические рассказы Монтегю Джеймса стали частью самого духа праздника.
Когда в песне “It’s the Most Wonderful Time of the Year” звучат слова “будут рассказы о страшных призраках”, это не шутка — ещё в 1960-е Рождество и привидения были неразлучны.
Даже менее мрачные викторианские рождественские забавы сегодня выглядели бы как развлечение на готической вечеринке в подвале. Одна из популярных игр называлась “snapdragon” (“огненный дракон”). В ней наливали алкоголь на сушёные фрукты, поджигали их и пытались выхватить горящие кусочки и съесть — вероятно, просто чтобы хоть что-то почувствовать в середине зимы.
На Рождество тогда тоже ходили на выступления, но это были вовсе не “Щелкунчик” или сценка с вертепом. Часто это были сатирические пьесы или даже научные лекции. Одним из популярных представлений было исполнение “Мессии” Генделя в сопровождении демонстрации микроскопов, работающих на горящем газе, которые проецировали гигантские изображения микроскопических объектов, и показов действия закиси азота — веселящего газа. Музыка, наука и наркотики? Почти как концерт Black Sabbath.
Сегодня рождественская ёлка — это скорее источник головной боли: её нужно втащить в дом, потом вытащить обратно, ухаживать за ней и ежегодно распутывать чертовы гирлянды. Но в старину ёлочные украшения были куда более экстремальными.
Считается, что идея мишуры возникла из восточноевропейской легенды о пауке, который, желая почтить семью, украсил их дерево красивыми блестящими нитями из своего паучьего зада.
А рождественские огни? До появления электричества это были обычные свечи. Думаете, сейчас трудно не сжечь дом? Попробуйте украсить дерево реальным огнём.
И это ещё не всё. Главным рождественским растением когда-то считались вовсе не пуансеттии, а букеты из стручков красного перца. Они созревали зимой, переходя из зелёного в красный цвет, и были естественным (и вкусным) украшением праздника.
А вот путь самой пуансеттии к нашим подоконникам был куда мрачнее. Это растение вывезли из Мексики и начали селекционно “дрессировать” с помощью рентгеновского облучения и содержания в так называемых “камерах пыток” — помещениях, где цветы намеренно лишали света и воды.
Да, вы не ослышались: “камеры пыток” для цветов.
Хо-хо-хо.
Если собрать всё вместе и отпраздновать по-настоящему старинное Рождество, тебе нужно:
— подвергнуть пыткам растение,
— что-нибудь поджечь,
— завести паука-друга,
— отправить близким открытки с мёртвыми животными
— и принять немного наркотиков.
А если кто-то спросит, что ты творишь, можешь прочитать ему лекцию о настоящем духе Рождества — буквально о духе.