«Монтескье разговор — мозаика из его сочинений» — так с исследовательской скрупулезностью признавался Константин Батюшков в 1816 году, отправляя Николаю Гнедичу только что законченный «Вечер у Кантемира». Эта фраза — ключ к пониманию не только творческого метода Батюшкова, но и всей сложной интеллектуальной игры, которую он затеял, сводя за одним столом русского сатирика и французского философа.
Скандальная находка Батюшкова
Батюшков совершил нечто беспрецедентное для русской литературы 1810-х годов. Вместо традиционных «Разговоров мертвых» в условных элизиумах он создал исторически достоверную сцену в парижском кабинете Кантемира 1740-х годов. И сделал это с такой тщательностью, что его художественная интуиция опередила научные изыскания на десятилетия.
Цитата, изменившая всё
Всё началось с письма Монтескье к аббату Гуаско от 1 августа 1744 года, которое Батюшков нашёл в «Пантеоне российских авторов» Карамзина:
«Аббат Венути сообщил мне о той горести, которую причинила вам смерть вашего друга, князя Кантемира... Вы везде найдете друзей, которые смогут вам заменить того, кого вы лишились; но России не так легко будет заменить столь достойного посла, каким был князь Кантемир».
Эта фраза стала семантическим ядром будущего произведения. Батюшков разглядел в ней не просто формальное соболезнование, а свидетельство реальных отношений, связывавших трёх человек: Монтескье, Гуаско и Кантемира.
Литературный детектив: кто перевел сатиры?
Батюшкову пришлось стать литературным сыщиком. «Насилу отыскал перевод Гуаско, с которым надобно было справиться», — жаловался он Гнедичу. Речь шла о редчайшем французском издании сатир Кантемира 1749-1750 годов.
Любопытно, что Батюшков безошибочно определил автора перевода как Гуаско, тогда как последующие исследователи — включая В.Я. Стоюнина и И. Шимко — десятилетиями ошибочно приписывали его аббату Венути. Только архивные разыскания В.Н. Александренко в 1896 году подтвердили правоту Батюшкова.
Закулисные интриги издания
Батюшков обнаружил, что Монтескье лично участвовал в издании сатир Кантемира. В письме к Гуаско философ сообщал:
«Демоле сказал мне, что он нашел издателя для вашей рукописи сатир, но не для вашей ученой диссертации, потому что можно быть вполне уверенным в сбыте того, что называется сатирами, и очень мало надеяться на ученые диссертации».
Это прозаическое соображение о коммерческом успехе сатир разрушало образ Монтескье как чистого философа, показывая его практическую хватку.
Скандал в салоне мадам Жоффрен
Одной из самых пикантных деталей «Вечера» стала реплика аббата В. о «вечерах г-жи Жоффрен — которая вас превозносит, но в душе своей ненавидит». Эта фраза, основанная на письмах Монтескье, вскрывала подлинные отношения в парижских салонах, где за маской светской учтивости скрывались настоящие страсти.
Курьёзный спор о «рыбьем жире»
В разгар спора о распространенности французской культуры в России Батюшков вкладывает в уста аббата В. предположение, что «Персидские письма» Монтескье читаются «на берегах Лены или Оби, в пустынях Татарии». На что Монтескье с испугом восклицает:
«Читают Персидские письма при свете лампады, налитой рыбьим жиром?»
Эта комичная деталь brilliantly передаёт типичное для европейского просветителя смешение любопытства и предубеждения относительно России.
Историческая месть Батюшкова
Батюшков не просто воссоздавал историческую сцену — он сводил счёты с Монтескье от лица всей русской культуры. В уста Кантемира он вложил пророчество:
«Через два или три столетия, может быть и ранее... отечество мое, эта обширнейшая земля в мире, учинится хранилищем законов, свободы, на них основанной, нравов, дающих постоянство законов, одним словом — хранилищем просвещения».
Это был ответ на пессимистические прогнозы Монтескье о России в «Духе законов».
Скандальная атрибуция
Показательно, что самый резкий приговор Монтескье в устах Батюшкова произносит не Кантемир, а Гуаско: «Монтескье умный человек, великий писатель... но... Но говорит о России, как невежда». Этот художественный ход позволял сохранить благородный образ Кантемира, переложив критику на иностранца.
Научное предвидение Батюшкова
Удивительно, но художественная реконструкция Батюшкова оказалась ближе к исторической правде, чем многие последующие научные работы. Когда французские исследователи XX века (Альбер Лортолари) только начинали изучать устные источники «Духа законов», Батюшков уже в 1816 году интуитивно воссоздал круг общения Монтескье с русскими и итальянскими информантами.
Неудобная правда для советского литературоведения
Даже в 1950-е годы, как отмечает автор, советские исследователи недооценивали научную ценность «Вечера». А. Сотников в 1951 году писал: «Кто знает, была ли такая беседа между Кантемиром и Монтескье, да и важно ли было это?» — демонстрируя пренебрежение к исторической точности в угоду патриотическому пафосу.
Батюшковский «Вечер у Кантемира» оказался не просто изящным литературным упражнением, а полноценным историко-литературным исследованием, облечённым в художественную форму. Его «мозаика из сочинений» Монтескье стала краеугольным камнем в понимании русско-французских культурных связей XVIII века — пророчеством, которое постепенно сбывалось по мере открытия новых архивных материалов.