— Кать, ты меня слышишь? — раздался в трубке голос, знакомый до боли. До тебя теперь и не дозвонишься вовсе.
По правде говоря, лучше бы она вовсе не отвечала и притворилась, будто ничего не слышит. Так вышло бы куда легче и без лишних хлопот. Но, видно, наша судьба — вещь чересчур запутанная, чтобы всё разрешалось в одно мгновение.
Катя обосновалась в Санкт-Петербурге уже больше восьми лет, и её всё вполне устраивало. Родилась она в небольшом городке на периферии. Впрочем, с детства грезила о жизни в большом мегаполисе.
Была убеждена, что именно там её ожидает приличное существование и яркие перспективы. Не ошиблась. В самом деле, в Петербурге у неё всё пошло на лад.
Разумеется, не с первого дня город принял её в свои объятия. Некоторое время довелось обитать и в дешёвом мотеле, и в съёмной комнате. Лишь потом она сумела позволить себе оплату полноценного жилья.
И на разных должностях пришлось трудиться. Случилось так, что поначалу даже барменшей подрабатывала. Ведь сбережений хватило ненадолго, и нужно было вертеться. Ведь в мегаполисе поселиться очень хотелось, а возвращаться в свой скромный городок — ни в коем случае.
Возвращение для неё равнялось полному фиаско. Ведь половина знакомых узнала бы, что если она вернулась, значит, ничего не вышло. Петербург не сдался, а ты — жалкая проигравшая, которая взвалила на себя непосильную ношу.
В конце концов не справилась и примчалась обратно. Словно сказать, столичная реальность оказалась тебе не по плечу.
Нет уж, лучше в мотеле перекантоваться, чем выслушивать такое в лицо или за спиной.
Вот и закрепилась Катя в Петербурге. Ни разу не раскаялась в своём выборе, а напротив, гордилась собой. Ведь если себя не одобришь, то за тебя этого точно никто не сделает.
Верно подмечено, что все невзгоды преходящи, а радость от успеха вечна. Именно этого правила в жизни и придерживалась Катя.
Вот только самое любопытное заключалось в том, что как только этот успех наступил, вместе с ним объявились и те, кого вовсе не звали.
— Катя, ты меня слышишь? — раздался в трубке голос, знакомый до сердечной тоски. До тебя теперь и не дозвонишься вовсе.
По правде говоря, лучше бы она вовсе не отвечала и притворилась, будто ничего не слышит. Так вышло бы куда легче и без лишних хлопот. Но, видно, наша судьба — вещь чересчур запутанная, чтобы всё разрешалось в одно мгновение.
— Да, я тебя слышу, — нехотя отозвалась девушка.
— Прекрасно. Ты вот что поясни, когда от тебя средств дождаться?
Вот так прямо в лоб. Ни здрасьте, ни как здоровье. Только средства подавай. Нет, Катя давно уже не поражалась подобным требованиям от родного человека. И всё равно на сердце оставался крайне горький привкус.
— Мам, ты даже не желаешь узнать, как у меня дела?
— А зачем узнавать? Я в курсе, что всё в порядке, — ответила Светлана Петровна.
Поразительная у неё была рассудительность. Она полагала, что раз дочь в Петербурге устроилась и получает солидный оклад, значит, у неё всегда всё на высоте.
А ещё, как любил повторять отчим Кати, что она там как в масле сыр. Рай, а не бытие! И какой резон расспрашивать о её положении?
Чтобы в очередной раз ощутить себя ничтожными людишками, которые так и не сумели вырваться из этой глуши? В отличие от преуспевающей Кати, которая однажды отважилась и совершила это.
— Конечно, мои дела для тебя всегда в порядке. Но ты ни разу не осведомилась за эти годы, что творится у меня в душе.
На сей раз Катя решила высказать это матери напрямик. Потому что намекать ей было совершенно напрасно. Либо она их не улавливала, либо ловко притворялась, что не улавливает.
— Катя, перестань уже жаловаться. Все уже в курсе твоих достижений. Поэтому хватит ныть и от сути давай не отвлекайся.
— От какой ещё сути? — раздражённо спросила Катя.
— Ты средства нам переведёшь или нет?
— Или нет?
— В смысле? Ты сейчас издеваешься?
Девушка глубоко вздохнула, а потом продолжила беседу:
— Мам, почему ты вечно уверена, что я вам средства обязана?
— А разве нет?
— А когда я их занимала?
Этот вопрос явно должен был озадачить Светлану Петровну. Однако она не смутилась и тотчас нашлась с ответом.
— Решила, уедешь и помогать не должна? С петербургским-то жалованьем!
Поразительно было считать, что если человек трудится в Петербурге, то теперь всем должен. А никто не подумал, что раз здесь совсем иной уровень бытия, то и расходы, соответственно, выше?
Чего стоит одна только плата за жильё! Не стоит равнять с какой-то там периферией.
— А не ты ли мне, дорогая мама, твердила, что каждый сам несёт ответственность за свою судьбу и никто никому ничего не должен?
Светлана Петровна сразу осознала, о чём речь у дочери.
Когда Катя решилась перебираться в Петербург, то её в этом никто не поддержал. Мать считала, что у неё не хватит смекалки, чтобы продержаться там хотя бы пару недель.
Бабушка уверяла, что незачем глупостями заниматься и замахиваться на недостижимое. Где появился на свет, там и сгодишься. Зачем куда-то мчаться в погоне за лучшей долей?
А отчим и вовсе заявлял, что падчерица с этой петербургской реальностью закончит в самых что ни на есть сомнительных заведениях.
Никто не верил, что у Кати вообще что-то выйдет. Да и она о своих победах распространяться не спешила. Была таким человеком, который не привык бахвалиться и всегда полагался на собственный разум.
Вот только когда приехала она однажды на рождественские каникулы, так родные, приятели и знакомые сразу сами всё смекнули. И одеваться стала куда лучше, и гаджет престижный завёлся.
Жениха состоятельного отыскала? Достали её этим вопросом. Вот и пришлось признаться как на духу. Что должность солидную получила. Проявила себя как важного и верного сотрудника, и теперь зарабатывает прилично.
С того самого мгновения начать с Катей тесно общаться вдруг захотели многие знакомые. Причём даже те, которые прежде в неё тоже не верили и даже не замечали.
Вот только самые близкие родственники, видимо, решили всех обставить и проявить себя в полном блеске, так сказать.
— На что ты намекаешь? — Светлана Петровна сделала вид, будто не уловила намёков дочери.
— Разве не ты мне твердила, что у меня ничего не выйдет? Или ты мне средства на первое время выделила?
— Ах, вот о чём ты. Ну, прости, слишком крупную сумму требовала.
— Ровно столько же ты теперь запрашиваешь у меня каждый месяц.
И на это у матери отыскался довод:
— Нет, ну кто бы мог предположить, что тебе так посчастливится и ты в Петербурге осядешь? Ведь существовала вероятность пустить все средства на ветер. И что тогда?
Катя не переставала изумляться рассудительности матери. Однако в этот раз промолчать уже не смогла.
— Посчастливилось, мам? Это когда тебе есть к кому отправиться и где приютиться. А я по сути прибыла в неизвестность. Жила сперва в мотеле, потом в комнате, где условия далеки от идеала. Трудилась без устали барменшей.
Мать молчала. Видимо, всё-таки призадумалась, а Екатерина продолжала.
— Знаешь, каково это, когда приходят зажиточные посетители и глядят на тебя как на прислугу? Ты же для них всего лишь обслуга и ничего больше. Хорошо, если парочка учтивых попадётся, а в основном… Это я сейчас на приличной должности, а что было вначале, ты вообще в курсе?
— Катя…
— Ты ни разу не осведомилась за все эти годы, как я существую и требуется ли мне поддержка.
— Так ты и не обращалась!
— А смысл? Можно подумать, вы бы мне её тотчас оказали. Да ты средств мне на первое время пожалела, о какой такой поддержке рассуждать? А теперь, когда у меня всё наладилось, сразу резко понадобилась?
Катя искренне уповала, что до Светланы Петровны наконец-то дойдёт весь нелепость этого положения. Но сбылось ли этим упованиям?
Разумеется, и в этот раз Светлана Петровна нашла, что возразить дочери, которая не постигала элементарных истин.
Ведь это она её произвела на свет, вырастила и взрастила. Дала знания, благодаря которым Катя вообще чего-то достигла в жизни и пробилась в петербургскую фирму.
Иначе была бы какой-нибудь кассиршей в заурядном магазине на периферии. Несомненно, без Светланы Петровны ничего бы этого не произошло.
А сколько усилий приложила Катя, чтобы достичь намеченного? Да какая разница и кому это любопытно?
— В общем так, мама. Как угодно, но средств я больше не предоставлю.
— А на что я буду молочную продукцию твоему отчиму Николаю приобретать? Он уже восемь месяцев без места и ты это знаешь.
— Вот пусть отправляется и нанимается. А то уже весь стул продавил!
— Забавная ты какая! Здесь так просто занятие не отыщешь!
— А он за эти месяцы даже не пробовал.
— Так чем мне его теперь потчевать? — никак не успокаивалась мать.
— А чем пожелаешь, тем и потчуй. Каши свари ему или фруктов дай. Кстати, с его-то комплекцией такой режим питания не помешал бы.
— Но он потребляет только рыбу!
— Тогда пусть отправляется и зарабатывает. Всё, мам. У меня срочный разговор. До свидания!
Разумеется, в ответ Катя выслушала немало обидных слов в свой адрес. И что неблагодарная она, и что зазналась в своём Петербурге. И не достигла бы она никогда в жизни таких высот, если бы не мать.
Однако все эти уловки давно на неё не влияли. Верно подмечено, что стоит один раз только даром что-то вручить, так сразу же набегут как туча.
Прерывать такое следует немедля, чтобы потом не разгребать.