Это случилось в обычный вторник. Пока я пыталась найти рецепт безглютенового пирога для свекрови, его телефон лежал на столе и нагло мигал. Обычно я не обращала внимания. Не та я жена, что роется в телефонах. Но что-то щелкнуло… Может, интуиция, а может, бес. Я взяла его. Пароль — дата нашей свадьбы. Наивный.
Я не искала ничего конкретного. Просто листала галерею, чтобы убить время. И тут… Моё сердце замерло. Фото. Не мне. Молодая женщина с ребёнком на руках. Малыш, годовалый мальчишка. И он… Мой муж. Сергей. Счастливый, улыбающийся, качает этого малыша на плечах. Фото сделано неделю назад. В субботу. Когда он, по его словам, «засиделся на работе».
Мир сузился до размеров экрана. В ушах зазвенело. Руки задрожали. Я листала дальше. Ещё. Ещё. Они в парке. Они дома. Он спит с этим ребёнком на груди. Она смотрит на него с обожанием.
Вторая семья.
Это не мимолётная связь. Это — другая жизнь. Параллельная вселенная, в которой я не существую. В которой наш десятилетний брак — просто пыль.
Я не помню, как провела остаток дня. Автопилот. Улыбки мужу. Ужин. Мытьё посуды. А внутри — кромешная пустота, заполненная криком. Ночью, когда он заснул, я пошла в ванную, села на пол и ревела, закусив кулак, чтобы не разбудить его. Моего мужа. Лжеца.
Шок от открытия
Гнев — штука интересная. Сначала парализует, а потом даёт крылья. На следующее утро я была спокойна, как удав. Я нашла её в соцсетях за полчаса. Ольга. Милая, симпатичная. Её профиль был открытым. Фото с «мужем». С моим мужем.
Я не помнила себя. Пальцы сами вывели сообщение. Злое, ядовитое, полное ненависти. Я обвиняла её, называла домашней разрушительницей, требовала ответов. Отправила. И замерла в ожидании скандала, истерики, оправданий.
Ответ пришёл через десять минут. Короткий. Смертельно спокойный.
— Я знаю. Я всё узнала год назад. Я не ушла, потому что готовила план, как забрать у него всё. Если хочешь справедливости — присоединяйся.
Я перечитала это сообщение раз двадцать. Ждала подвоха, насмешки. Но нет. Текст дышал такой же холодной, выдержанной яростью, которая клокотала сейчас во мне.
Мы встретились в нейтральном кафе. Две жены одного мужа. Я боялась, что это ловушка. Что он где-то рядом. Но она была одна. Сидела с чашкой капучино и смотрела на меня умными, уставшими глазами.
— Привет, — сказала она. — Я Оля. Та самая дура.
Её история оказалась зеркальной. Он женился на ней три года назад. Говорил, что он предприниматель, что много работает. Пропадал в «командировках». А год назад её подруга увидела нас в торговом центре. Вместе с дочкой. Его семьёй.
— Я могла уйти тогда, — говорила Оля, её голос был ровным, но пальцы сжимали чашку так, что костяшки побелели. — Но зачем? Чтобы он продолжил врать и нам, и другим? Чтобы мы с тобой остались у разбитого корыта, а он нашёл бы третью? Нет. Я решила, что он заплатит. Всеми своими деньгами. Всей своей репутацией. Всем.
Неожиданный союз двух жён
План был гениален в своей простоте. Мы стали лучшими подругами для Сергея. Каждая в своей роли.
Я, «наивная» Кира, начала жаловаться ему на подругу «Олю», которую якобы обманул муж-козёл. Я говорила, как она несчастна, как боится остаться без денег с ребёнком. Я прокачивала в нём чувство вины перед ней.
А Оля, его «любящая вторая жена», стала наоборот — рассказывать, какая у него, оказывается, «дура-жена», которая ничего не подозревает и которую так легко обвести вокруг пальца. Она играла на его самолюбии, на его чувстве превосходства.
Мы вели общий чат без него. «Он купил тебе ту шубу? Отлично, значит, на днях переведёт мне деньги на новую машину. Баланс должен быть». «Он обещал свозить тебя и Лизу на море? Супер, пусть покупает путёвки. Я в это время «поеду к больной маме». Мы синхронизировались как шпионы.
Мы знали о его передвижениях всё. Когда он был у меня, я писала Оле: «Мой». Когда у неё — она отписывалась мне: «Твой». Мы смеялись. Сначала — горько, истерично. А потом — всё увереннее и злее.
Мы по очереди выбивали из него деньги. На «поездку к пластическому хирургу» (я), на «вложение в стартап брата» (Оля), на «ремонт в квартире» (я), на «образование для сына в Швейцарии» (Оля). Он метался между двумя «несчастными» женщинами, пытаясь угодить обеим, и таял на глазах, как свечка.
Идеальный план возмездия
Финальный акт мы назначили на его день рождения. Он ждал два отдельных праздника — скромный, семейный, у меня, и шумный, с друзьями, у Оли.
Он пришёл ко мне уставший, но довольный. Я подарила ему дорогие часы. Он умилился. Потом сел за стол и сказал:
— Знаешь, Кир, я сегодня такой счастливый. У меня есть ты, моя опора. И Оля с сыном… они мой тыл. Я, наверное, самый везучий мужчина на свете.
В этот момент на большом экране телевизора, который он мне подарил на прошлый год, погасла заставка. И началось слайд-шоу.
Фото. Наши общие с Олей скриншоты переписок. Его нежные слова ей рядом с такими же нежными словами мне. Его финансовые отчёты, где видно, как он перегонял деньги с одного счёта на другой. Фото его растерянного лица, когда он метался между нашими домами. А в финале — наша совместная фотография. Две жены. Мы стояли обнявшись и улыбались в камеру. А подпись гласила: «С Днём рождения, дорогой. От двух самых везучих женщин на свете».
Он не сразу понял. Потом его лицо стало серым. Он смотрел на меня, на экран, снова на меня.
— Что… это? — выдавил он.
— Это справедливость, — ответила я. — Мы с Олей всё продумали. Все твои счета очищены. Квартира Оли переоформлена на неё. Моя доля в бизнесе продана моему брату. У тебя осталась машина и немного наличных. Хватит, чтобы снять комнату.
— Вы… суки… — зашипел он.
— Нет, — из колонок раздался спокойный голос Оли. Мы были на видеосвязи. — Мы — твоё возмездие. С днём рождения, папа двух семейств.
Мы подали на развод. Оба. Сейчас мы с Олей — не подруги, но те, кого навсегда связала странная дружба. Мы выжили. Мы отомстили. Мы забрали своё.
А он? Он пытался строить бизнес заново, но репутация «лже-семьянина» приклеилась к нему намертво. Клиенты не доверяют тому, кто так легко обманывает самых близких.
Иногда я думаю, что мы поступили жестоко. А потом вспоминаю ту пустоту в сердце, когда я обнаружила его вторую жизнь. И понимаю — он сам всё для этого сделал. Мы лишь помогли справедливости восторжествовать.