ЮАР ухватила Google за шкирку, чтобы помочь России вернуть свои деньги.
Верховный суд Южно-Африканской Республики впервые признал и начал исполнять решение московского арбитража. Дело касается банкротства дочки гугла — ООО "Гугл".
Напомним, как всё было: в конце 2021-го суд РФ оштрафовал компанию на ₽7,2 млрд за то, что она не удалила запрещённую информацию по требованию РКН. Весной 2022-го служба судебных приставов взыскала с ООО "Гугл" ₽7,7 млрд, после чего юрлицо подало на банкротство. Свои иски к капитанской корпоративной дочке предъявили ещё 885 российских компаний. К тому моменту у ОООшки уже накопилось неоплаченных взысканий почти на ₽20 млрд.
В прошлом году стало известно, что сумма штрафов перевалила за ₽2 ундециллиона (единица с 36 нулями). Это превышает всё богатство мира — скромных ₽46,6 квадриллионов (единица с 15 нулями), или $477 трлн (единица с 12 нулями).
"С паршивой овцы хоть шерсти клок", — подумал наш арбитражный суд и решил вернуть хотя бы ₽10 млрд. Помочь в этом вызвались коллеги из Верховного суда ЮАР.
В статье рассказали, как компания "Гугл" пыталась схитрить, почему дело дошло до Африки и каковы шансы у России вернуть свои миллиарды. Разбирались вместе с адвокатом, партнёром NOVATOR Legal Group Ильёй Сорокиным.
Где "Гугл" свернул не туда
В России была дочка Google — ООО "Гугл", — она обанкротилась.
Конкурсный управляющий (специалист в финансовой и юридической сферах, которого назначает арбитражный суд) заметил, что перед банкротством компания перевела своей материнской организации Google International LLC, расположенной в США, ₽10 млрд под видом "дивидендов".
Российский суд постановил: это чистой воды попытка скрыть активы, чтобы не платить по долгам. Деньги нужно вернуть.
Как дело переместилось в ЮАР
Чтобы заставить Google вернуть деньги, нужно найти, где у компании есть активы — офисы, счета, серверы, капитал.
В России у американской компании ничего не осталось. Зато у наших партнёров из Южной Африки есть юрлица и имущество, принадлежащее группе Google.
Поэтому управляющий обратился в соответствующие инстанции республики:
"Есть решение российского суда. Прошу признать его и позволить взыскать деньги с активов Google здесь, в ЮАР".
Что сделал суд ЮАР
Южноафриканские суды живут по системе "общего права". Два главных её принципа:
- основной источник права — это прецедент;
- если иностранный суд вынес окончательное решение, которое не противоречит законам страны, к которой он обратился с требованием о признании, его могут исполнить.
ЮАР и РФ не обязаны автоматически признавать любые решения друг друга, но суд вправе сделать это по собственному усмотрению. Вот он и сделал.
И пошло-поехало
Верховный суд ЮАР признал полномочия российского конкурсного управляющего, разрешил арестовать активы Google International LLC и выдал ордер местному шерифу (аналог российского судебного пристава).
Так иностранный суд впервые согласился исполнить решение России в пользу российской компании, а не против неё.
Теперь южноафриканский шериф активно ищет активы Google и арестовывает их, чтобы перевести вырученные средства на российские счета.
Когда увидим деньги?
Точно не скоро. Если вообще увидим. Илья Сорокин предположил вероятные варианты развития событий. Как минимум, Google наверняка попытается оспорить арест.
Если получится, каждая из сторон продолжит бороться за свою правду, процесс затянется. Если не получится — активы продадут, а деньги пойдут в конкурсную массу (имущество, которое забирают у должника в счёт долгов).
После этого российская сторона продолжит и дальше плести международную паутину взысканий в странах, где компания Google оставила какие-то свои ресурсы.
В итоге
Любые денежные "разборки" — это очень долгая игра. Тем более когда речь идёт о трансграничных валютных переводах. Даже если удастся добиться всех компенсаций, на последнем этапе деньги могут попросту "зависнуть", их могут заблокировать или даже украсть, ссылаясь на политическую обстановку.
В сложившейся ситуации нет "более правого" или "более сильного", считает Сорокин. Есть убегающий и догоняющий. А исход дела зависит от упёртости сторон и скорости разрешения разных бюрократических моментов.