Медведь часто встречается в фольклоре, особенно народов, проживающих на территории России. Животное это непростое, связанное с многочисленными традициями, ритулами и табу. Так в русском языке медведь - дважды табуированное животное.
У многих индоевропейских народов название этого зверя заменялось
эвфемизмами. Русское "медведь" - это составное слово со значением "тот,
кто ест мёд" (как и в других славянских языках). В германских Bär - это
буквально "бурый" (а славянское сохранилось родственное слово берлога), в
литовском lokys - это "лизун", в вымершем прусском - clokis - "ворчун".
Исконное название медведя сохранилось в латинском языке - ursus, во
французском - ours, в итальянском - orrso, в испанском - oso, в
греческом - arktos, в албанском - ari, в ирландском - art (с тем же
корнем - в древнеиндийском, древнеперсидском, авестийском, армянском
языках). Исконное слово было утрачено славянами, балтами и германцами,
полностью вытесненное эвфемизмами, что, скорее всего, свидетельствует об
особом почитании медведя у этих народов.
Самое интересное, что в России эвфемизм "медведь" подвергся вторичному табуированию. Его предпочитали именовать "звирь" ("зверь"), хозяин, ломака, мохнач, лесник, потапыч или просто он (как Лешего, который в некоторых регионах считался родичем медведя).
Любопытно, что древнерусские источники не упоминают одежд из шкуры медведя. В послании новгородского епископа Нифонта (XII в.) есть пункт, в котором владыка разъяснял священникам, что «нетуть беды ходити и в медвежине». Видимо в широких народных массах еще сохранялось в ту пору представление о колдовской силе одежды из медвежьей шкуры, с чем не соглашалась православная церковь. Шкуры этого зверя использовали как полости для защиты от холода при дальних путешествиях на санях, а также вероятно, как одеяла или ковры. Иоганн Арнольд фон Бранд побывавший в Новгороде в XVII в., писал, что сани, в которых он ездил, были покрыты «спереди и сзади большими медвежьими шкурами, внизу же подбитые ярко-красным материалом, чтобы на него ставить ноги…»
Медвежьи шкуры использовали как полости для укрывания в санях или как своеобразные ковры в доме. Джордж Турбервилль, английский путешественник, побывавший в России в XVIв., записал удививший его обычай: «когда гость ложится, то в знак особого почета вместо постели у него будет медвежья шкура...». Медвежья шкура как знак почета и престижа выступает и в записках Адама Олеария (XVIIв.): «Послам были доставлены двое саней, прекрасно снаряженных: одни были внутри обиты красным атласом, другие — красным дамастом, сзади они были выложены шкурами белых медведей, а под медвежьими шкурами лежали прекрасные турецкие одеяла. Хомуты лошадей были вызолочены и обвешаны многими лисьими хвостами — таково величайшее украшение у знатных людей»5.
Как видим, медвежьи шкуры не резали, а использовали целиком. «Силен медведь, да на его шкуре спят», - говорит русская пословица.
Вот с этой древней традицией - не резать медвежью шкуру - напрямую связана одна страшная русская сказка, о которой пойдёт речь в следующий раз.
Продолжение следует
