Если же продолжить тему любимых авторов и их болезни, страхи, боли, то Буковски Чарльз вполне подходит. Конечно, его родители не сходили с ума и не умирали в дурдомах. Но и ему пришлось ой как несладко и в детстве и в юности, да и по жизни вообще.
Отец был с ним жесток. Наказывали физически и очень сурово буквально каждый день. Просто так, даже если не было повода. “Отец года” считал, что так закаляет малого. Мол, в будущем ему будет всё по плечу.
Оно в какой то степени так. Мужик действительно вырос стойким к невзгодам, к физическим трудностям и легко переносил боль. Но ему совершенно и всю почти жизнь, было на себя наплевать. Он не верил что хоть чего-то достоин. Не верил, что его могут любить. Не верил, что способен на что-то. Изматывал себя алкоголем, бомжевал, бился за деньги на улицах и очень мало работал. Зачем, если ты всё равно ничтожество и ни на что не способен.
Есть такое дело, когда тебя не ценят, тем более ни за что наказывают злобно ещё родители, ты вырастаешь с уверенностью, с очень глубокой уверенностью, что тебе тут не место. Это работает словно изгнание из стаи, хоть физического изгнания нет.
Когда так тебя изгоняет отец из семьи, ты не доверяешь никому в окружении. Ну может разве таким же несчастным. А именно умение понимать, предсказывать и быть понятным и предсказуемым, определяет нас как членов нашего общества.
Чарльз этого всего не умел. Не любил людей и они не любили его. Случись, что он бы родился психопатом, мы получили бы ещё одного убийцу. Но человек не был бесчувственным. Он хотел и любви и любить сам. Просто научился не ждать всего этого от мира.
Да, можно сказать, что США 50х годов - райское место. Ни бандитизма, ни уличной преступности, ни прочих ужасах и опасностей. Но это будет таким преувеличением, что скорее откровенной неправдой. Всё там было и всё прекрасно цвело. И человеку без денег, тем более юному, с заболеванием сальных желёз, лицо его было порой ужасным приходилось кошмар как не просто.
Но романы его, его стихи, несмотря на всю ту чернушнорсть и реализм - бескрайне и очистительно веселы, жизнелюбивы и юморны.
Мать не была так тревожна? Думаю вряд ли. Не знал ничего он про космос, и другие ужасы неизвестности - знал, ибо проводил всё свободное время в библиотеках.
В общем можно сказать, что они многим похожи с Лавкрафтом. Только у Чарльза, кошмар был очень осязаемой реальностью. Лавкрафт страшился своих видений. Чарльз смог всё вынести, смог стать при жизни знаменитым и любимым. Лавкрафт же, так и утонул в себе. Страшась, страшась того чего нет.
Мораль мне всегда не по нутру. Это что-то для школьников, но и там, видимо бесполезна. Но что-то такое должно быть в конце. И потому, реальные, физические страдания хорошо отрезвляют, изгоняют многие иллюзии. На могиле Буковски написано - не пытайся. Значит - делай. Даже, если из космоса спустятся галактические чудовища, мы не должны, и не будем сходить с ума. Будем отбиваться до последнего.
Лавкрафт не пил. Буковски лил в себя всё. Первый умер значительно старше и одиноким. Второй боролся ещё долго, и был любим. Порой, как не странно, и самый закадычный трезвенник, значительно неадекватней, пъянее в вере своим фантазиям, страхам, чем чем самый тяжёлый пропойца.
Когда-то я читал очень много Лавкрафта. А Буковски “лежал” в стороне. Теперь где мои книги Лавкрафта я даже не знаю. А старик “Бук” рядом.
А ещё он любил котиков.
