История Анны
(Имя изменено, история публикуется с её согласия)
Первый приступ настиг Анну в душном вагоне метро. Давка, гул, мелькание огней за окном — и вдруг резкая боль в груди, учащенное сердцебиение, леденящий ужас. Ей показалось, что сердце вот-вот разорвется. В панике она кое-как выбралась на станции, прислонилась к стене и с трудом набрала номер скорой. Приступ отступил так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь дрожь в коленях и всепоглощающий страх.
Читайте также:
Разборы кейсов
Неврологические осложнения после COVID-19 или тревожное расстройство? + Разбор кейса
Разбор кейса: Цветы для Ирины. Терапия соматизации (врачам и коллегам на заметку)
Как преодолеть вытесненные и подавленные чувства и вернуться к живым эмоциям? — Разбор кейса
Это классическая картина панической атаки. Человек в таком состоянии, в отличие от настоящего «сердечника», часто испытывает не столько физическую боль, сколько животный ужас перед смертью, что и заставляет его активно искать помощи.
Врач скорой, осмотрев Анну, успокоил ее: «С сердцем все в порядке, девушка. Скорее всего, межреберная невралгия на фоне стресса». Терапевт в поликлинике позже не подтвердил даже и этот, мягко говоря не смертельный, диагноз. Но рациональные доводы врачей разбивались о стену ее страха. В подсознании Анны сформировалась прочная связь: метро = смертельная опасность. Это был тот самый условный рефлекс, который когда-то изучал Павлов. Теперь один только вид приближающегося поезда вызывал у нее учащенное сердцебиение.
Следующая попытка поехать на работу обернулась новой панической атакой, на этот раз более сильной. Анна настояла на госпитализации. В кардиологическом отделении ей провели полное обследование и поставили диагноз «остеохондроз», что, по сути, обнаруживается у многих случайно, и опять же — не представляет смертельной угрозы. Но и это не принесло облегчения. Последовали новые визиты к врачам, санаторное лечение… Паника только крепла.
Что же стояло за этими изматывающими приступами?
Физически Анна была абсолютно здорова, что подтвердили десятки анализов и исследований. Разгадку следовало искать не в состоянии ее тела, а в психологических травмах.
Оказалось, что незадолго до первого приступа Анна пережила тяжелое расставание. Она, человек домашний, ценящий уют и доверительные отношения, встретила мужчину, который оказался любителем шумных компаний и клубов. Их жизненные ритмы не совпадали, и в итоге он ушел, оставив ее с ощущением собственной неполноценности и ненужности.
Эта травма болезненно отозвалась в более глубокой ране: ее мать умерла при родах, а отец отказался от ребёнка, и девочку воспитала бабушка. Подсознательно она всю жизнь жила с горьким убеждением: «Меня бросают самые близкие». Расставание с партнером стало тем спусковым крючком, который активировал базовую детскую боль отвержения.
К этому добавлялось и профессиональное выгорание. Работа в крупной IT-компании, куда нужно было ежедневно добираться на метро («стоять в пробках — это ещё хуже!», - сетовала Анна), истощала ее. Панические атаки неожиданно «дали» ей то, чего она не могла себе позволить сознательно, — законный отдых. Больничные листы освобождали ее не только от ненавистных поездок в метро, но и от необходимости выстраивать новую личную жизнь. Болезнь стала надежным щитом от потенциальных новых предательств и профессиональных неудач. (Это т.н. «функция симптома» или «вторичная выгода»)
В процессе терапии Анна с изумлением обнаружила, насколько искусной и изобретательной может быть ее психика, создавая такие сложные схемы защиты. Она научилась видеть комичную сторону своих страхов: ведь ее собственный мозг, пытаясь защитить ее от мнимой смерти в метро, по сути, лишал ее полноценной жизни.
Главным открытием для нее стало осознание, что «побег в болезнь» — это тупиковый путь. Проблемы, от которых она пряталась, никуда не девались. Ей все так же нужно было нащупать свой профессиональный путь и найти в себе смелость для новых отношений.
Анна поняла, что ее страх — это всего лишь сигнал, эмоция, а не приговор. У него есть причина, но ему не нужно позволять управлять своей жизнью. У нее всегда есть выбор: поддаться панике или, признав ее, сделать шаг вперед. Это трудный, но единственный по-настоящему взрослый и ответственный выбор в пользу жизни.
Ранее в сериале:
Краткий экскурс в терапию случая Анны
Работа с Анной велась комплексно, начиная с этапа, общего для всех направлений:
1. Сбор анамнеза и психообразование
- Ключевые вопросы, которые я ей задавал: «Что происходит в момент приступа? Что Вы чувствовали в теле? О чем думали? Что случалось в Вашей жизни прямо перед первым приступом?»
- Задача: я подробно изучал историю жизни, триггеры паники, медицинские обследования. Важнейший шаг — психообразование: пациенту доступно объяснялся механизм панической атаки, убеждая в ее безопасности с медицинской точки зрения. Это снижает «страх страха».
Далее терапия расходилась по двум векторам:
2. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) — работа с «здесь и сейчас»
Фокус: На разрыве порочного круга «мысль-чувство-поведение».
План:
- Выявление катастрофических мыслей: «Учащенное сердцебиение = сердечный приступ», «Метро = смерть».
- Когнитивное реструктурирование: совместный анализ и оспаривание этих мыслей. «Какие есть доказательства, что это сердечный приступ? Что говорит врач?»
- Работа с поведением: постепенное, дозированное возвращение в метро (экспозиция). Сначала подойти к станции, потом зайти в вестибюль, затем проехать одну остановку. Это разрушает условный рефлекс.
- Техники релаксации и заземления: дыхательные упражнения и техники заземления и стабилизации для купирования симптомов паники на физическом уровне.
3. Психодинамический подход — работа с глубинными причинами (самая важная часть)
Фокус: На осознании связи текущих симптомов с прошлыми травмами и внутренними конфликтами.
План:
- Исследование прошлого: анализ ранней травмы брошенности матерью и недавнего расставания. Как эти события связаны?
- Выявление функции симптома: помощь Анне в осознании, что болезнь — это неосознанный способ избежать новой боли (в отношениях) и стресса на работе, дать себе «законный отдых».
- Проработка конфликта: я помогал понять, как бессознательный страх быть снова брошенной мешает ей строить отношения и двигаться вперед. Трансферные чувства (отношения с мной, психотерапевтом как модель) стали полем для исследования этого страха в безопасных условиях.
На практике подходы часто интегрируются.
Я писал об этом в статьи про то, как изменить дезадаптивное поведение: взгляд нейронауки и психотерапии и про системный подход в лечении.
Сначала КПТ помогает быстро снизить остроту панических атак и вернуть мобильность, а психодинамическая работа позволяет проработать корневые причины, что предотвращает возвращение симптомов в будущем и дает возможность для личностного роста. Это терапия личности.
П.С. — отмечу, что в этом случае нам удалось преодолеть проблему, не прибегая к медикаментозному лечению (антидепрессантам, транквилизаторам и прочим «таблеточкам»). Это не значит, что фарма не нужна никогда или что это «плохо» — использовать препараты. Это говорит лишь о том, что не всегда это бывает необходимо, что не может не радовать :)
✅ Полезно? Интересно? — подписывайтесь, чтобы не пропустить следующий выпуск!
Автор: Александр Дей — практикующий психолог, когнитивно-поведенческий психотерапевт (КПТ), специалист по коррекции тревожно-фобических расстройств (неврозов) и семейному консультированию.
_________________________
ОТЗЫВЫ КЛИЕНТОВ
Методы работы:
1. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ)
2. Психодинамическая (психоаналитическая) терапия
С чем и как я работаю❓
Опыт — с 2009 года
Контакты:
• Telegram-канал
• WhatsApp / Telegram: +7 (985) 744-31-01 ☎️
• Имя в telegram: @Alexander_Dei
• Дзен
• Vk: Александр Дей
• MINDCRAFT PSYCHOLOGY™
•🌐 https://taplink.cc/alexander.dei
__________________________________
Благодарность за мой труд:
Сбербанк: 2202 2062 5116 6133 (карта «Мир» привязана к номеру телефона. Подключена Система быстрых платежей)
В назначениях платежа укажите, пожалуйста, слово «донат», «подарок» или «благодарность».