«В лихие годы каждый выживает как умеет. Или не выживает вовсе».
Глава 1. Закат в Заречье
Деревня Заречье тонула в предвечерних сумерках, словно в болотной трясине. Серые, покосившиеся избы, ухабистые улицы, поросшие бурьяном, да пара кривых столбов с провисающими проводами — вот и все ее богатство. Воздух был густым, пах дымом из печных труб, прелой листвой и безнадегой.
Анна Ивановна, худая, как жердь, женщина с лицом, испещренным морщинами, вышла на крыльцо своего старого дома. Она вглядывалась в конец улицы, туда, где пыльная дорога терялась в лесу. Ждала дочь. Лиду.
Лиде было восемнадцать, но в ее глазах, цвета спелой сливы, не было ни юношеского задора, ни надежды. Только усталая, преждевременная мудрость и тень какой-то тайны. Она уходила из дома на два-три дня, придумывая невнятные предлоги о работе в райцентре. Анна Ивановна не верила, но спрашивать боялась. Боялась услышать правду.
Рядом с Анной вертелся младший сын, десятилетний Сережа. Худенький, бледный, он верил, что сестра «продает семечки на рынке», и это была самая большая и горькая ложь его жизни.
Глава 2. Гости из города
В тот вечер в деревне появился ржавый «Москвич», из которого вылезли двое мужчин в спортивных костюмах и с золотыми цепями на шеях. Это были «новые русские» из областного центра, Сергей и его правая рука, угрюмый здоровяк по кличке Глыба. Они направились к дому местного «бизнесмена» — дяди Миши, который скупал у населения лес, самогон и все, что плохо лежало.
Новость о приезде «шишек» облетела деревню быстрее ветра. Мужики у пивного ларька перешептывались, бабки качали головами. Все знали: визит таких людей ничего хорошего не сулит. Лида, возвращаясь домой, увидела машину и замерла. В ее глазах мелькнул страх, быстро смененный холодной решимостью.
Глава 3. Цена хлеба
В доме Анны Ивановны царила бедность. Денег, которые она получала за работу уборщицей в умершем колхозе, не хватало даже на хлеб. Сережа рос хилым, ему нужны были витамины, нормальная одежда. Лида смотрела на спящего брата, на мать, старившуюся на глазах, и сжимала кулаки.
— Мама, я нашла хорошую работу, — сказала она утром, не глядя в глаза. — В кафе в райцентре. Официанткой. Платят хорошо.
— Опять уезжаешь? — голос Анны дрогнул.
— Надо. Иначе как? — Лида резко отвернулась, пряча слезы стыда.
Она знала, что идет не в кафе. Она шла к дяде Мише, который давно уже был не просто скупщиком, а сутенером для деревенских девчонок, отчаявшихся заработать.
Глава 4. Первая ночь
Дядя Миша, толстый, лысый мужик с вечно влажными глазами, сидел за столом, уставленным бутылками. Напротив него — Сергей и Глыба.
— Ну что, Михаил, товар есть? — лениво спросил Сергей.
— Как всегда, Серёж. Свеженькая, деревенская, чистая, — закивал дядя Миша. — Лидка. Из бедной семьи. Готова на все за деньги.
Когда в комнату вошла Лида, бледная, но с высоко поднятой головой, Сергей присвистнул.
— Недурна. Дичка. Люблю таких.
Эту ночь Лида провела с Сергеем в душном номере районной гостиницы. Она смотрела в потолок, отрешаясь от происходящего, думая о Сереже и о том, что завтра она купит ему новые ботинки и шоколадку.
Глава 5. Кровавые деньги
Лида вернулась домой с деньгами. Она протянула матери пачку смятых купюр.
— Держи. На еду, на Сережу.
Анна Ивановна взяла деньги. Они обжигали ей пальцы. Она все понимала.
— Доченька... — начала она, но Лида резко ее перебила.
— Не надо, мам. Ничего не надо говорить. Мы выживаем.
Сережа был в восторге от новых ботинок. Его радость была для Лиды и наградой, и самым страшным упреком.
Глава 6. Предательство друга
У Лиды был друг детства — Андрей. Парень из соседней семьи, такой же бедный, но честный и работящий. Он всегда любил Лиду, но боялся признаться. Узнав, чем на самом деле «занимается» Лида, он пришел к ней, пьяный от горя и злости.
— Шлюха! — выкрикнул он ей в лицо у колодца. — Ты торгуешь собой! Как ты можешь?
Лида, уставшая и опустошенная, ответила ему с ледяным спокойствием:
— А ты предложишь что-то? Устроишь на работу? Накормишь мою семью? Нет? Тогда не мешай мне зарабатывать.
Андрей, чувствуя свое бессилие, плюнул на землю у ее ног и ушел. Их дружбе, а возможно, и чему-то большему, пришел конец.
Глава 7. Цепкие лапы системы
Сергей стал приезжать за Лидой регулярно. Иногда он брал ее в город на неделю. Дядя Миша получал свой процент, прикармливая им милицию. Система работала как часы: отчаявшиеся девушки — сутенер — власть — криминал. Все были в доле.
Лида менялась. В ее взгляде появилась жесткость, цинизм. Она начала курить, пить дорогие (для нее) ликеры, которые привозил Сергей. Она пыталась напиться, чтобы забыться, но забытье не приходило. Только горечь во рту и тяжесть в душе.
Глава 8. Слухи
По деревне поползли грязные сплетни. Бабки на лавочке шипели вслед Анне Ивановне: «Твою-то в городе на панели видели, в шелках похабных». Дети дразнили Сережу: «Сестра твоя — блядь!» Сережа, не понимая до конца значения этого слова, лез в драки и возвращался домой в синяках и с разорванной одеждой.
Анна Ивановна запиралась дома, не в силах вынести позор. Ее сердце разрывалось от стыда и жалости к дочери.
Глава 9. Искушение
Однажды Сергей, довольный «услугами» Лиды, предложил ей не просто деньги.
— Хочешь, поставлю тебя на поток? — сказал он, выпуская дым сигареты. — Будешь работать в хорошем салоне в городе. Денег — в десять раз больше. Квартиру снимем.
Лида смотрела на него, и впервые ее холодное спокойствие поколебалось. Искушение было велико. Деньги, возможность вырваться из этой дыры, обеспечить семью. Но это означало окончательное падение. Стать не «девушкой по вызову», а профессиональной проституткой.
— Дай подумать, — хрипло ответила она.
Глава 10. Последний выбор
Вернувшись домой, Лида застала страшную картину. Сережа лежал в жару. У него было воспаление легких. Вызванный из райцентра фельдшер развел руками: «Срочно в больницу, нужны хорошие лекарства, деньги».
Анна Ивановна рыдала, причитая: «Господи, откуда ж нам взять?»
Лида посмотрела на горячее лицо брата, на искаженное горем лицо матери. Ее судьба была решена.
Она вышла из дома, нашла на окраине деревни будку таксофона и набрала номер Сергея.
— Согласна, — коротко сказала она. — Но деньги вперед.
Глава 11. Отъезд
Уезжала она на том же ржавом «Москвиче». Стоял холодный осенний дождь. Анна Ивановна, не в силах сдержать слез, смотрела в окно. Сережа, ослабевший, но уже на поправке, спросил: «Мама, а Лида когда вернется?»
Анна не ответила. Она знала, что дочь не вернется. Не сможет.
Лида, глядя в мокрое стекло автомобиля, на проплывающие мимо убогие домики своей родины, не плакала. Она чувствовала себя пустой. Она продала душу, но спасла брата. Это была ужасная, несправедливая арифметика жизни.
Глава 12. Город порока
Город оказался не тем сказочным миром, о котором она иногда мечтала. «Салон» был обычным борделем в подвале хрущевки. Работа была изматывающей, унизительной и опасной. Деньги, которые она исправно отправляла матери, давались ей кровью и слезами.
Она познакомилась с другими девушками. У каждой была своя трагическая история, своя деревня, свое Заречье. Они пили вместе, делились самым сокровенным — воспоминаниями о том, кем они могли бы стать.
Глава 13. Возвращение блудной дочери
Прошло два года. В Заречье мало что изменилось. Однажды зимой, в лютый мороз, к дому Анны Ивановны подкатила иномарка. Из нее вышла Лида. Но это была не та Лида. На ней была дорогая, но безвкусная шуба, яркий макияж, в глазах — пустота и усталость.
Она привезла денег, подарков. Сережа, уже подросток, смотрел на сестру с восхищением и страхом. Он все понимал. Деревенские мальчишки уже просветили его.
Вечер прошел в тягостном молчании. Радость от встречи была отравлена общим знанием правды.
Глава 14. Последняя ночь
Ночью Лида не могла уснуть. Она вышла в старый сад, под обледеневшие яблони. За ней вышел Андрей. Он случайно узнал о ее приезде.
Они стояли и молчали. Былая нежность и злость боролись в нем.
— Зачем ты вернулась? — наконец, спросил он. — Чтобы еще раз всем напомнить?
— Я хотела домой, Андрей. Просто домой, — ее голос дрогнул.
— У тебя больше нет здесь дома, Лида. Ты его продала.
Его слова прозвучали как приговор. Она поняла, что отрезала себе путь назад. Ее ждал только город, бордель и медленное саморазрушение.
Глава 15. Прощание навсегда
Уезжала она на рассвете. Анна Ивановна, постаревшая за эти годы на десятилетия, держала ее за руку.
— Останься, дочка. Как-нибудь проживем.
— Нет, мама, не проживете, — Лида горько улыбнулась. — Береги Сережу. Учи его. Чтобы он вырвался отсюда.
Она посмотрела на спящего брата, на родной дом, на заснеженную улицу, по которой бегала в детстве. Это был последний взгляд.
Машина тронулась и скрылась за поворотом. Анна Ивановна так и осталась стоять на крыльце, маленькая и беспомощная, как будто душа ее уехала вместе с дочерью.
Эпилог
Лида не вернулась в город. Ее тело нашли через месяц в лесу, недалеко от райцентра. Официальная версия — самоубийство. В кармане ее дорогого пальто нашли записку: «Простите меня все. И пусть Сережа никогда не узнает».
Сережа узнал. И он вырвался из Заречья. Уехал учиться в большой город, получил образование. Но память о сестре, продававшей себя ради него, жгла его душу огнем незаживающей раны. Он стал успешным человеком, но счастливым — никогда. А в Заречье по-прежнему стоят серые избы, и по пыльным дорогам ходят новые Лиды с пустыми глазами и разбитыми сердцами. Колесо российской глубинки продолжало крутиться, перемалывая судьбы.