За окном автобуса серый ноябрьский вечер окутывал город, а дождь стекал по стеклу причудливыми змейками. Анна Николаевна прижала к груди сумку с продуктами, чувствуя, как приятная тяжесть покупок отзывается усталостью во всем теле. Выходной.
Единственный день, когда можно не спешить на смену, пройтись по магазинам, купить себе тот самый торт «Прага», который обожает ее дочь Яна. Хотя дочка уже давно не живет с ней.
В своей тихой двухкомнатной «хрущевке» Анна жила с Сергеем, которого Яна терпеть не могла. А Анна сначала разрывалась, пытаясь угодить им обоим. А после того, как дочь съехала, все вроде даже устаканилось и теперь ей казалось, что ничто не может нарушить этот сложившийся годами уклад.
Она поднялась на свой третий этаж, с трудом отыскивая в сумочке ключи. В двери торчал белый конверт. Выдернув его и отперев дверь, женщина включила свет в прихожей, поставила сумку и посмотрела на находку. Реклама что ли? Повесила пальто и пошла на кухню. Самое время заварить ароматный чай. Пока вода закипала, она переоделась, умылась и села за стол.
На конверте не было ничего. Внутри был вложен альбомный лист, само письмо было распечатанным на принтере. Подписи не было.
Женщина еще раз пробежала глазами по тексту и убрала листок в сторону. Мир сузился до размеров кухни, в глазах потемнело. Она вскочила и почти побежала в спальню.
Сорвала с подушки наволочку — чистая. На плечиках висел его пиджак, женщина внимательно его осмотрела. Ничего. Даже чужого запаха не было, только знакомый, его.
— Что за чушь?! — вслух произнесла она. — Кому это надо? Какие злые люди…
Но зерна сомнения были посеяны. Стали вспоминаться мелочи: рабочие совещания по вечерам, запароленный телефон, Сергей почти перестал ее целовать. Она об этом не задумывалась, а может, зря?
— Ань, я дома! — раздался из прихожей голос Сережи.
Мужчина вошел на кухню.
— Что с тобой? Ты такая бледная? Заболела? Устала?
Он подошел, потрепал ее по плечу. Раньше он всегда обнимал и целовал ее. Всегда. Только последний месяц стал вести себя по-другому.
— Сергей… — голос ее дрогнул. Она показала на письмо. — Это… это я нашла в нашей двери.
Он взял листок, пробежал глазами. И… рассмеялся.
— Бог мой, какие страсти! Ань, да ты что? Неужели поверила? Ревнуешь? — Сергей улыбнулся, и в его глазах она увидела ту самую теплоту, которой ей так не хватало в последнее время. — Это чья-то глупая шутка. Завидуют, наверное. Не бери в голову, дорогая моя! Нашла из-за чего расстраиваться! Забудь!
Он смял письмо и точным броском отправил его в мусорное ведро.
— Давай чай пить. Что это у тебя, «Прага»? Отлично!
Анна Николаевна хотела поговорить, но слова застряли в горле. Он был так убедителен. Так спокоен. И ей отчаянно хотелось ему верить. Верить, что ее мир не разрушен.
Но с того вечера все изменилось. Сомнения поселились в ее сердце и она стала следить. Незаметно проверяла карманы его пиджака. Принюхивалась к его одежде. Заглядывала в его телефон, когда он был в душе. И однажды… нашла.
В кармане куртки, которую он давно не носил, лежал смятый чек из ювелирного магазина. Серьги. Дорогие. А неделю назад у нее самой был день рождения. Он подарил ей фен. Хороший, практичный, тот, который она давно хотела. Но это был фен, а не золотые серьги!
В ту ночь она не спала. Лежала и смотрела в потолок. Рядом посапывал человек, который, возможно, уже много месяцев лгал ей. Который, возможно, пользовался ее добротой… и смеялся над ней с кем-то за ее спиной. Это было невыносимо!
Утром, за завтраком, Анна решилась.
— Сергей, нам надо поговорить.
— Говори, я слушаю. — Он был в прекрасном настроении и пил кофе.
— Я нашла чек. На серьги. Кому ты их купил?
Неожиданно его лицо изменилось. Ушла теплота, осталась лишь холодная маска.
— Ты что, обыскиваешь мои вещи? — Его голос стал тихим, но твердым.
— Я имею право знать! Я твоя жена!
— Ну, во-первых, — он отодвинул чашку, — хочу тебе напомнить, что мы все еще не расписаны. И ты сама в этом виновата! А во-вторых… Серьги я купил коллеге на день рождения. Не хотел тебе говорить, чтобы не ревновала. Вижу, что лучше бы сказал, зря скрыл, только хуже сделал.
Анна смотрела на него и понимала: он врет.
— Сережа, я тебе не верю.
Он резко встал, отчего стул грохнулся на пол.
— Не веришь?! — Вдруг закричал он и его лицо исказила злоба. — Ну хорошо! Хочешь правду? Пожалуйста! Да, у меня есть другая! Молодая, красивая баба! А что? Сама виновата, ты превратилась в старую, нудную тетку, которую интересуют только пациенты и дача! Я задыхаюсь здесь! С тобой задыхаюсь, понимаешь?!
Каждое слово било ее, как плетью. Она онемела. Не могла вымолвить ни звука. Слезы текли по лицу сами собой, горячие и горькие.
— И знаешь что? — он наклонился к ней, и его дыхание стало ей противно. — Даже не надейся, что я уйду. Это и моя квартира тоже. Мы давно живем здесь вместе. Наше проживание признают браком! Я добьюсь этого.
Он сделал глоток кофе.
- А если тебе что-то не нравится — отправляйся жить к своей любимой дочурке. А квартиру мне оставишь, я ее заслужил! - Сергей вышел из кухни, хлопнув дверью. Анна осталась сидеть за столом.
За своим столом, где когда-то они сидели с первым мужем и их дочерью Яночкой. Вадима уже нет, несчастный случай, дочь давно живет своей жизнью. У нее отдельное жильё - наследство от бабушки. Анна чувствовала себя абсолютно одинокой и беспомощной. Онемевшей от того, что услышала несколько минут назад.
В одном она была уверена точно: какое счастье, что она не расписалась с этим человеком, а ведь он так настаивал, да дочь взбунтовалась, поругались даже и Анна попросила Сергея подождать. Прошло три года, а она так и не решилась на новый разговор с Яной.
Анна не помнила, как прошли следующие дни. Она ходила на работу, вела прием, иногда плакала, не на работе, дома. На работе, если верить письму, где-то рядом была ОНА - невидимая соперница, которая разрушила ее жизнь.
Хотя скорее всего, медсестричка была не при чем. Не она, так другая. Дела не в ней, дело в нём! И возможно, в самой Анне.
Вечером Анна возвращалась туда, куда идти не хотелось. Дома ее ждала встреча с Сергеем, который продолжал жить как ни в чём не бывало. Он ходил по комнатам, смотрел телевизор, разговаривал по телефону, раскидывал вещи, ужинал, принимал душ и всем своим видом демонстрировал, кто в доме хозяин. Они не разговаривали.
А однажды ночью Анна проснулась и случайно услышала, как Сергей разговаривает по телефону в гостиной:
— Да, скоро все устроится… Анька уже сдалась, смирилась… Никуда она не денется…
В тот момент внутри Анны что-то надломилось. Острая, холодная ясность пришла на смену отчаянию. «Никуда она не денется» — эти слова стали тем спусковым крючком, который вернул ее к жизни. Она очнулась.
Утром, дождавшись, когда Сергей уйдет на работу, Анна позвонила дочери. Не плача, не жалуясь, а твердым, деловым голосом сказала:
— Яна, мне нужна помощь. У меня проблемы с Сергеем, он оказался… не тем человеком.
Не прошло и часа как дочь была уже у нее. Выслушала все, не перебивая. Ее красивое молодое лицо стало суровым.
— Мам, ты не волнуйся. Мы с Димой все решим. Он хороший юрист, подстрахует если что. Вот мне этот Сергей сразу не понравился! Какое счастье, что вы не расписались!
— Но он же не уйдет… Сергей сказал…
— Мам, не думай об этом. Никуда он не денется, уйдет, убежит, мама. Закон на твоей стороне. Эта квартира — твоя, приватизированная еще до него. У него здесь нет никаких прав. А вот за то, что он успел натворить за время вашего… сожительства, он еще ответит.
План был выработан быстро. Анна Николаевна, преодолевая внутреннюю дрожь, действовала четко. Собрала все чеки, нашла выписки из банка о снятии крупных сумм, тетради с его расчетами «бизнес-проектов», даже чек за сережки приберегла.
И настал день, когда Сергей вернулся домой и увидел в гостиной не только Анну и ее дочь, но и незнакомого мужчину в строгом костюме.
— Что это за сборище? — буркнул он, снимая куртку.
— Сергей, — голос Анны Петровны прозвучал удивительно ровно. — Нам нужно решить вопрос с твоим проживанием здесь.
Он усмехнулся.
— Я же сказал — я никуда не уйду.
— В этом случае, — в разговор вступил мужчина в костюме, — мы будем вынуждены обратиться в суд. С иском о выселении. А также о взыскании средств, которые вы незаконно истребовали у Анны Петровны под ложными предлогами. У нас есть все доказательства.
Лицо Сергея вытянулось. Он смотрел на Анну Петровну, и в его глазах читалась смесь злобы и невероятного удивления. Он не ожидал такого сопротивления.
— Ты… Ты это серьезно? — прошипел он.
— Абсолютно, — ответила она. — Ты собираешь свои вещи и уходишь. Сегодня. Иначе завтра я дам делу ход.
Сергей пытался спорить, кричать, угрожать. Но слова застревали в воздухе, натыкаясь на холодную стену ее спокойствия. Он понял, что проиграл. Окончательно.
Сергей собирал он свои вещи молча, зло швыряя их в чемоданы. Анна Николаевна, ее дочь и Дима наблюдали за ним, стоя в дверях. Когда Сергей, наконец, выволок свой скарб в прихожую, то перед выходом обернулся.
— Ну что ж… Поздравляю. Останешься доживать свой век одна в этой конуре.
Анна не ответила. Просто молча смотрела ему в спину, пока дверь не захлопнулась.
Вечером, оставшись одна, Анна подошла к окну. Опять шел дождь. Такой же, как в тот вечер, когда она нашла анонимное письмо. Но теперь её радоали эти целительные капли, которые, казалось, смывали всю грязь и боль прошедших недель.
Женщина глубоко вздохнула. Ее жизнь не кончилась, но теперь все будет по-другому. И, может быть, когда-нибудь, она вновь полюбит и поверит мужчине, но это будет уже другая история.