Всем привет, друзья!
Геннадий Васильевич Маргелов появился на свет осенью 1931 года, 25 сентября, в белорусском городе Костюковичи (Могилёвская область).
Судьба Геннадия Васильевича оказалась предопределена с самого детства – его отцом был ни кто иной, как сам Василий Филиппович Маргелов, легендарный генерал армии, возглавлявший Воздушно-десантные войска. Жизненный путь сына стал продолжением семейной традиции, верности долгу и призванию.
В своих воспоминаниях отставной генерал-майор Геннадий Маргелов рассказывал следующее:
«В военные годы, вплоть до 44-го, я находился на попечении бабушки с дедушкой, родителей отца. Однажды к нам в эвакуации пожаловал младший сержант по фамилии Иванов – я её до сих пор не забыл. Его рассказы о службе в дивизии моего отца меня попросту очаровали. Мне не было и тринадцати. Когда сержант собрался возвращаться в часть, я утром вышел из дома будто в школу, а сам – в противоположную сторону… и прямиком на вокзал. Мы сели в поезд и уехали. Вот так я, двенадцатилетний пятиклассник, и сбежал на фронт.
По прибытии в дивизию мы с отцом неожиданно столкнулись нос к носу и не узнали друг друга. В этом не было ничего удивительного: последняя наша встреча состоялась ещё перед Финской войной, когда он носил в петлице всего одну «шпалу». С самого начала Великой Отечественной он непрерывно находился на передовой, и возможности навестить семью у него просто не возникало.
Так я оказался в дивизии отца, под Херсоном, в районе Копаней. Стоял конец февраля, кое-где ещё белел снег, повсюду была непролазная грязь. А я сбежал из дома в дырявых валенках, вот и простудился – всё лицо покрылось фурункулами, я даже плохо видел. Меня определили в медсанбат, где я немного подлечился.
После этого батька вызывает меня и говорит: «Ну что, в медсанбате отдохнул?» Я, конечно, ответил: «Так точно!» — «В таком случае, отправляйся учиться в учебный батальон».
Я явился в батальон, как и полагалось, доложился комбату. Там было три роты: две стрелковые и одна – тяжёлого оружия. Меня же определили во взвод, вооружённый противотанковыми ружьями (ПТР).
Что ж, ПТР так ПТР. На вооружении у нас были ружья двух систем – Дегтярёва и Симонова. Мне выдали симоновское. Сильнее, чем немцев, я боялся отдачи этого оружия: солдаты-то были крепкие, а я – совсем малорослый, и мне казалось, что после выстрела меня отбросит невесть куда. Позже, когда меня поставили в боевой строй и старшина первоначально вручил винтовку, выяснилось, что она оказалась длиннее меня. Её заменили на укороченный кавалерийский карабин.
В период уличных боёв за Одессу мне вместе с двумя товарищами (сыновьями начальника штаба дивизии полковника Шубина) довелось отправиться вместе с батальонными разведчиками, чтобы принять участие в схватках с противником на городских улицах. Сражение в населённом пункте – это особая реальность: зачастую невозможно сходу определить, где свои, а где чужие. В одной из таких операций я отбился от своих и остался один. Зайдя в уцелевшее здание, я обнаружил винный погреб. И внезапно передо мной возник крупный немецкий солдат с автоматом. Несомненно, он мог бы мгновенно сразить меня очередью, однако, судя по всему, успел изрядно приложиться к винных бочкам, отчего его реакция замедлилась. Это и позволило мне опередить его, поразив врага выстрелом из карабина.
Впрочем, за эту самовольную вылазку на передний край, куда мне было ходить строжайше запрещено, я получил от отца трое суток на гауптвахте. Отбыть пришлось, впрочем, лишь одни. А мои спутники, братья Шубины, были удостоены боевых медалей. В нашей семье с фамилии Маргеловых всегда спрашивали по всей строгости.
Позже, когда дивизия находилась уже за бывшей румынской границей, в местечке Чобручи, меня вызвал командир и показал номер журнала «Красноармеец». На его обложке красовалась фотография суворовцев Новочеркасского училища, запечатлённых на лестнице у парадного входа. Зрелище было невероятно впечатляющим!
— Ну что, решишься отправиться на учёбу? — поинтересовался комбат.
— Конечно, пойду! — с восторгом ответил я, разглядывая снимок, даже не подозревая, что командир батальона действовал согласно прямому указанию комдива.
Так для меня, гвардии рядового Геннадия Маргелова, завершилась Великая Отечественная война, а вместе с ней и служба в учебном батальоне 144-го гвардейского стрелкового полка под командованием полковника А.Г. Лубенченко. Служба в учбате, который готовил сержантские кадры и являлся последним резервом комдива, считалась чрезвычайно ответственной даже для бывалых бойцов. Учебные подразделения бросали на самые сложные участки фронта.
День Победы я встретил уже в стенах Тамбовского суворовского училища. Будучи воспитанником, я тайком от отца, гвардии генерал-майора В.Ф. Маргелова, командовавшего 76-й воздушно-десантной дивизией, совершил в Пскове несколько тренировочных прыжков с парашютом. Первые два — без его ведома. Третий же прыжок пришлось выполнять уже в его присутствии и при заместителе командира корпуса по воздушно-десантной подготовке. После приземления я доложил: «Суворовец Маргелов совершил очередной, третий прыжок. Матчасть сработала безупречно, самочувствие отличное!» Отец, собиравшийся вручить мне знак парашютиста-перворазрядника, был крайне изумлён и высказал по этому поводу немало «лестных» слов. Впрочем, вскоре он смирился с этим самовольным поступком и впоследствии с гордостью отмечал, что сын растёт достойным продолжателем дела десантников.
Окончив Суворовское училище в 1950 году, я поступил в Рязанское пехотное училище, а по его окончании был распределён в Воздушно-десантные войска на Дальний Восток.
В десанте я прошёл карьерный путь от командира взвода до начальника штаба 44-й учебной воздушно-десантной дивизии. Количество совершённых мною прыжков с парашютом было столь велико, что на собеседовании при поступлении в Академию Генштаба я ограничился лаконичной фразой: «Прыгал от Берлина до Сахалина». Этого оказалось достаточно, и дополнительных вопросов ко мне не последовало.
После академии я принял под командование 26-ю мотострелковую дивизию, дислоцированную в городе Гусеве. С 1976 года продолжил службу в Забайкалье, заняв пост первого заместителя командующего 29-й общевойсковой армии. Своё пятидесятилетие я встретил уже в Ленинграде, будучи начальником Военного дважды Краснознамённого института физической культуры. Завершил же военную карьеру я в звании старшего преподавателя на кафедре оперативного искусства в Академии Генерального штаба»
++++++++++
Геннадий Васильевич до конца оставался человеком деятельным и инициативным, стоял у истоков создания ветеранской организации воинов-десантников России. Его роль в патриотическом воспитании молодёжи невозможно оценить достаточно высоко.
Скончался Геннадий Васильевич Маргелов 2 февраля 2016 года. Местом его последнего упокоения стало Серафимовское кладбище в Санкт-Петербурге.
Статья подготовлена на основе материала Александра Гончарова, опубликованного в „Красной звезде“
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!