Курск, 1896 год. Для семнадцатилетнего Казимира Малевича это был мир, разорванный надвое. С одной стороны — скрипучий стол в Управлении Московско-Киево-Воронежской железной дороги, где он, как птица в клетке, корпел над чертежами. С другой — неистовая, почти физическая жажда, что несла его после службы прочь, к мольберту и краскам. «Я не понимал, зачем я здесь, — вспоминал он, — как птица не понимает, зачем её держат в клетке».
Но даже в этой клетке он нашел себе подобных. Художественный кружок родился из отчаяния и страсти. Счетовод Лобода и чиновник Квачевский — странное братство, объединенное тихой одержимостью. Они сбегали на этюды, в окрестности Курска, где природа была той «действительностью, которую нужно в полной правдивости передать». Начальство, застав его за рисованием на службе, пошло навстречу, выделив кабинет для творчества в нерабочее время. Жизнь обрела хрупкий, двойной ритм.
В этот ритм ворвалась любовь. Казимира Зглейц, дочь курского лекаря, бойкая и темпераментная. Их история была стремительной и против воли родителей. 27 января 1902 года в курском костеле Успения Богородицы, в стрельчатых сводах неоготического храма, они обвенчались. Молодая чета сняла пять комнат в доме дворянки Анны Клейн на Москалёвской улице. Тихая семейная жизнь с детьми и хозяйством обустроилась вокруг него. Но эта обыденность была для него новой клеткой, уютной, но невыносимой.
В 1904 году он сорвался с места. Москва, училище живописи — мечта, ради которой он бросил всё, оставив жену с детьми. Это был разрыв, наметивший раскол в его жизни. Столица отвергла его дважды, не приняв в училище. Он жил в коммуне в Лефортово, среди тридцати таких же голодных мечтателей, но весной 1906 года деньги закончились, и он был вынужден вернуться. Обратно в Курск. К жене. К конторе. К унизительному провалу.
Но Курск уже не был прежним. Он стал точкой невозврата. В 1907 году его мать уехала в Москву, и он последовал за ней, как за последним шансом. Жена отказалась. Брак рассыпался.
Однако именно эти одиннадцать лет в Курске — с 1896 по 1907-й — стали тиглем, в котором выковался его гений. Здесь он впервые назвал год «началом публичных выставок». Здесь, в 1913 году, на скандальной выставке «Ослиный хвост» в стенах Второй женской гимназии, куряне впервые атаковали его геометрических «ослов» и «хвостов».
И есть одна, почти мистическая деталь. Свой «Черный квадрат» — икону XX века — Малевич, выставляя его в 1915 году, намеренно датировал 1913-м. Годом, когда он, по свидетельствам, был в Курске. Связь очевидна и неслучайна. Без тоски управленческих коридоров, без пейзажей под Курском, без этого мучительного раздвоения между долгом и страстью — не родился бы тот самый Малевич. Курск был не фоном. Он был соавтором. Первой и самой важной мастерской, где будущий творец супрематизма отчаянно искал выход из клетки привычного мира — к своему великому и пугающему Квадрату.