Пролог
Тихий океан. Октябрь 1994 года.
Он не был тихим. Он ревел. Небеса разверзлись, обрушив на свинцовую водную гладь сплошную стену из воды и ветра. Волны, высотой с пятиэтажный дом, с глухим рокотом катились в никуда, вздымая и швыряя многотонные массы воды. В этой бушующей стихии, на глубине ста метров, царила иная, техногенная тишина, нарушаемая лишь ровным гулом дизелей и щелчками гидролокатора.
Б-227 «Вепрь», дизель-электрическая подводная лодка проекта 877 «Палтус», была серой, неказистой тенью, одним из сотен таких же «черных дырок» советского флота, созданных для того, чтобы оставаться незамеченными. Ее командир, капитан 2-го ранга Игнатий Челпанов, сидя в своей крохотной каюте, с отвращением смотрел на последнюю шифрограмму из штаба Тихоокеанского флота. Бумага была испещрена бессвязными фразами о «поддержании боеготовности в условиях бюджетного дефицита» и «проявлении патриотической инициативы». Челпанов смял листок и швырнул его в угол.
– Дебилизм, – хрипло проворчал он, потирая переносицу. – Полный, окончательный дебилизм.
Его мир, мир строгих уставов, ясных приказов и железной логики, рассыпался вместе со страной, которой он присягал. Теперь они были призраками, болтающимися в океане без цели, без надежды на смену, без уверенности, что дома их ждут хоть какое-то жалование и паек.
Тихо скрипнула дверь. В каюту вошел старший лейтенант Святослав Решетников, вахтенный офицер. Молодое, еще не обветренное лицо его было серьезно, в глазах – смесь усталости и того самого юношеского задора, который еще не выжегся в топке реальности.
– Товарищ командир, доложить? – голос Решетникова был глуховат от постоянного гула.
– Докладывай, Святослав, – Челпанов махнул рукой, не глядя.
– Сонар «Аргунь» фиксирует постоянные помехи в секторе 4-7-0. Нехарактерные. Не похоже на биологию и не на сбой. Как будто… большое тело с неравномерной поверхностью. Сигнал очень слабый, забивается штормом.
Челпанов поднял глаза. Помехи? В этом квадрате, на сотни миль вокруг – ничего. Ни маршрутов, ни островов. Одна голая вода.
– Вероятность технической ошибки?
– Минимальна, товарищ командир. «Аргунь» проверяли в Петропавловске. И… есть еще кое-что. Температура забортной воды. В точке помех она на полтора градуса выше. Локальный аномальный прогрев.
Это было уже серьезно. Подводные вулканы? Гидротермальные источники? Но карты этого не показывали. Любопытство, старый враг и союзник подводника, шевельнулось в груди Челпанова.
– Поднимаемся на перископную глубину, – отрывисто скомандовал он. – Посмотрим, что там за чертовщина.
Подъем был адским. «Вепрь», словно раненый кит, боролся с чудовищным давлением шторма. Выбросившись наверх, лодку немедленно начала швырять с борта на борт. Челпанов, вцепившись в поручни перископа, прильнул к окуляру.
Мир за стеклом был безумен. Вода, небо, дождь – все слилось в один серый, ревущий хаос. Волны перекатывались через ходовой мостик, заливая обзор.
– Ничего не видно, кроме дерьма и воды, – пробурчал он.
– Командир, – голос Решетникова прозвучал с другой выносной стойки. – Пеленг 2-1-0. Примерно в пяти кабельтовых.
Челпанов повернул перископ. Сначала он ничего не различил. Затем, в разрыве между двумя водяными горами, мелькнуло что-то темное. Неправильной формы. Не волна. Он поймал объект в поле зрения, увеличив краткость.
И замер.
Это был не корабль. Это была… подкова. Гигантская, иссиня-черная, матовая подкова, плывущая по волнам, почти полностью затопленная. Ее поверхность не отражала свет, она словно впитывала его, создавая вокруг себя зону неестественной тени. Ни надстроек, ни иллюминаторов, ни мачт. Только гладкая, изогнутая поверхность, испещренная странными, словно червеобразными, следами эрозии. От нее исходил слабый, но заметный пар – тот самый аномальный прогрев.
– Матерь божья, – выдохнул Челпанов, не веря своим глазам. – Что это?
Он оторвался от окуляра, его лицо было бледным. Приказ был очевиден – доложить и ждать инструкций. Ждать неделями. А пока этот объект может утонуть, уплыть, его может отнести в территориальные воды японцев или американцев.
Старая закваска, дух советского флота, который выше страха и выше приказов разваливающегося государства, заговорил в нем.
– Боевая тревога! – рявкнул Челпанов, его голос прорвал гул шторма. – Аварийная партия – на выход! Товарищ Решетников, вы возглавите. Старшина Деменюк и матрос Омельчук – с вами. Одеть гидрокостюмы, взять оружие и приборы. Ваша задача – обследовать объект. Первичный осмотр. Понятно?
– Так точно, товарищ командир! – в глазах Решетника вспыхнул азарт. Это был шанс. Шанс на настоящую службу, а не на плавание в никуда.
Пока трое добровольцев готовились, Челпанов продиктовал шифровку радисту: «Обнаружили неизвестный дрейфующий объект неопознанной конструкции. Приступаю к визуальному обследованию. Ожидаю инструкций. Челпанов».
Ответ пришел почти мгновенно, что было само по себе чудом. Всего три слова: «Действуйте по обстановке».
Челпанов мрачно усмехнулся. «По обстановке». Самая опасная директива в мире.
Лейтенант Решетников первым ступил на скользкую, наклонную палубу объекта. Это была не сталь, не сплав. На ощупь она напоминала одновременно отполированное дерево и хитин гигантского насекомого. Она была теплой. Сквозь толщу гидрокостюма тепло проникало в ногу, вызывая мурашки.
– Ничего себе, – прошептал матрос Альберт Омельчук, молодой парень с Кубани, широко раскрыв глаза. – Это… американское?
– Молчать в строю! – отрезал старшина 2-й статьи Макар Деменюк, коренастый, молчаливый сибиряк с лицом, высеченным из гранита. Он с подозрением оглядывал черные стены, сжимая в руках автомат АКС-74У.
Объект был огромен. Они шли по его спине, как муравьи по хребту доисторического зверя. Ветер срывал их с ног, волны постоянно перекатывались через палубу, угрожая унести в океан. Вскоре они нашли ее – пробоину. Не взрывом, не столкновением. Она выглядела как разрыв, словно плоть живого существа, разорванная изнутри. Края были неровными, волокнистыми.
– Внутрь, – скомандовал Решетников, и его голос дрогнул.
Они вошли. Фонари выхватывали из тьмы кошмар. Архитектура была биологической. Стены, похожие на ребра, переплетались с пучками кабелеподобных тяжей, пульсирующих слабым фосфоресцирующим светом. Под ногами плескалась мутная жидкость, пахнущая озоном и чем-то кислым, сладковатым. Воздух внутри был густым, влажным и обжигающе горячим.
– Как будто внутри кита, – пробормотал Омельчук, содрогаясь.
Они двигались по коридору, сужающемуся и расширяющемуся, как пищевод. Ни следов жизни, ни приборов, ни останков. Абсолютная пустота. Лишь на стенах местами виднелись странные наплывы, похожие на окаменевшие соты.
В одной из таких «камер», больше похожей на альвеолу легкого, они нашли это. Напоминало гигантское яйцо или бутон цветка, покрытый плотной, кожистой оболочкой. Оно было холодным и инертным.
– Образец, – приказал Решетников. – Аккуратно.
Деменюк достал инструменты. В этот момент Омельчук, стоявший на страже, прислонился спиной к теплой стене. Ему стало душно. Он расстегнул гермошлем, чтобы глотнуть воздуха.
Это была роковая ошибка.
Тепло его тела, запах плоти, вырвавшиеся наружу, стали спусковым крючком. Яйцо дрогнуло. Сверху пошли трещины, и он раскрылся, как лепестки мерзкого цветка. Изнутри, в луче фонаря, они увидели нечто слизистое, прозрачное, с клубком членистоногих конечностей.
– Назад! – закричал Решетников.
Но было поздно. Существо выпрыгнуло с невероятной скоростью. Решетников инстинктивно оттолкнул Омельчука, и тварь влетела матросу прямо в лицо. Раздался короткий, захлебывающийся крик. Длинные пальцеобразные отростки обвились вокруг головы Омельчука, хвост с мерзким хлюпающим звуком обвил его шею, пробивая гидрокостюм.
Деменюк бросился на помощь, пытаясь схватить тварь. Но едва его пальцы коснулись скользкого тела, раздалось шипение, и из-под щупалец брызнула желтоватая жидкость. Она попала на рукав гидрокостюма, и ткань мгновенно задымилась, расплавившись вместе с плотью. Деменюк сдавленно застонал, отскакивая.
– Отставить! На борт! Немедленно! – ревел в рацию Решетников, в ужасе глядя на бьющегося в конвульсиях матроса с пришельцем на лице.
Они кое-как вытащили Омельчука. Их возвращение на «Вепрь» было похоже на сцену из ада. Шторм, паника, крики раненого Деменюка и молчаливый, страшный груз – матрос с инопланетным паразитом, вцепившимся в его лицо.
Капитан Челпанов, увидев это, понял одно – его мир, и без того треснувший, теперь рухнул окончательно. И он даже не подозревал, что самое страшное – только начинается.
Продолжение делать?