Виртуальный Процесс "ПОКОЛЕНИЕ 90-Х против БАРДОВ"
День седьмой. Показания свидетеля обвинения Тимура Бекмамбетова.
Председательствующий судья: Леонид Парфенов (в стильном, но слегка потертом пиджаке, с привычной интонацией и легкой иронией)
Сторона обвинения: Олег Кашин, общественный обвинитель (с едким блеском в глазах, в неизменной черной рубашке)
Сторона защиты: Татьяна Черниговская, профессор, доктор биологических наук, представитель сообщества бардов (интеллектуально спокойная, но с острым умом, в элегантном, возможно, немного строгом костюме)
Председательствующий судья Парфенов: Добрый вечер, уважаемые участники виртуального процесса. Мы продолжаем слушания по делу "Поколение 90-х против Бардов". День седьмой, и сегодня у нас в качестве свидетеля обвинения выступает человек, чье имя неразрывно связано с визуальной культурой как 90-х, так и нулевых, а по сути, сформировавший эту культуру для целого поколения. Прошу пригласить свидетеля Тимура Бекмамбетова.
[На экране появляется Тимур Бекмамбетов. Возможно, он сидит в своем офисе, на фоне технологичных гаджетов или съемочной площадки, чуть уставший, но внимательный.]
Председательствующий судья Парфенов: Тимур Нуруахитович, здравствуйте. Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний.
Тимур Бекмамбетов: (Легкая, чуть заметная улыбка) Здравствуйте. Предупреждён.
Председательствующий судья Парфенов: Отлично. Слово предоставляется стороне обвинения. Господин Кашин, ваш свидетель.
Олег Кашин: (Поднимается, окидывает зал цепким взглядом) Спасибо, Ваша честь. Господин Бекмамбетов, добро пожаловать в наш виртуальный суд. Для начала, расскажите, пожалуйста, о вашей профессиональной деятельности в 90-е годы. Чем вы занимались, что создавали?
Тимур Бекмамбетов: (Слегка откинувшись на спинку кресла) В 90-е... Это было время бесконечных возможностей, хаоса и свободы. Мы снимали рекламу. Очень много рекламы. От "Всемирной истории" до банковских роликов. Снимали первые музыкальные клипы, первые эксперименты с большим кино. Это было время, когда можно было буквально изобретать язык.
Олег Кашин: И вот здесь, Тимур Нуруахитович, мой первый вопрос, касающийся сути нашего процесса. Вы, человек, который активно формировал новую визуальную и смысловую повестку, скажите: чувствовали ли вы в то время конкуренцию со стороны так называемой "бардовской песни"? Было ли для вас, для вашей аудитории, это явление релевантным?
Тимур Бекмамбетов: (Задумывается на мгновение, взгляд уходит куда-то в сторону) Конкуренция... В прямом смысле – нет. Мы были в разных измерениях, что ли. Наш мир был про движение, про скорость, про смену картинок. Про то, что "завтра будет по-другому". Барды... Они были про "всегда", про "вечное", про "костёр". Это разные оптики. Но... (Делает паузу, чуть наклоняется вперёд) ...они были фоном. Не конкуренция, но фоном, который новое поколение пыталось перешагнуть.
Олег Кашин: Перешагнуть? Уточните, пожалуйста. Что вы имеете в виду?
Тимур Бекмамбетов: (Жестикулирует рукой, как будто пытаясь ухватить нечто неосязаемое) Ну вот смотрите. Мы приходили в студию. Слышали эти тексты, эти гитарные аккорды. Они были везде: из старых магнитофонов у родителей, в походах, на каких-то вечеринках, где люди старшего поколения ещё пели. И мы, те, кто делал рекламу, кто снимал MTV, кто смотрел западное кино, чувствовали: это другой мир. Мир, который не говорил с нами. Мир, где не было экшена, не было ярких красок, не было скорости. Мир, где главное было слово, смысл, но подача... она была чужда. Это как черно-белое кино для того, кто вырос на блокбастерах. Это не значит, что плохо, но это... не наше. Мы хотели цвет, звук, движение. Мы хотели зрелище.
Олег Кашин: То есть, вы утверждаете, что бардовская песня, с её акцентом на "слово" и "смысл", не отвечала запросам нового поколения, которое стремилось к "зрелищу"?
Тимур Бекмамбетов: Именно. Она не могла дать того драйва, той динамики, той новой эстетики, которая била ключом в 90-е. Мы жили в эпоху клипового мышления, пусть этого слова ещё и не было. Информация должна была быть быстрой, яркой, цепляющей. Барды были про долгое погружение.
Олег Кашин: А вы сами, Тимур Нуруахитович, в своих работах сознательно уходили от этой эстетики? От этой "долготы" и "погружения"?
Тимур Бекмамбетов: Конечно. Мы искали новые формы. Искали, как упаковать смысл в 30 секунд. Как сделать так, чтобы картинка говорила больше, чем тысяча слов. Это был вызов. И он совершенно не рифмовался с тем, что предлагали барды. Мы строили новый язык, который бардовская песня уже не могла освоить.
Олег Кашин: Получается, для вас бардовская культура была неким "артефактом", который можно использовать, но который сам по себе не является движущей силой?
Тимур Бекмамбетов: В каком-то смысле, да. Это как хорошо сделанная декорация из прошлого. Красиво, атмосферно, вызывает воспоминания. Но для создания новой реальности нужны другие инструменты. Мы строили новое, основываясь на технологиях, на скорости, на визуальном ряде. И здесь барды, со всей их искренностью, оказались на обочине. Они не предлагали решений для нового мира.
(Олег Кашин делает пометки в планшете.)
Олег Кашин: Спасибо, Тимур Нуруахитович. У меня пока всё.
Председательствующий судья Парфенов: Спасибо, господин Кашин. Слово для перекрёстного допроса предоставляется стороне защиты, Татьяне Черниговской.
Татьяна Черниговская: (Подходит к микрофону. Её взгляд проницателен и внимателен. Она смотрит на Бекмамбетова с академическим интересом.) Добрый день, Тимур Нуруахитович. Вы очень чётко обрисовали эстетические предпочтения "поколения 90-х". Однако, давайте посмотрим на это с другой стороны. Вы говорите о "фоне" и "контрасте". А что если бард-песня была не просто фоном, а неким "ментальным бальзамом" для тех, кто устал от скорости, от спецэффектов, от агрессии нового яркого "зрелища"? Не мог ли её камерный, искренний характер быть отдушиной?
Тимур Бекмамбетов: (Пожимает плечами) Возможно, для кого-то. Но это был, скорее, нишевый запрос. Большинство хотело именно скорости. Мои фильмы, фильмы моих коллег, музыка, которая тогда звучала из каждого утюга – это всё говорило о другом. О стремлении вперёд, о поиске новых ощущений. Тишина и покой, которые предлагали барды, были не в тренде...
Продолжение читайте в Премиум-Эксклюзиве