Когда это началось, я даже не заметила. Первые годы брака Олег просто "подшучивал":
— Настя, ты опять молоко забыла купить? Ну ты и растяпа!
— Настя, куда ты ключи подевала? Голова садовая!
Я смеялась. Думала — мило. Муж меня дразнит, как дети в школе.
Мне было двадцать три, я верила, что любовь прощает всё. Даже колкости.
— Олег, не называй меня растяпой при людях, — попросила как-то.
— А что, правда глаза колет? — рассмеялся он.
Друзья тоже смеялись. Мол, Олег такой остроумный, а Настя такая смешная — вечно что-то теряет.
Но годы шли, а "шутки" становились злее:
— Настя, ты совсем дура? Кто так суп варит?
— Настя, руки у тебя не из того места растут?
— Настя, включи мозги, если они у тебя есть!
Я перестала смеяться. Стала оправдываться:
— Олег, я же стараюсь...
— Стараться мало, надо уметь!
— Я умею, просто сегодня устала...
— Вечно ты устала! Сидишь дома, а устала!
Да, я сидела дома. Родила дочку Машу, ушла в декрет. Олег сказал:
— Зачем тебе работа? Я обеспечу семью. Ты лучше дом веди.
И я вела дом. Готовила, убирала, воспитывала ребёнка. А Олег приходил и находил недочёты:
— Пыль на полке! Настя, ты что, слепая?
— Каша пригорела! У тебя вообще руки есть?
— Маша плачет! Ты что, мать никудышная?
Я старалась больше. Убирала до блеска, готовила сложные блюда, читала книги по воспитанию.
Но Олег всё равно находил, к чему придраться:
— Настя, ты идиотка? Кто так гладит рубашки?
— Настя, ты совсем тупая? Машу надо было в поликлинику вчера везти!
— Настя, у тебя мозгов нет совсем? Деньги на ветер бросаешь!
"Идиотка", "тупая", "без мозгов" — это стало обычными обращениями ко мне.
Я начала им верить.
Действительно, наверное, я плохая хозяйка. Плохая мать. Глупая женщина.
— Мам, а почему папа тебя ругает? — спросила трёхлетняя Маша.
— Не ругает, дочка. Воспитывает.
— А что такое "дура"?
Сердце сжалось. Маша слышала. Запоминала.
— Это... это плохое слово, — ответила я.
— А папа его говорит?
— Папа не хотел обидеть маму.
— А мама обижается?
Обижаюсь. Очень. Но виду не показываю.
— Не обижаюсь, солнышко. Папа же маму любит.
Любит ли? Раньше казалось, что да. Теперь не знаю.
Любящие люди не называют друг друга дурами каждый день.
К пяти годам брака оскорбления стали нормой:
— Настя, принеси воды!
— Сейчас принесу...
— Быстрее, корова! Я пить хочу!
"Корова". Потому что после родов я поправилась на десять килограммов.
— Олег, не называй меня так...
— А как называть? Ты же жирная стала!
— Я стараюсь похудеть...
— Старайся быстрее! А то стыдно с тобой появляться!
И я старалась. Сидела на диетах, качала пресс, бегала по утрам.
Похудела на пятнадцать килограммов, стала стройнее, чем до беременности.
— Лучше, — сказал Олег. — Но всё равно дура.
Дура. Это слово преследовало меня везде.
— Настя, ты дура, соль забыла положить!
— Настя, ты дура, не так телевизор включила!
— Настя, ты дура, к врачу не записалась!
Я начала сомневаться в себе во всём. Боялась принимать решения.
— Олег, какую кашу Маше сварить?
— Сама не знаешь? Дура!
— Олег, какие сапоги мне купить?
— У тебя вкуса нет! Дура!
— Олег, к какому врачу идти?
— Мозгов не хватает разобраться? Дура!
В магазинах я подолгу стояла у прилавков, боясь выбрать что-то не то. Потом дома Олег всё равно ругался:
— Настя, это что за мясо? Жёсткое как подошва! Руки у тебя кривые!
— Настя, это что за хлеб? Чёрствый! Мозгов нет выбрать свежий!
— Настя, это что за молоко? Кислое! Дура, не умеешь покупки делать!
Я начала панически бояться его возвращения с работы.
Сидела с Машей, играли, смеялись. Но как только слышала ключ в замке — сжималась от страха.
Сейчас он найдёт, что не так. И начнёт орать.
— Мама, ты боишься папу? — спросила четырёхлетняя Маша.
— Не боюсь, дочка...
— А почему дрожишь, когда он домой приходит?
Боюсь. Боюсь собственного мужа.
К седьмому году брака оскорбления стали публичными:
— Друзья, познакомьтесь — моя жена! Дура редкостная, но готовит неплохо!
Все смеялись. А я стояла красная от стыда.
— Олег, зачем ты так...
— А что не так? Ты же действительно дура! Или умной себя считаешь?
— Нет, не считаю...
— Вот и хорошо! Хоть что-то понимаешь!
На родительских собранииях:
— Маша хорошо учится, — говорила учительница.
— В папу пошла! — отвечал Олег. — От мамы ума не дождёшься!
Воспитательница смущалась, а я молчала. Привыкла.
Дома я больше не возражала. Просто терпела:
— Настя, ты тупая овца! Посуду разбила!
— Извини...
— Настя, ты безмозглая корова! Рубашку испортила!
— Больше не буду...
— Настя, ты никчёмная дура! Ребёнка воспитать не можешь!
— Постараюсь лучше...
Маша росла, а вместе с ней росла моя тревога. Дочка начала копировать папу:
— Мам, ты опять посуду не помыла? Ну ты и растяпа!
Пятилетний ребёнок повторял интонации Олега. Его презрительный тон.
— Машенька, не говори так с мамой...
— А папа говорит!
— Папа взрослый...
— И что? Ты же правда иногда глупости делаешь!
Сердце разрывалось. Дочь училась не уважать мать.
А Олег радовался:
— Маша умная девочка растёт! В отца пошла! Хоть кто-то в семье с мозгами!
В восемь лет Маша уже спокойно могла сказать:
— Мам, ты дура. Забыла мне форму постирать.
И это казалось нормальным. В нашем доме мама была дурой по умолчанию.
К десятому году брака я окончательно поверила, что я действительно глупая, неуклюжая, никчёмная.
Перестала высказывать мнение:
— Олег, а может, на дачу поедем?
— Может, сначала мозги включишь? Дача зимой нафиг не нужна!
— Олег, а может, Машу в музыкальную школу отдадим?
— Может, думать научишься? У неё слуха нет!
— Олег, а может, мне на работу выйти?
— На работу? Ты? Дура, кому ты на работе нужна?
Последняя фраза добила окончательно. Кому я нужна? Действительно, кому?
Я не работала семь лет. Навыки потеряла, уверенности нет, знания устарели.
Кто возьмёт на работу женщину, которую собственный муж считает дурой?
Я стала ещё тише, ещё незаметнее. Пыталась не попадаться Олегу на глаза.
Готовила, убирала, сидела в уголке. Говорила только когда спрашивали.
— Мам, а почему ты не разговариваешь? — спросила Маша.
— Разговариваю, дочка...
— Нет, не разговариваешь. Как мышка тихо сидишь.
Мышка. Да, я стала мышкой. Серой, незаметной, пугливой.
А потом случилось то, что всё изменило.
Маша заболела. Температура сорок, рвота, бред.
Я вызвала скорую, поехала с ней в больницу. Диагноз — острая пневмония.
Олег примчался через час:
— Что случилось? Как так получилось?
— Не знаю, утром была здоровая...
— Как не знаешь? Ты же мать! Должна следить!
— Я следила...
— Плохо следила! Дура, довела ребёнка до пневмонии!
Врач, молодая женщина, подняла голову:
— Извините, а вы о ком?
— О жене говорю! Недоглядела за дочерью!
— Пневмония может развиться за несколько часов. Здесь нет вины матери.
— Есть! Она вообще дура! Ничего не умеет!
Врач посмотрела на меня, потом на Олега:
— Мужчина, прекратите. Ваша жена и так переживает.
— А ей переживать полезно! Может, мозги включит!
— Выйдите из кабинета, — твёрдо сказала врач.
— Что?
— Выйдите. Немедленно. Или я вызову охрану.
Олег, ошарашенный, вышел.
— Как вас зовут? — спросила врач меня.
— Анастасия...
— Анастасия, а он всегда так с вами разговаривает?
— Как?
— Оскорбляет. Унижает. Называет дурой.
— Он... он просто нервничает из-за дочери...
— Нет. Он вас унижает. Это насилие.
— Какое насилие? Он меня не бьёт...
— Психологическое насилие. Не менее разрушительное, чем физическое.
Врач дала мне листовку:
— Почитайте. И подумайте — хотите ли вы, чтобы ваша дочь выросла в такой атмосфере?
Дома я прочла листовку. "Признаки психологического насилия в семье":
✓ Партнёр постоянно критикует, унижает
✓ Называет обидными словами
✓ Подрывает самооценку
✓ Контролирует все решения
✓ Изолирует от друзей и работы
✓ Заставляет сомневаться в собственной адекватности
Все пункты — про меня.
Десять лет. Десять лет систематического унижения.
И я это терпела. Считала нормой.
— Мам, — позвала Маша с кровати. Температура спала, ей стало лучше.
— Да, солнышко?
— А почему папа тебя дурой называет?
— Он... он так шутит...
— А мне не смешно. И тебе не смешно.
Ребёнок видел то, что я не хотела признать.
— Машенька, а ты маму любишь?
— Люблю.
— А какая мама? Хорошая или плохая?
Маша задумалась:
— Хорошая. Ты добрая, заботливая... только грустная всегда.
— Грустная?
— Ага. Особенно когда папа приходит. Ты сразу грустная становишься.
Из уст младенца...
Вечером пришёл Олег:
— Ну как дочь?
— Лучше. Температура спала.
— Вот видишь! А ты панику подняла! Дура, в больницу потащила!
— Олег, не называй меня дурой.
— А как называть?
— По имени. Настя.
— А если ты дурой себя ведёшь?
— Я не дура.
Олег удивился. Давно я не возражала.
— Не дура? А кто же тогда?
— Твоя жена. Мать твоего ребёнка. Человек.
— Настя, ты что, с ума сошла?
— Наоборот. В ум пришла.
Я показала ему листовку:
— Читай.
— Что это?
— Про психологическое насилие. Про то, что ты со мной делаешь.
Олег пробежал глазами:
— Настя, какое ещё насилие? Я тебя не бью!
— Бьёшь словами. Каждый день. Десять лет.
— Я же не со зла! Ты правда иногда глупости делаешь!
— Все люди делают глупости. Но мужья не называют жён дурами за каждую ошибку.
— Ну хорошо, буду меньше говорить...
— Не меньше. Совсем не будешь.
— Совсем?
— Совсем. Или я ухожу.
Олег рассмеялся:
— Куда уйдёшь? Ты же без меня никто!
— Может быть. А может, и не никто.
— Настя, брось дурить голову! Живём же нормально!
— Нет. Ты живёшь нормально. А я существую.
— Какая разница?
— Огромная.
Мы говорили до полуночи. Олег не понимал, в чём проблема:
— Ну назвал дурой, ну и что? Ты же знаешь, что я тебя люблю!
— Это не любовь, Олег.
— А что тогда?
— Привычка. Удобство. Любовь не унижает.
— Да брось ты! Все мужики жён ругают!
— Не все. И не каждый день. И не дурами.
— Настя, ты из мухи слона делаешь!
— Из десяти лет унижений делаю выводы.
Олег начал злиться:
— Слушай, я устал на работе! Прихожу домой отдохнуть, а ты тут психологию развела!
— Ты приходишь домой срывать злость на семье.
— Не срываю!
— Срываешь. Каждый день находишь, за что поругать.
— Потому что есть за что!
— Всегда есть за что. Если искать.
Олег сел на диван:
— Настя, что ты хочешь от меня?
— Уважения.
— Я тебя уважаю!
— Нет. Человека, которого уважаешь, не называют дурой.
— Ну хорошо! Больше не буду называть!
— И не будешь унижать?
— Не буду!
— И перестанешь критиковать каждый мой шаг?
— Перестану!
— И позволишь принимать решения?
— Позволю!
Олег говорил это раздражённо, как капризному ребёнку: "Ну хорошо, хорошо, только успокойся!"
— Олег, ты не понимаешь. Это не одолжение с твоей стороны.
— А что?
— Это элементарное уважение к человеку.
— Настя, какой же ты человек! Ты моя жена!
— Жена — тоже человек.
— Ну да, человек, но...
— Никаких "но". Равный тебе человек.
Олег покачал головой:
— Равный... Настя, я деньги зарабатываю, семью содержу!
— И поэтому имеешь право унижать?
— Не унижаю! Воспитываю!
— Кого воспитываешь? Взрослую женщину?
— А что, тебе воспитание не нужно?
Вот оно. Корень проблемы. Олег считал меня ребёнком, которого можно воспитывать.
— Олег, мне тридцать три года. Я взрослая.
— Взрослая, но несамостоятельная!
— Потому что ты не даёшь мне быть самостоятельной!
— Как не даю?
— Не пускаешь на работу. Критикуешь каждое решение. Подрываешь уверенность в себе.
— Я о тебе забочусь!
— Ты меня контролируешь!
Олег встал, начал ходить по комнате:
— Настя, хватит! Нажиталась всякой ерунды и теперь умничаешь!
— Какой ерунды?
— Этой листовки! Кто её писал? Феминистки какие-то!
— Психологи писали.
— Одно и то же! Они всех мужиков врагами делают!
— Не всех. Только тех, кто унижает жён.
— Я тебя не унижаю!
— Олег, ты только что назвал меня несамостоятельной!
— Потому что это правда!
— А почему правда? Почему я несамостоятельная?
Олег задумался:
— Потому что... ну... ты дома сидишь...
— По твоему настоянию!
— И решения принимать боишься...
— Потому что ты любое моё решение критикуешь!
— И с деньгами не умеешь...
— Потому что ты мне денег не даёшь!
Олег понял, что зашёл в тупик:
— Ладно, Настя. Хочешь на работу — иди на работу.
— Спасибо за разрешение, — сказала я язвительно.
— А как ещё? Я же муж!
— Муж — не хозяин. Муж — партнёр.
— Партнёр... — Олег скривился. — Настя, хватит этой психологии! Живём же нормально!
— Ты живёшь нормально. Я выживаю.
— Что значит выживаю?
— Боюсь тебя расстроить. Боюсь сделать что-то не так. Боюсь высказать мнение.
— Чего бояться? Я же не монстр какой!
— Не монстр. Но и не партнёр.
Олег сел рядом, взял меня за руки:
— Настенька, ну что ты к словам придираешься? Ну сказал дурой — с кем не бывает!
— Со мной десять лет бывает. Каждый день.
— Не каждый день!
— Каждый. Дура, идиотка, тупая, растяпа, корова...
— Ну хорошо, был не прав! Больше не буду!
— Обещаешь?
— Обещаю!
Но я уже не верила обещаниям. Слишком много боли накопилось.
Месяц Олег действительно держался. Не обзывался. Но напряжение росло.
Чувствовалось — он сдерживается через силу. Кипит внутри.
А потом сорвался. Из-за пустяка — пересоленного супа:
— Настя, это что за бурда? Есть невозможно!
— Извини, пересолила...
— Всегда ты что-нибудь не так сделаешь! Ду... — Он осёкся, вспомнил обещание.
— Что хотел сказать?
— Ничего.
— Дурой хотел назвать?
Олег покраснел:
— Сорвалось...
— Значит, ты так и думаешь? Что я дура?
— Не думаю... но иногда ты такие вещи делаешь...
— Какие вещи? Ошибаюсь? Так все люди ошибаются.
— Но ты чаще других!
— Откуда знаешь? Других жён у тебя нет.
— Настя, не умничай!
Умничаю. Женщина, которая высказывает мнение, — умничает.
— Олег, ты сорвался. Нарушил обещание.
— Один раз сорвался!
— За месяц. А сколько будет за год?
— Постараюсь держаться...
— Не надо стараться. Надо уважать.
— Да уважаю я тебя!
— Нет. И не будешь. Потому что не умеешь.
Олег разозлился:
— А ты умеешь? Мужа уважать умеешь?
— За что тебя уважать? За то, что ты унижаешь мать своего ребёнка?
— За то, что я семью содержу!
— Это твоя обязанность, а не подвиг.
— Обязанность? А твоя обязанность какая?
— Быть счастливой. И показать дочери, что женщину можно уважать.
— Настя, при чём тут дочь?
— При том, что она копирует твоё отношение ко мне. Уже называет меню дурой.
— Дети всегда родителей копируют...
— Именно! И что она вырастет? Будет думать, что мужчина имеет право унижать женщину?
— Не имеет, но...
— Или будет позволять мужчинам себя унижать? Как я позволяла тебе?
Олег замолчал. Впервые задумался о последствиях.
— Маша умная девочка, — сказал он наконец.
— Умная. Но модель отношений она берёт из семьи.
— Ну и что предлагаешь?
— Показать ей другую модель.
— Какую?
— Где папа и мама уважают друг друга.
— Так я же уважаю...
— Нет, Олег. Ты не уважаешь. И не научишься.
— Почему не научусь?
— Потому что не считаешь это важным. Для тебя главное — чтобы я молчала и слушалась.
— А что плохого в том, чтобы жена мужа слушалась?
— В том, что это не партнёрство. Это подчинение.
— Ну и что? Кто-то же должен главным быть!
— Должны быть равными. Или хотя бы стремиться к этому.
Олег покачал головой:
— Настя, ты какую-то ерунду говоришь. Равными... В семье есть глава!
— Есть два человека, которые строят общую жизнь.
— Два... А если мнения не совпадают?
— Договариваются. Ищут компромисс.
— А если не находят?
— Расстаются.
Олег вздрогнул:
— То есть ты про развод?
— Я про то, что брак — это выбор. Каждый день.
— И ты меня не выбираешь?
— Не выбираю мужчину, который считает меня дурой.
— Я же сказал — больше не буду!
— На месяц хватило. А дальше что?
— Дальше буду держаться!
— Олег, нельзя держаться от собственной натуры. Ты такой, какой есть.
— А какой я?
— Человек, который не умеет уважать близких.
Олег встал, прошёлся по комнате:
— Настя, хорошо. Допустим, я плохой муж. Что дальше?
— Дальше я ухожу.
— Куда уходишь? К маме?
— К себе.
— К себе? У тебя же ничего нет!
— Будет. Найду работу, сниму квартиру.
— На какую работу? Ты семь лет не работала!
— Найду. Не боги горшки обжигают.
— А Маша?
— Маша будет жить со мной.
— Почему со тобой?
— Потому что я не унижаю её. Пока ещё.
Олег сел, опустил голову:
— Настя, ты серьёзно?
— Очень серьёзно.
— А если я изменюсь?
— Ты не изменишься. За десять лет я это поняла.
— Почему не изменюсь?
— Потому что не считаешь нужным. Для тебя проблема не в том, что ты унижаешь. Проблема в том, что я бунтую.
— Не бунтуешь, а требуешь невозможного!
— Требую элементарного уважения.
— Уважаю же!
— Нет.
Мы сидели молча. Потом Олег спросил:
— А что, если я пойду к психологу?
— Пойдёшь?
— Если надо — пойду.
— Не если надо. Если сам хочешь измениться.
— Хочу.
— Правда хочешь? Или боишься потерять удобную жену?
Олег задумался. Долго.
— Наверное... и то, и другое...
Честный ответ. Первый за десять лет.
— Олег, я всё равно ухожу.
— Зачем, если я к психологу пойду?
— Потому что поздно. Слишком много боли накопилось.
— Настя, ну дай шанс...
— Я десять лет давала шансы. Каждый день, когда терпела унижения.
— Тогда я не понимал...
— А теперь понимаешь?
— Стараюсь понять.
— Стараешься. Но не понимаешь. Иначе не просил бы шанс, а попросил прощения.
Олег поднял голову:
— Настя... прости меня.
— За что?
— За то, что унижал. Называл дурой. Не уважал.
— Простила. Но не остаюсь.
— Почему?
— Потому что прощение — не значит забвение. Я помню каждое оскорбление.
— Забудешь со временем...
— Не забуду. И не хочу забывать.
— Зачем помнить плохое?
— Чтобы больше не терпеть.
Через три месяца я снимала однокомнатную квартиру в соседнем районе. Нашла работу продавцом-консультантом в магазине одежды.
Зарплата маленькая — двадцать пять тысяч. Но это мои деньги. Заработанные мной.
Олег платил алименты — пятнадцать тысяч. Жили скромно, зато без унижений.
— Мам, а почему мы от папы ушли? — спросила Маша.
— Потому что папа не умеет нас уважать.
— А теперь научился?
— Не знаю. Узнаешь, когда будешь у него в выходные.
Маша ездила к отцу каждые вторые выходные. Возвращалась задумчивая:
— Мам, а папа спрашивает, когда мы домой вернёмся.
— Что ты отвечаешь?
— Что мы уже дома. Наш дом теперь здесь.
Умная девочка. Поняла: дом — не там, где квартира. Дом — там, где тебя любят и уважают.
А через полгода Маша сказала:
— Мам, а ты стала красивая.
— Спасибо, солнышко. А разве раньше не была?
— Была, но грустная. А теперь весёлая.
Да, я стала другой. Расправила плечи, подняла голову.
Перестала шарахаться от каждого звука, бояться сделать что-то не так.
В магазине меня хвалили:
— Настя, у вас талант к продажам! Клиенты вас обожают!
Талант. Оказывается, у меня есть талант.
А Олег считал меня дурой.
Через год меня повысили — сделали старшим консультантом. Зарплата выросла до сорока тысяч.
— Мам, а мы богатые? — спросила Маша.
— Не богатые, дочка. Но самостоятельные.
— А это лучше, чем богатые?
— Намного лучше.
Недавно встретила Олега в торговом центре. Он был с новой женщиной — молодой, тихой, испуганной.
— Лена, ты дура! Зачем такое дорогое платье взяла? — говорил он ей.
Лена виновато опустила глаза:
— Извини, Олежек. Не подумала...
Он нашёл новую жертву.
А я стояла рядом и думала: как же жалко её. Лену. Молодую девочку, которая ещё не знает, что её ждёт.
Десять лет ежедневных унижений. Потеря самооценки. Страх перед собственным мужем.
Хотелось подойти и сказать: "Беги. Пока не поздно. Пока не потратила лучшие годы жизни."
Но не подошла. Никто не поверит, пока сам не поймёт.
Олег заметил меня:
— Настя! Как дела?
— Хорошо, — ответила коротко.
— А это Лена, моя жена.
Жена. Значит, женился опять. Быстро.
— Очень приятно, — сказала Лена робко.
Я посмотрела в её глаза. Та же затравленность, что была у меня.
— Лена, а давно вы знакомы?
— Полтора года, — ответила она, украдкой глянув на Олега.
— А поженились когда?
— Три месяца назад...
Три месяца назад. И он уже называет её дурой на людях.
Быстро работает. Опытный.
— Настя хорошая хозяйка была, — сказал Олег Лене. — Правда, голова дырявая, но готовила отлично!
Лена смущённо улыбнулась. А я увидела знакомую картину: он уже начал внушать новой жене, что прежняя была дура.
Скоро Лена начнёт думать: "Хорошо, что я не такая дура, как его бывшая жена."
Потом поймёт, что для него все женщины — дуры.
— Ладно, нам пора, — сказала я.
— Настя, а как Машка?
— Маша хорошо учится. Занимается музыкой.
— В папу пошла! — гордо сказал Олег. — Мозги есть!
Опять он. Опять это противопоставление: "умный папа — глупая мама".
— Маша в себя пошла, — спокойно ответила я.
— Ну да, конечно... Передавай ей привет!
— Передам.
Мы разошлись. А я всю дорогу думала о Лене.
Дома рассказала Маше:
— Встретила папу с новой женой.
— И как она?
— Молодая. Испуганная.
— Папа её тоже дурой называет?
— Уже называет.
Маша задумалась:
— Мам, а все мужчины такие?
— Нет, дочка. Есть мужчины, которые умеют уважать женщин.
— А как их отличить?
Хороший вопрос. Как объяснить восьмилетнему ребёнку?
— По словам, Машенька. Хороший мужчина никогда не назовёт женщину дурой. Даже в шутку.
— А если она действительно что-то не так сделала?
— Скажет: "Давай исправим" или "В следующий раз по-другому". Но не будет унижать.
— Понятно. А папа не хороший?
Трудный вопрос. Как сказать ребёнку правду о собственном отце?
— Папа не умеет быть хорошим мужем. Но он умеет быть папой.
— А разве это по-разному?
— По-разному, солнышко. Можно любить детей и не уважать жену.
Маша кивнула:
— Мам, а если я вырасту и выйду замуж, ты мне поможешь выбрать хорошего?
— Помогу. Но лучше ты сама научишься выбирать.
— Как?
— Слушай, что и как мужчина говорит. Если хоть раз назовёт тебя дурой — беги.
— Даже если потом извинится?
— Особенно если извинится. Значит, знает, что делает больно, но всё равно делает.
Маша записала это в свою детскую записную книжку. Серьёзно, как урок на всю жизнь.
И я подумала: стоило развестись ради одного этого. Чтобы дочь знала — женщину можно и нужно уважать.
Прошло ещё два года. Маше десять, мне тридцать пять.
В магазине я уже заместитель директора. Зарплата пятьдесят пять тысяч плюс премии.
Сняли двухкомнатную квартиру. Маша ходит в музыкальную школу, изучает английский.
— Мам, а мы счастливые? — спросила она недавно.
— А ты как думаешь?
— Думаю, да. Мы никого не боимся и никто нас не обижает.
Счастье — это когда никого не боишься.
Простая, детская формулировка. И очень точная.
У меня появился мужчина — Сергей. Коллега по работе.
— Настя, а вы очень умная, — сказал он мне как-то.
— Спасибо.
— А бывший муж этого не ценил?
— Не ценил. Считал дурой.
— Дурой? Вас? — Сергей удивился искренне. — Да как можно! Вы же столько всего умеете!
Оказывается, можно жить с мужчиной, который видит в тебе достоинства.
А не недостатки.
— Сергей, а если я что-то сделаю не так?
— Ну и что? Все ошибаются. Вместе исправим.
"Вместе исправим".
А не "Дура, зачем наделала!"
— А если я потрачу лишние деньги?
— Потратите — значит, было на что. Я же не нищий.
"Было на что".
А не "Руки оторвать за такие траты!"
— А если...
— Настя, — прервал Сергей. — Вы боитесь быть собой?
— Привыкла бояться.
— Со мной можно не бояться. Я вас такой и полюбил, какая есть.
"Какая есть".
А не какой должна быть.
На прошлой неделе встретила в поликлинике ту женщину — врача, которая дала мне листовку три года назад.
— Анастасия! — узнала она меня. — Как дела? Как дочка?
— Хорошо. Мы развелись.
— И правильно сделали. А муж изменился?
— Женился на другой. Её тоже унижает.
Врач грустно покачала головой:
— Они не меняются. Просто находят новых жертв.
— А почему женщины терпят?
— Не знают, что так не должно быть. Думают — это нормально.
— Я десять лет думала, что нормально.
— А что помогло понять?
— Дочь. Не хотела, чтобы она росла, считая унижения нормой.
— Мудро. А сейчас как живёте?
— Работаю. Воспитываю дочь. Встречаюсь с мужчиной, который меня уважает.
— Вот видите! А могли бы до сих пор терпеть оскорбления.
— Могла бы. И терпела бы. Из страха остаться одной.
— А теперь не боитесь?
— Теперь знаю: лучше быть одной, чем с тем, кто тебя не уважает.
Недавно Маша пришла из школы расстроенная:
— Мам, а Витька из нашего класса сегодня Машу Сидорову дурой назвал.
— И что Маша?
— Заплакала. А я ему сказал: "Не смей так говорить!"
— Правильно сказал.
— А он ответил: "А что, мой папа маму дурой называет, и ничего!"
— И что ты ответил?
— Что его папа не умеет маму уважать. И Витька тоже не умеет.
— А он что?
— Удивился. Говорит: "А разве папы не должны мам ругать?"
Маша рассказывала, а у меня сжималось сердце. Десятилетний ребёнок думает, что папы должны мам ругать.
— Что ты ему объяснил?
— Что папы и мамы должны друг друга любить и уважать. А если папа маму ругает, значит, не любит.
— И как он отреагировал?
— Задумался. Потом сказал: "А мой папа, наверное, маму не любит..."
Вот так дети узнают правду. Из уст других детей.
— Мам, а мне жалко Витьку стало.
— Почему?
— Потому что он думал, что это нормально. А теперь понял, что у него дома не нормально.
— Жалко, конечно. Но лучше знать правду.
— А Маша Сидорова потом спросила, правда ли, что мужчины не должны женщин обзывать.
— И что ты ответил?
— Что не должны. Никого не должны. Это называется уважение.
— А она поняла?
— Поняла. И сказала, что дома папе расскажет.
Цепная реакция. Дети учат друг друга тому, чему взрослые их не учат.
— Маша, а ты помнишь, как папа меня называл?
— Помню. Дурой называл.
— А теперь понимаешь, правильно это было или нет?
— Конечно, неправильно! Ты же умная и добрая!
— А тогда почему я терпела?
Маша задумалась:
— Наверное, боялась?
— Чего боялась?
— Остаться одна? Или... думала, что так и должно быть?
— И то, и другое. Боялась остаться одна и думала, что все мужья так себя ведут.
— А сейчас не боишься одна быть?
— Не боюсь. Потому что я не одна — ты со мной. И потому что знаю: лучше одной, чем с плохим.
— А дядя Сергей хороший?
— Хороший. Он никогда не говорит плохие слова.
— А если скажет?
— Тогда я с ним расстанусь.
— Сразу?
— Сразу. Потому что теперь я знаю себе цену.
Маша обняла меня:
— Мам, а когда я вырасту, я тоже буду знать себе цену?
— Будешь, дочка. Я этому тебя научу.
— А если забуду?
— Напомню. Всегда напомню.
Вчера звонил Олег. Редкость — обычно общаемся только по поводу Маши.
— Настя, а Лена от меня ушла.
— Сочувствую.
— Сказала, что я её не уважаю. Ты что, с ней разговаривала?
— Нет. А зачем мне с ней разговаривать?
— Она точь-в-точь твои слова повторяет!
— Может, потому что чувствует то же самое?
— Какое то же самое?
— Унижение. Неуважение. Боль от постоянной критики.
— Но я же не специально! Характер у меня такой!
— Олег, характер — не оправдание. Это объяснение, но не оправдание.
— А что мне теперь делать?
— Работать над собой. Идти к психологу.
— Я ходил!
— Сколько?
— Три раза.
— Три раза за два года?
— Ну... да...
— Этого мало. Нужны месяцы, может, годы работы.
— А зачем так долго?
— Потому что ты всю жизнь учился не уважать женщин. Переучиться сложно.
Олег вздохнул:
— Настя, а может, мы попробуем ещё раз?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я изменилась. А ты нет.
— А если изменюсь?
— Тогда найдёшь женщину, которая поверит в твои изменения.
— А ты не поверишь?
— У меня больше нет на это сил.
— Понятно... А Машка?
— Маша любит тебя. Но уважает меня.
— Что значит уважает?
— Знает, что мама — не дура. Что женщину можно и нужно уважать.
— А меня она не уважает?
— Пока нет. Но может начать, если ты изменишься.
— Настя... я правда не понимал тогда...
— Понимал. Просто считал нормальным.
— А сейчас не считаю!
— Сейчас знаешь, что за это теряешь семьи.
— Не только поэтому!
— В основном поэтому, Олег. Если бы Лена терпела, ты бы до сих пор её дурой называл.
Он помолчал, потом сказал:
— А ты счастлива?
— Очень.
— С этим... как его... Сергеем?
— С собой. В первую очередь с собой.
— А что это значит — быть счастливой с собой?
— Не бояться высказать мнение. Не оправдываться за каждый шаг. Знать, что ты достойна уважения.
— Понятно... Ну ладно. Передавай Маше привет.
— Передам.
После разговора я долго сидела и думала. Жалко Олега? Немного жалко.
Но больше жалко тех женщин, которые ещё встретятся на его пути.
Пока он не поймёт главное: женщина — не враг, которого надо побеждать.
Женщина — партнёр, с которым можно построить счастье.
Но для этого её надо уважать.
А уважение начинается со слов.
Не называй близкого человека дурой.
Никогда.
Ни в шутку, ни всерьёз.
Потому что слова имеют силу.
Силу ранить.
Или силу лечить.
Выбор за тобой.
ЭПИЛОГ
Сегодня нам с Машей по тридцать семь и двенадцать лет соответственно.
Сергей сделал предложение. Я согласилась.
— Мам, а он тебя когда-нибудь дурой называл? — спросила Маша.
— Ни разу.
— И не назовёт?
— Не назовёт. Потому что умеет уважать.
— А если случайно вырвется?
— Тогда я уйду. И ты это знаешь.
— Знаю. И он знает?
— И он знает.
— Тогда точно не назовёт!
Да, не назовёт. Потому что знает цену.
Цену женщины, которая умеет себя уважать.
И не позволяет другим себя не уважать.
Урок выучен.
На всю жизнь.