Старый сад Антона Петровича был легендой. Яблони, посаженные ещё его дедом, были могучими, раскидистыми, каждая со своим характером. Весной они стояли, укутанные в розовую пену цветов, а осенью ветви гнулись под тяжестью румяных плодов. Антон Петрович, как мог, ухаживал за садом, но годы брали своё, и старик слабел.
У него было трое детей, а у тех — свои семьи. Внуков и правнуков развелось так много, что на семейных сборах Антон Петрович путался в именах. Он радовался, глядя на шумную ораву, и часто повторял старую пословицу: «Яблочко от яблоньки недалеко падает». Все его потомки были такими же крепкими, здоровыми и работящими.
Он умер тихо, осенью, как раз после сбора урожая. И тогда в семье началось то, что он в шутку называл «демографическим взрывом». Наследников было много, а наследство — одно: старый дом и тот самый легендарный сад.
Сначала собрались все вместе, пытаясь решить всё миром.
— Давайте сдадим дом и землю в аренду под элитный коттеджный посёлок! — предлагала старшая дочь, менеджер по недвижимости. — Тут такие виды!
— Какой коттеджный посёлок! — возмущался младший сын, фанат эко-продуктов. — Здесь нужно органическую ферму делать! Без ГМО!
— А по-моему, надо продать, деньги поделить, и никакой головной боли! — резонно замечал средний, бухгалтер по профессии.
Споры длились неделями. В ход пошли старые обиды, упрёки, кто сколько вкладывал в уход за отцом. Вместо одной большой семьи появилось несколько враждующих кланов.
А весной сад, оставшийся без присмотра, зацвёл. Ещё более пышно, чем обычно, будто вкладывая в это последние силы. Но любоваться его красотой было некому. Родственники приезжали только для того, чтобы провести новые «переговоры» на крыльце дома, которые неизменно перерастали в ссоры.
Однажды, в разгар очередного спора о деньгах, они вышли в сад. И тут на голову самому яростному спорщику, бухгалтеру среднему сыну, с тихим шорохом упало спелое яблоко. Он отшвырнул его ногой, даже не взглянув.
И в этот момент все замолчали. Они огляделись. Сад, который когда-то был символом их рода, его гордостью, теперь напоминал поле быта. Ветви старых яблонь, отягощённые плодами, склонились до самой земли. Плоды падали на землю, образуя под деревьями сплошной, гниющий ковёр. Не было ни клочка свободной земли, куда бы не упало яблоко. Они буквально не находили себе места.
«Яблочко от яблоньки недалеко падает», — прошептал кто-то из внуков, глядя на эту картину.
Но прозвучало это уже не как гордая констатация наследственности, а как горький приговор. Они, потомки одного корня, одной яблони, так размножились и так перессорились, что им не осталось места рядом друг с другом. Демографический взрыв случился. И теперь яблоку — символу их семьи, их общего наследия — и правда было негде упасть. Оно падало и гнило под ногами тех, кто должен был его беречь.
Они стояли в молчании, слушая, как с тихим стуком о землю падают яблоки — одно за другим. Без пользы. Без радости. В густой, удушающей тесноте собственного неумения договориться.
В тот день они так и не приняли решения. Но каждый увёз с собой горькое осознание. Они были яблоками с одной яблони. Но упали так далеко друг от друга, что больше не могли найти общего места даже на земле, которая их взрастила.
«Лайк — это круто, но подписка — это надолго!»