В 2007 у меня были рваные джинсы, серёжка в ухе и индульгенция. Я когда говорю "индульгенция", имею ввиду, что мог гулять допоздна, приходить домой пьяным и мне ничего за это не было. Сейчас в интернете за такое подростковое поведение ругают и детей, и их родителей, но тогда интернет был слабо развит, и всем было наплевать.
Вообще, мне как писателю хочется запечатлеть общеприемлимую современность, сжать пальцами нерв времени, но чем больше пытаюсь анализировать, тем чаще прихожу к выводу, что 2023 от 2007 отличается в глобальном смысле мало, а в частном смысле — колоссально. Для меня такое отличие в том, что сейчас мне 32, а тогда было 16. А когда тебе 16, любая эпоха в удовольствие.
Чтобы растянуть удовольствие, мы гуляли до последнего. Последними в тот кон были я и Мир. Мир это не для фигуры речи, это девочка Диана себя так называла. Мы её называли по-другому, но я вам не скажу как, да и на историю это не влияет.
И вот лето. Ночь. Мы пьяные идём мимо кабака. У кабака четыре мужика. Тоже пьяные. И осанисто-развязные, как менты в штатском. Увидели нас и деловито так, идите, мол, сюда. Честно говоря, я до сих пор не разобрался как на эту фразу реагировать, потому что ситуация почти патовая всегда получается: вот ты вроде и пацан, а не нассано, бояться подойти не должен, а с другой стороны, ты и не собака, чтоб по первому "идите сюда" подходить. Но мы подошли. Завязался разговор.
— Вы че, — говорит один, — нефоры что ли?
А мы нефоры, 2007 же.
— А захера, — говорит другой, — у тебя джинсы рваные? Собака шоль покусала?
А меня собака не кусала. Зато вы, думаю, сейчас накинетесь.
— А захера, — говорит третий, — тебе сережка в ухе?
А захера, думаю, эти прелюдии?
Четвёртый ничего не говорит и молча бьёт меня кулаком. Ударил не сильно. Я ещё подумать успел, что если это и менты в штатском, то явно ПДНщики. ПДНщики никогда сильно не бьют: с детьми же дело имеют.
Больше я ничего подумать не успел. В таких ситуациях думать уже поздно, надо реагировать. Отскочил от них, брови нахмурил, кулаки сжал. Не по-боксерски перед лицом, а в опущенных руках.
Тут Мир перед ними прыгать начала. Окститесь, мол, мужчины, чего вам вообще от нас надо, мы вас не трогаем и вы нас не трогайте. Они окстились.
Ладно, говорят, идите нахер отсюда да побыстрее. Мы пошли. Не нахер, конечно, а к Мир домой, но, клянусь, в душе чувствовал, будто как раз нахер иду. И присвистываю ещё.
Идём, Мир что-то говорит, а я в голове прокручиваю, как всё плохо получилось и как надо было бы поступить. И чем больше прокручиваю, тем грознее ответка вырисовывается. Целый Рэмбо в голове разыгрался.
Машину, думаю, что ли этим жлобам зерном обсыпать, чтоб голуби склевали и нагадили сверху. Только машины я их не видел и вообще не знаю, была ли она у них. Или, думаю, кирпичом по башке каждому. Или вообще...
Что "вообще" додумать не успел. Мы как раз к Мир домой пришли. Мать была на работе в ночную, поэтому дома было пусто. Дальше началось то, что не раз было описано в дамской литературе, но я всегда любил другую литературу и поэтому встал, гордо распрямившись, и ушёл. Меня ждали подвиги.
Я неспроста говорю "подвиги". Засцать, но потом перебороть свой страх — это тоже подвиг. Потому что если регулярно разбавлять кровь мочой, сам не заметишь, как в баночку для анализов превратишься. Ментально, ессно.
Вернулся к кабаку. Пусто. Стою, решительный, как Маяковский.
Минут двадцать, наверное, простоял. Никого. Поплелся домой.
Спал плохо. Не от вертолётов, а потому что внутри заноза засела. Долго сидела там: несколько лет.
Через три года появилась возможность занозу вытащить.
Зима. Поздний вечер. Стою у ларька на рынке, ем бургер. Из торговых рядов вылетает, вереща, женщина. За ней бежит мужик, размахивает кулаками и орёт. Догнал, начал лещей ей навешивать. В общем, видно, что семейная ссора. Бывалые люди советуют в таких ситуациях не вмешиваться, в лучшем случае вызвать полицию, но меня, во-первых, в бывалости тогда нельзя было уличить, во-вторых, заноза внутри дала о себе знать. Показалось, что это как раз тот случай, когда надо действовать прямо сейчас. Сразу и гопота перед ночным кабаком вспомнилась, и скачущая перед ними Мир. Успел даже подумать, что вот эта женщина, которую мужик лупцует, вполне может быть моей ровесницей. Инстаграма еще не было, и женщины в большинстве своём ещё не знали, что можно быть счастливыми и красивыми.
Подскочил к мужику, свалил его на землю. И тут на меня накидывается его баба. С кулаками. Мол, какого такого хера ты, мудак, бьешь моего мужа?
— Я же, — говорю, — заступиться.
— Не лезь, — говорит, — скотина, не в своё дело.
Мужик юшку по лицу размазывает и ничего не говорит.
Никакого, одним словом, политеса. Пришлось ретироваться.
А заноза внутри как-то сама собой потом выскочила. Я даже и не заметил как. Царапинка только небольшая осталась. Чешется иногда.
Автор: Андрей Субочев
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ