Сергей считал себя мастером острого словца. Его шутки в коллективе были как салют — яркие, громкие и всегда оставляющие после себя лёгкий запах гари. Он не злословил, нет. Он «подкалывал». И был уверен, что все воспринимают это адекватно. Ведь смеются же? Значит, всё в порядке.
Его лучшей мишенью была новенькая, Ольга. Тихая, скромная девушка, которая работала дизайнером. Сергей находил в ней неиссякаемый источник вдохновения для своих шуток.
— Оль, ты сегодня в зелёном, — говорил он, подмигивая коллегам. — Это тебе не в палитре Pantone цвет травы понравился, или просто маркер разлила?
Коллеги смущённо хихикали. Ольга краснела и молча улыбалась.
— Ольга, я смотрю, ты опять на диете? — продолжал он на следующий день. — А то у тебя от голода уже руки трясутся, чуть монитор не уронила.
Смешки становились нервными. Ольга опускала глаза.
Его жена, наблюдая за этим как-то раз на корпоративе, тихо сказала ему:
— Сереж, уймись. Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.
— Да ладно тебе! — отмахнулся он. — Она же не обижается! Все же смеются!
Но это была неправда. Смеялись не все. И смех был не весёлым, а неловким. А Ольга не улыбалась — она замирала, как птица перед змеёй.
Развязка наступила в самый неожиданный момент. Компания готовила важнейший проект для крупного клиента. Ведущим дизайнером была назначена Ольга. Она просидела над макетом три ночи, и её работа была блестящей. На утреннем совещании, когда все восхищались её идеей, Сергей, желая блеснуть остроумием перед начальством, не удержался:
— Ну что, Оль, теперь понятно, почему ты тут до ночи засиживалась? Небось, ждала, когда муза прилетит? А она, я смотрю, тебе прямо целую концепцию надиктовала. Жаль, только, шрифт тут немного кривоват, но это, наверное, ты ещё спала, когда она тебе его подбирала?
В воздухе повисла гробовая тишина. Все замерли. Шутка, которая в другой раз вызвала бы смущённый смешок, здесь, после её титанического труда, прозвучала как плевок в душу.
Ольга медленно подняла на него глаза. В них не было ни злобы, ни обиды. Только холодная, кристальная ясность.
— Спасибо за конструктивную критику, Сергей, — сказала она абсолютно ровным голосом. — А я, пока ты шутил, успела не только макет сделать, но и проверить твой отчёт по вчерашним продажам. Там, кстати, ошибка в расчётах. Если её не исправить, мы можем потерять клиента «Сириус». Я уже направила правки финансовому директору.
Она взяла свой ноутбук и вышла из переговорки. Звук закрывающейся двери прозвучал как выстрел.
Сергей стоял, чувствуя, как по его лицу расползается краска стыда. Он пытался что-то сказать, издать какой-нибудь звук, чтобы вернуть всё назад, чтобы снова всех рассмешить, чтобы стереть эту ужасную минуту. Но его челюсть, так легко выпускавшая колкости, теперь была тяжела, как камень. Он понял, что его шутка вылетела, как та самая птица, и поймать её уже невозможно. Она улетела, а на её месте осталась лишь оглушительная тишина и всевидящий, осуждающий взгляд начальника.
С того дня всё изменилось. Коллеги перестали поддерживать его «подколки». Над его шутками больше не смеялись. Доверие, которое он годами по кирпичику терял своими словами, рухнуло в одно мгновение.
Он пытался извиниться перед Ольгой, но она, вежливо улыбаясь, отвечала: «Всё в порядке, Сергей, не стоит». И это «всё в порядке» было страшнее любой брани.
Сергей на собственном опыте узнал, что старая пословица не совсем точна. Слово — это ещё не самый страшный воробей. Гораздо страшнее — собственная челюсть. Необдуманное слово, глупая шутка, колкость, выпущенная на волю. Её полёт стремителен и необратим. И самое ужасное — это не то, что её не поймаешь. А то, что иногда она, вылетев, возвращается бумерангом и бьёт тебя же самого с такой силой, что уже не можешь вымолвить и слова.
«Лайк — это круто, но подписка — это надолго!»