Невозможно пройти мимо прекрасно изданного сборника (посмертного уже) эссе Константина Крылова, с какими-то наверняка знаком, но точно будет много нового.
Предполагается рассказ о друзьях и недругах, не автора причём, а русского народа, подобранных и распределенных субъективно и спорно, - в друзьях Немцов, например, а во врагах Искандер.
О Солженицыне: "Теперь, когда он мёртв, начнётся раздел наследия. "Архипелаг ГУЛАГ" отойдёт записным либералам, ошибки и передёргивания в нём - пойдут на корм прокоммунистическим историкам и литераторам".
Образ всемирной шахматной доски, большинство людей на которой даже не пешки, а клетки, дальше фигуры и игроки (к которым автор относит и Солженицына и Ленина).
Чёрные (буквально чёрного цвета первые) страницы о Ельцине.
"...человек, принявший ложь как норму мышления и образ жизни, - это уже "другая порода людей". Именно поэтому самый доброжелательный и симпатичный циник бесконечно гаже самого угрюмого фанатика. Впрочем, ещё бывают циники, изображающие фанатиков, - и это уже запредельно гадко...".
Сначала о формировании образа героя.
"Народ не "шёл за Борисом Николаевичем", нет - он носился с Ельциным, как с писаной торбой, в полной готовности вылавливать его из любой речки, любого болота, любого чана с дерьмом, куда он упадёт".
"Беловежье" - невероятное, чудовищное геополитическое преступление, по сравнению с которым меркнут абсолютно любые примеры национального предательства, известные в человеческой истории.
Удивительно метко об одном из символов ельцинской эпохи Пугачёвой, как маркере, отделяющем не принимающих её (тогдашнюю и нынешнюю, как минимум) людей от нелюди.
Немцова автор называет обаятельным грубияном - неглупым, деятельным и с завышенной самооценкой. Статья пустая, похожа на эффект личного знакомства.
Ненавистный Доренко, общественная реакция на смерть которого - спасибо, что помер.
"Неудивительно, что он в конце концов стал бомбардировщиком информационного пространства. Ему даже довелось сбросить на Российскую Федерацию атомную инфобомбу, которая сожгла один из вариантов будущего этой страны".
Талант, информированность, многодозволенность, фирменная интонация.
"...всю жизнь работал с грязью. Только он не разгребал её, а наоборот - мазал ею то, с чем соприкасался".
Приспешник, "пожиратель смерти" мерзавца Березовского, истребивший в прямом эфире блок ОВР.
Сравнение с властолюбивой сучкой, систематически нацеленной на скандал со своим доминантным мужчиной.
В целом эмоции в статье, несмотря на декларируемую неприязнь, довольно вялые.
Сергей Кизюков, о котором не знаю вообще ничего, а автор говорит с нежностью.
Евтушенко, про которого добрых слов попросту нет - платиновый образец чистого советизма, абсолютно бесчеловечный монстр.
Николай II - фигура, сегодня объединяющая в ненависти к себе разнородную сволочь.
Негодяи Пуришкевич и Бальмонт (ещё о нём будет - эталон красивой пошлости).
Иван Грозный - чёрными страницами, с набросами, что концепция единства русской истории - большевизм и чекизм, а сочинения Льва Гумилёва чудовищны.
Автор наглядно демонстрирует всё то, за что его стоит и ценить и относиться со скепсисом.
Василий Розанов - первый русский мыслитель, которого действительно можно назвать русским мыслителем (совпало с недавним разговором о нём и надо бы вернуться к книгам).
Филиппика в адрес Чаадаева.
"С чаадаевских времён вся русская философия была по сути своей антирусской...".
Мыслящий удав Искандер.
"...Гоголь, начавший литературную карьеру с "Вечеров на хуторе близ Диканьки", то есть с демонстрации чопорной петербургской публике комических малороссов в шароварах".
С отвращением об Айтматове, которого иначе как монстром автор не называет (надо прочесть что-нибудь, в вишлисте он давно болтается).
"Всякому приличному литератору в СССР полагалось немного диссидентствовать и самую малость инакомыслить".
Искандер из доступных форм глумления над советской властью выбрал сначала Хрущёва (попутно издеваясь над советской национальной политикой), а после (я на это, помнится, обратил внимание) по личным причинам - над Сталиным и Берией.
Вадим Цымбурский, которого Крылов называет гением - автор геополитической концепции "Остров Россия".
"Индивидуальный разум - это оксюморон. Мы живём внутри оксюморона, и поэтому наше сознание не может не быть разорванным и противоречивым".
Бжезинский - ненавидевший русских до трясучки, не антикоммунист, а именно русофоб.
"Англичане и французы действовали совершенно правильно. Они знали, что поляки простят цивилизованным нациям (включая немцев) абсолютно всё, а ненавидеть будут русских и только русских, что бы они не делали".
Неустроенными группами населения, мелкими народцами и т.п. ведает Демократическая партия США.
"А прогноз мой таков. Во всём мире через полгода сердитого поляка забудут намертво. Но у нас его будут ещё жевать и жевать".
Великий Игорь Шафаревич - один из немногих открытых русских националистов, получивших мировую известность.
""Кто эти люди и за что их так мучают" - этот вопрос стоял перед Шафаревичем очень долго. Пока не нашёлся ответ: эти люди - русские, и мучают их именно за то, что они русские. А тогда встал следующий вопрос - кто их мучает и почему?".
Самоубийца Малашенко - ребёнок советской суперэлиты, бенефициар Перестройки, ключевой актор НТВ.
Татьяна Миткова - лицо дьявола.
Ещё один великий - Иван Ильин - эстетический консерватор.
Этапы формирования философа и интеллектуала в целом - образование и воспитание, наставник, среда.
Большая и вдумчивая биографическая статья, рисующая отнюдь не сусальный образ человека трудолюбивого, талантливого и упрямого.
Статья при её сравнительно большом объёме неполная, охватывающая важную, но не главную по наследию, часть жизни Ильина - похоже на часть планировавшейся большой работы.
Напоследок Пайпс, - даже больший русофоб, чем Бжезинский - изощренно отказывавший нашему народу в частной собственности, коллективизме и выписавший русских не только из европейцев, но и из азиатов.
Прочитав, уверился в том, что предполагал изначально - отличный: острый, запредельно желчный, яркий и неровный сборник, в очередной раз подтверждающий огромный талант автора; видна недоработанность, характерная для посмертных сборников, - отдельные фрагменты фактически - короткие наброски-эмоции; при том что не согласен полностью или частично с весьма многим, утрата автора для меня - большая потеря